Плюхнулся на стул и скрестил на груди руки, приняв защитную позу.

— Вы женаты, как я поняла. Моя дочь совершила большую ошибку, связавшись с вами. А теперь ещё и ребёнку голову заморочили.

Как вы планируете выбираться из этой ситуации?

Если у вас проблемы с женой, то по чести нужно сначала развестись, а потом заводить любовниц. Если же в семье всё хорошо, то вы поступаете низко и подло по отношению к своим близким.

У вас есть дети?

— Да. Дочь. Тоже Маша, — прохрипел и опустил голову.

— И каково было бы вашей дочери наблюдать сегодняшнюю картину? Вы об этом подумали?

А если бы ваша жена так поступила? Вы уехали в командировку, а она домой любовника привела? — жёстко отчитывала меня мать Риты.

Передёрнуло от одной мысли о том, что жена может мне изменить.

В груди начало печь, сердце прыгнуло куда-то в горло и там застряло. Первый порыв был сорваться и бежать домой: «А вдруг Ира выпроводила меня и сейчас кувыркается в спальне с другим мужчиной?

Я ведь тоже у неё первый и единственный. Где гарантия, что ей не захочется попробовать запретный плод?»

Эти мысли ошарашили. Подобное никогда не приходило мне в голову.

Каким надо быть идиотом, чтобы не представить на своём месте жену?

Ира отлично выглядит для своих лет. Если бы она работала в коллективе, наверняка нашлись бы поклонники.

Я настолько был уверен в жене, что даже мысли не допускал о флирте или измене с её стороны.

— Простите, но вы лезете не в своё дело, — грубо оборвал женщину. — Мы взрослые люди и сами во всём разберёмся.

— Взрослые и ответственные люди не поступают так, как поступаете вы, — она посмотрела мне в глаза, и я испытал давно забытый стыд за своё поведение. — Вы теперь бросите Риту и Машу, девочки опять останутся одни.

Маргарита уже испытала подобное, когда забеременела. Маша никогда не видела своего подлеца-отца. Мы кормили её сказками, что он работает в другой стране и когда-нибудь вернётся. А теперь вы окончательно сломаете психику ребёнку: "отец" бросит её второй раз.

Должно быть, чёрт дёрнул меня за язык и я пообещал:

— Не волнуйтесь, не брошу. Не настолько я непорядочный человек, чтобы обидеть маленького ребёнка.

Мать Риты покачала головой:

— Хочется верить…

Ловушка захлопнулась.

Как я в неё попал и что теперь со всем этим делать — даже близко не представлял.

Вдруг понял, как дороги мне жена и дочь.

Но и оставить Ритку с её сияющей от факта "папа вернулся" малышкой совесть не позволяла.

Ладно. Пусть идёт, как идёт.

Задача на сегодня — постараться не причинить ещё больше боли моим женщинам…

Ирина

Артём вернулся только к вечеру воскресенья, забрав Машу от подруги.

Подозреваю, что ему было страшно остаться со мной наедине.

Он знал, что при дочери я буду держать себя в руках, «порхать» довольной жизнью женой и мамой, не заведу неудобных разговоров.

Мы НИКОГДА не ссорились при Маше.

Да и в принципе очень редко ссорились. Я всегда уступала мужу, прогибалась под него, была доброй, покладистой, понимающей…

А сейчас в меня словно бес вселился. Вдруг стало плевать, как мои близкие воспримут моё плохое настроение.

Я перестала прятать отрицательные эмоции. Загонять негатив глубоко в подкорку и только наедине с собой давать волю чувствам.

Когда Тёма открыл дверь своим ключом, я встретила его не привычной улыбкой и поцелуем, а рассерженным взглядом, недовольным лицом и горячим желанием собрать чемодан любимого мужа и отправить его с вещами туда, откуда он пришёл.

Но присутствие дочери всё-таки не позволило озвучить свои намерения.

Машуля моментально считала моё внутреннее состояние:

— Ма, привет! Что-то случилось?

«Ничего, кроме того, что твой отец завёл себе любовницу».

Но вслух, конечно, я этого не произнесла. Наоборот, постаралась успокоить ребёнка:

— Всё в порядке, Машуль. Мойте руки, ужин готов.

Дочка отказалась от еды:

— Не, мамуль, не хочу. У Чильцовых поела. Ты же знаешь тётю Наташу: пока не накормит до отвала, из дома не выпустит.

— Ладно. Верю.

Я поцеловала дочь и ушла в кухню, не притронувшись губами к щеке супруга.

Мне теперь вообще было противно даже думать о том, чтобы прикоснуться к нему.

Недавно его ласкала, целовала, обнимала другая женщина. И, наверняка, он ей горячо отвечал.

Пусть сначала отмоется как следует и проветрится, а потом посмотрим…

Поставила на стол блюдо с салатом, разогрела отбивные из индейки, гарнир из тыквы и кабачка с кунжутом и прованскими травами, свежевыжатый апельсиновый сок, минеральную воду.

Муж сел и придвинул к себе тарелку. Он ненавидел тыкву, а я любила. Раньше готовила для него отдельный гарнир, а сегодня впервые не стала: не нравится — его проблемы.

— Ри, а кабачки отдельно есть? — поинтересовался благоверный.

— Нет, — злорадно ответила. — Можешь выбрать их из гарнира или приготовить себе сам то, что ты хочешь.

Я с удовольствием уплетала мясо и тыкву, наслаждаясь вкусом.

Муж, услышав ответ, пошёл красными пятнами.

— Не надо строить из себя стерву, тебе не идёт, — остудил мою радость холодным тоном. — Не забывай, ты сама толкнула меня на этот шаг.

Он оглянулся назад, нет ли поблизости Маши.

Дочь ушла в свою комнату и закрыла дверь. Наверняка болтала с подружками или сидела в интернете.

— Артём, ты сам ХОТЕЛ этого. Кто я такая, чтобы тебе запрещать?

— Ну и почему сейчас бесишься? Я сделал всё так, как ты просила. Какие ко мне претензии? — он отодвинул тарелку, переплёл руки на груди, вытянул под столом ноги, толкнув или мои и даже не извинившись.

А мне нечего было ответить на его вопросы.

Да. Сама заставила, а теперь злюсь и на него, и на себя…

Стало стыдно. Откуда-то появилось противное чувство вины.

«Нет, Ира, так нельзя. Возьми себя в руки. Тебе должно стать легче от того, что всё позади. Измена случилась и надо оставить её в прошлом».

Но легче почему-то не было…

— Потерпи. Обида пройдёт, и я стану прежней. Дай мне немного времени, — посмотрела на Тёму виновато.

— Ри, я ведь тебя предупреждал… Знал, что так будет… Но ты, как коза, упёрлась рогом, настояла на своём, а теперь считаешь меня сволочью.

Мне хотелось залезть под стол от стыда:

— Извини. Не знаю, что на меня нашло. Давай больше не будем трогать эту тему. Было — и прошло, постараемся обо всём забыть.

У тебя ведь там всё кончено?

Муж выдержал паузу, взялся за вилку и начал жадно есть ненавистную тыкву.

— Конечно. Там больше ничего нет...

Когда я загружала посуду в посудомоечную машину и размышляла, как мне сегодня лечь с мужем в одну кровать и стоит ли постелить себе в большой комнате, раздался звонок в дверь.

"Странно... Неужели мама пожаловала лично высказать мне свои претензии, что не поднимаю трубку?

Только этого не хватало..."

Но это была не мама.

На пороге с чемоданом в руке стояла сестра.

Она довольно бесцеремонно отодвинула меня в сторону и прошла в квартиру:

— Извини, я больше не могу у них оставаться. На приличный отель денег нет, перекантуюсь у тебя пару дней, потом за мной приедут.

— Здравствуй, Соня, — пробормотала тихо.

Вот и решился "постельный вопрос": на диване будет спать сестра.

Соня скинула лоферы, оставила чемодан в прихожей, прошла на кухню и открыла холодильник.

— Есть холодная минералка? Умираю, пить хочу…

Достала бутылку Эвиан, скрутила пробку и начала пить из горлышка.

Меня всегда поражала в Соньке её бесцеремонность и порой шокирующее поведение при внешнем облике гламурной красотки и светской львицы.

У неё был вкус. Она умело подчёркивать достоинства и скрывать недостатки. Нести себя в мир с высоко поднятой головой. При этом окружающие уступали ей дорогу, отдавали без просьб самое ценное, мужчины преклоняли колени, женщины ненавидели.