Разодетый мажор снимал происходящее на телефон. Ублюдок! Ничего человеческого в таких нет!

От злости и бессилия выхватил его трубку и со всего маху шарахнул об пол. Парень хотел мне что-то сказать, но увидел красные от ярости глаза, обнажённые в зверином оскале зубы и отступил.

Вокруг нас собралась толпа. Прибежали охранники торгового центра. Один мужик начал докладывать по рации о ЧП. Второй звонил в «скорую».

Я смотрел на жену и не верил, что это происходит на самом деле.

Вот была Ира, такая тёплая, домашняя, живая… А теперь она лежит здесь холодная и равнодушная ко всему происходящему… Как такое может быть?

Неужели я потерял жену? Стал причиной её смерти?

А ребёнок? Что с нашим ребёнком? Он жив?

Подошел и склонился над ней, сообщив окружающим:

— Я муж, помогите мне её поднять.

— Нет, нет, не трогайте! — начал оттаскивать меня охранник. — У неё могут быть переломы, до приезда врачей шевелить нельзя.

Я начал сопротивляться, кровь в жилах снова закипела, требуя выплеснуть агрессию, ввязаться в драку.

Посторонняя женщина положила голову на живот моей жены и попыталась что-то там услышать.

— Кажется, малыш жив, есть слабое сердцебиение, — ободряюще обратилась ко мне.

— А кровь? Почему так много крови? — я в панике смотрел на увеличивающееся красное пятно.

— Посторонитесь! Отойдите все! — через толпу пробирались врачи с носилками.

Один из них присел рядом с женой и приоткрыл веко, затем начал прослушивать её фонендоскопом. Второй достал бумаги и обратился к собравшимся:

— Есть родственники или знакомые пострадавшей?

— Я! Я муж! Родственник! — ударил себя в грудь и полез в карман за паспортом.

— Хорошо, поедете с нами.

Они начали укладывать Иру на носилки, а я почувствовал, как кто-то дёрнул меня за рукав.

— Артём, может, ты сначала нас с Машей домой отвезёшь, а потом поедешь в больницу? — спросила Стоцкая и посмотрела на меня недовольно.

Я даже не сразу понял вопрос.

— Ри, вызови такси, я должен быть рядом с женой, — констатировал очевидное на мой взгляд.

Ритка была не из тех, кто так быстро сдаётся:

— Раменский, мы такси будем до вечера ждать, в предновогодние дни не так просто вызвать машину.

«Она что, вообще не понимает, что случилось?»

Раздражённо заметил:

— Рита, есть метро и общественный транспорт, в конце концов…

Любовница удивлённо распахнула глаза, надула губы:

— Артём, ты предлагаешь мне с маленьким ребёнком ехать на автобусе? Не ожидала от тебя такого… Ладно, позвоню кому-нибудь. Надеюсь, у Стаса Неманова найдётся время, чтобы забрать нас и довезти до дома.

Она демонстративно достала из сумки телефон и отошла в сторону, чтобы позвонить. Её дочка стояла рядом и держала в руках злосчастного пони, посматривая на меня обиженно: "папа" отказался купить, зато мама расщедрилась на третью лошадку.

Не повёлся на этот шантаж. Главный человек в моей жизни сейчас лежал на носилках без сознания с моим ребёнком в животе. И в том, что случилось с ними, был виноват только я…

***

В больнице сидел часа четыре, а может и больше, пока ко мне не вышел врач. Седой уставший доктор лет шестидесяти протёр очки и спросил:

— Вы муж Ирины Раменской?

— Да, да, я. Как она? — сердце стучало тревожно. Я боялся услышать то, что может меня размазать и убить.

— У неё открытый перелом голени, сотрясение мозга, ушибы, маточное кровотечение, преждевременные роды. Ребёнок недоношенный, слабый, оба сейчас находятся в реанимации.

Каждое слово врача камнем падало на моё сердце. Казалось, ещё предложение, и мой "мотор" остановится, перестанет работать.

— Моя жена в сознании?.. — тихо спросил, надеясь на чудо.

— Да, пришла в себя, — доктор сосредоточенно меня разглядывал. — Она просила вас найти дочь. Кажется, Машу.

«Блин, Маша! Я ведь совсем про неё забыл! Уже одиннадцать вечера, а вдруг она не добралась до дома? Вдруг с ней тоже что-то случилось?..»

— Да, да, конечно. Можно мне увидеть жену хотя бы на пару минут? Я должен попросить у неё прощение…

Мужик, кажется, понял, кто здесь виновник всех бед.

— Знаете, сейчас не самый лучший момент, чтобы волновать вашу супругу. Приезжайте завтра. Если её переведут в палату, вы сможете посетить больную, — холодно произнёс он.

— Хорошо. Спасибо вам. Спасибо.

Я протянул руку для пожатия, но врач развернулся и ушёл, проигнорировав мой жест.

«Да что такое? На мне маркером написано, что я подлец? Этот святоша умеет видеть незримую нравственную грязь или Ира ему что-то обо мне сказала?..»

Надо было срочно поехать домой и убедиться, что с дочерью всё в порядке.

Надеюсь, мы сможем хоть немного поговорить…

Пора как-то реабилитироваться, пока я не потерял семью...

Артём

Дом встретил меня густой темнотой и пронзительной тишиной. Не помню, чтобы мне когда-нибудь было так неуютно в квартире…

Никого нет… Ни Иры… Ни Маши…

По дороге несколько раз звонил дочери, но её телефон был выключен.

Где она? Что с ней?

Холодный пот струился по спине. Я включил свет в коридоре, снял ботинки и осторожно, боясь звуком разрезать иллюзию покоя, подкрался к комнате дочери.

Может, Маша просто спит? Поплакала и уснула после стресса?

Я старался себя успокоить, потому что сердце болело. Совесть шептала мне неприятные вещи: «Это ты, ты во всём виноват! Ты погубил и жену, и детей!»

Заметил, как тряслась рука, когда я начал открывать дверь.

Маша сидела на кровати. В пуховике и сапогах, только вязаную шапку сняла… Или потеряла.

Свет был выключен.

Она не мигая смотрела в одну точку перед собой.

— Машуль, это я… Как ты, детка?..

Дочь сидела с застывшим взглядом. Бледная, отрешённая. Мне стало так страшно, что я присел на корточки и очень аккуратно тронул её за руку.

— Машенька, скажи мне что-нибудь?

Маруся вздрогнула и отдёрнула руку, будто её ударило током.

— Видеть тебя не хочу! Иди к своей новой доченьке! — издевательски прошипела. А потом грубо добавила:

— Козёл!

— Маша, ты как с отцом разговариваешь? — я встал и сунул руки в карманы.

Да как смеет эта сопля повышать на меня голос? Я её родил, до пятнадцати лет поил-кормил, обувал-одевал, учил, а она себя взрослой почувствовала? Решила, что может отца посылать последними словами?

Маша слезла с кровати, открыла шкаф и начала собирать вещи в рюкзак.

— Что ты придумала? Куда собралась?

— От тебя подальше, придурок! Думала, у Аринки отец — дерьмо, а у меня — нормальный. Оказалось, все вы одинаковые, только врать и способны.

Дочь утрамбовывала одежду, руки у неё тоже тряслись.

Когда увидел, как она неаккуратно заталкивает зарядку от айфона в карман, взорвался и выхватил рюкзак.

— Послушай, дорогая! Когда тебе гаджеты покупались, ты не считала меня козлом, а тут увидела неоднозначную сцену — и сразу папа стал уродом? Почему ты решила, что она моя дочь? Мы же абсолютно непохожи?

Маша поставила руки на талию, наклонилась вперёд и ехидно поинтересовалась:

— А почему же она тебя "папой" называет?

Я лихорадочно соображал, что соврать.

Да, я заврался. Но сказать дочери в этот момент правду было выше моих сил.

— Это чужая девочка, сирота. Я просто играю роль её отца, чтобы она прижилась в новой семье после детдома, — сам не понял, как наплёл подобную ерунду.

И пока дочь не потребовала подробностей и не полезла в дебри, переключил её внимание:

— Маша, мама попала в больницу. Она упала в торговом центре, начались роды, малыш слабым родился. Если хочешь, завтра вместе поедем в больницу, может, нас пустят к ней...

Дочка сразу как-то сникла, села на кровать и заплакала. Я незаметно уселся рядом, попытался её обнять и прижать к себе. Всё-таки Маша была ещё ребёнком и очень переживала за маму.