— Я ненадолго, — успокоил или расстроил, и сам не понял.

— Проходи.

Стоцкая указала мне на дверь кухни, а сама взяла за руку дочку:

— Машенька, пора спать. Завтра рано вставать в садик, ты опять не выспишься.

— Мамулечка, пусть мне папа почитает книжку. Ну, пожалуйста.

Хитрая малышка сложила маленькие ручки в молитвенном жесте, и моё сердце дрогнуло:

— Пойдём, Машуль. Мама займётся своими делами, а книжку я тебе почитаю.

Обезьянка вскарабкалась ко мне на руки и обняла:

— Папочка, ты у меня самый добрый! Я знала, что ты такой. И красивый! И умный!

«Насчёт последнего очень сомневаюсь. Вот что я делаю, баран? Ребёнок начинает привыкать ко мне. Права была мать Ритки — я запросто могу сломать психику этой малышке, если брошу её…»

В комнате Маши горел ночник в виде сказочного замка. На прикроватной тумбочке лежала книжка «Маша и три медведя» — любимая сказка моей дочери.

Мне стало горько. Как я всё объясню своей Маше, если правда вылезет наружу?

Дочь возненавидит меня — это факт. Что станет с её психикой — неизвестно. Но точно ничего хорошего…

Я читал сказку чужому ребёнку, а в мыслях представлял своего. Как Маша холодно посмотрит на меня и скажет: «Ты мне больше не отец!»

Смогу ли пережить такое?

Вряд ли…

Малышка заснула довольно быстро. Мы и до середины сказки не успели дойти.

Когда прекратил читать и укрыл Машу одеялом, в комнату заглянула Ритка:

— Уснула?

— Да.

Я встал, взял за руку Стоцкую и потащил в спальню. Показалось, что Ритка смотрит на меня с какой-то затаённой надеждой. Ждёт важных слов, которые я не готов был произнести.

Люблю ли я её? Не уверен.

То, что хочу — однозначно.

Чтобы не дать Ритке начать неудобный для меня разговор о перспективах наших отношений, заткнул ей рот горячим поцелуем. А потом приступил к самому древнему способу, помогающему успокоить женщину…

Она была мягкая, как воск. Плавилась в моих руках. Горела свечой в безумной страсти.

Я брал её снова и снова. И мне было мало этого огня, помогающего сжечь все угрызения совести, невесёлые думы о семье, воспоминания об отце, когда-то причинившем мне боль своей страстью.

В три часа ночи, когда Ритка сладко посапывала у меня на плече, а я таращился в потолок, осторожно снял её голову и уложил на подушку.

Осторожно надел брюки, взял футболку. Заглянул в комнату Маши. Посмотрел, не раскрылась ли, словно это была моя вторая дочь. А затем тихо вышел из квартиры…

Холодный ночной воздух отрезвил.

Я шагал по сумрачной, стылой Москве и размышлял о своём невесёлом будущем.

Напрасно женщины считают, что жизнь изменщика — сплошной кайф и потрахушки.

Мужики сами не понимают, как попадают в западню и оказываются меж двух огней.

На своей шкуре почувствовал, что значит разделить сердце пополам. Чтобы оно продолжало биться, придётся как-то соединить эти половинки — Иру и Ритку. Про двух Маш вообще молчу — ни одну из них я бросить не в силах.

Придётся жить подлецом, с постоянным чувством вины в груди, но заботиться о своих женщинах. Беречь их, насколько возможно. Держать на расстоянии друг от друга, чтобы не поранились об острые края этих сложных отношений.

Дома было тихо. Все спали.

Я даже обрадовался, что Ри постелила мне на диване и не знает, во сколько я пришёл.

Завёл будильник на телефоне на шесть утра. Улёгся на неудобное ложе и моментально заснул.

Мне действительно было спокойно и хорошо дома. Ира сумела превратить нашу квартиру в уютное семейное гнездо, и только сейчас я начал ценить это по-настоящему.

***

— Ри, поехали обедать, — позвал Ритку на незапланированное свидание. Хотелось побыть с нею наедине.

— Артём Сергеевич, вы желаете меня накормить? — оторвалась от монитора и вздёрнула бровь.

— Желаю. Я много чего желаю с вами сделать, — произнёс тихо, чтобы не услышали посторонние.

Стоцкая пощёлкала клавишами, выключила компьютер и взяла сумочку:

— Я готова.

— Прошу, — открыл дверь, пропуская любовницу вперёд и залипая взглядом на её крепкой заднице, обтянутой красной тканью платья.

Мы отъехали от офиса буквально пару кварталов, я заехал в подземный паркинг торгового центра, встал носом машины к стене в укромном уголке.

Подал руку, чтобы помочь Ритке выбраться из салона, затем открыл заднюю

дверь и толкнул её на сиденье. Давно мечтал поиметь языкастую бестию в своём крузаке с тонировкой задних стекол.

Затащил Стоцкую к себе на колени и задрал подол, обнаружив на ногах девушки чулки и стринги.

— А ты подготовилась, я смотрю, — жадно начал мять рукой грудь и целовать шею постанывающей любовницы.

— С тобой по-другому невозможно. Никогда не знаешь, что тебе взбредёт в голову, — задыхалась от желания и страсти Ри.

— Да. Вот такой я внезапный, — шальная радость теснилась в груди. Чувствовал себя восемнадцатилетним юнцом, впервые лапавшим девушку. Вспомнил, что положил резинки в бардачок и попросил Ритку достать коробку.

Мы управились за двадцать минут.

Стоцкая достала из сумки влажные салфетки, привела нас в порядок. Мы поднялись на четвертый этаж торгового центра и пообедали в уютном ресторанчике итальянской кухни.

Соблазнительно облизывая ложку после десерта, Ритка спросила:

— Вечером приедешь?

— Если получится, — ответил уклончиво.

Я теперь ни в чём не был уверен…

Ирина

В салоне красоты мы сидели с Сонькой за соседними столами. Она тоже решила обновить маникюр.

Сегодня вечером должен был прилететь её новый возлюбленный, и Соня тщательно чистила пёрышки.

Хотя, что там чистить? Выглядела она и так прекрасно.

Я указала мастеру на покрытие в нюдовых тонах, но сестрица тут же забраковала мой выбор:

— Даже не думай, — строго посмотрела на меня. — Сделайте ей лак в тон помады, — обратилась к девушке маникюрше.

На моих губах красовался алый глянец. Соня велела привыкать к цвету, чтобы не шарахаться от своего отражения в зеркалах и витринах. А я всё ещё впадала в шок от образа Кармен.

«Хватит ходить серой мышью, пора становиться тигрицей», — наставляла меня сестра.

После салона мы отправились в торговый центр «Европейский». Пытка новым гардеробом продолжалась четыре часа.

Если сначала меня захватил азарт от горящих глаз сестрёнки, то через пару часов я уже еле передвигала ноги, с трудом поднимала руки в примерочной кабинке и застёгивала пуговицы.

Невская от природы обладала отменным вкусом. Она подобрала мне удивительно удобное и красивое бельё, поднимающее чуть опустившуюся после родов грудь и скрывающее небольшой животик.

Кружева, капельки жемчуга между чашками лифчиков, едва заметные бантики, вышивка и шёлк. А ещё ни с чем не сравнимый аромат роскоши от новых вещей.

Глядя на себя в зеркало, я не переставала удивляться, насколько дорогое и красивое нижнее бельё преображает фигуру, заставляет держать прямой спину, добавляет уверенности в себе и хорошего настроения. Настоящее волшебство — не иначе.

Мы переходили из отдела в отдел. Соня намётанным глазом профессионального стилиста сканировала вешалки, выбирала платья, брюки, блузки, кидала мне в руки и отправляла в примерочную.

Затем критично оглядывала и лаконично выдавала «да» или «нет», экономя время и не позволяя продавцам вмешиваться в процесс покупок, делать комментарии или давать советы.

Когда мы с ворохом пакетов поднялись на этаж с обувью, я взмолилась:

— Сонь, давай где-нибудь посидим. Я сейчас упаду, честное слово.

Бодрая и совершенно не уставшая сестра ухмыльнулась:

— Это с непривычки. Пять-шесть часов в магазине должно для тебя стать нормой.

Нельзя покупать первую попавшуюся вещь. Можно примерить, отложить, если понравилась, и пойти ещё что-то посмотреть. Как правило, находится более интересный вариант.