— Всё, Раменский, уходи, — обратилась к супругу устало.
У меня больше не было сил продолжать бессмысленный разговор. Он вымотал меня и физически, и морально.
— Уходи и больше не приходи ко мне. После больницы подам на развод.
Я осторожно легла. Голова кружилась от долгого сидения и сильных эмоций.
Муж поднялся со стула и открыл стоящий на тумбочке пакет.
— Тут кефир, апельсины. Что тебе завтра принести? — буднично поинтересовался.
— Артём, ты меня не услышал? Я попросила больше ко мне не приходить.
— Ир, ты сейчас не в себе. Остынь и подумай о детях. Тебе одной их не поднять. Вот вырастут, тогда и разведёмся. Подозреваю, ты в курсе, где Маша? Или мне продолжать её искать?
— А ты искал? — усомнилась в его стараниях.
— Искал, даже к твоим родителям ездил. Можешь сама у них спросить. Но ты же меня монстром считаешь, поэтому вряд ли поверишь. Ладно, отдыхай, я приеду завтра.
Он развернулся и ушёл.
А я закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.
«Господи, дай мне сил, пройти через всё это! Развод, раздел имущества, больной ребёнок, безденежье, непременные обвинения мамы в мой адрес…
Помоги мне, пожалуйста, одна я не справлюсь…
А умереть нельзя…
Детей на этого монстра я не могу оставить…»
Глава 27
Артём
Разговор с женой оставил неприятный осадок.
Честно говоря, ожидал немного иного.
Ира сейчас слабая, уставшая, вымотанная проблемами со здоровьем. Должна бы ухватиться за меня двумя руками, но — нет, зачем-то решила добавить себе проблем, отказаться от моей помощи, затеять возню с разводом.
Что ж, хозяин — барин. Закончатся деньги на карточке, надо будет из роддома забирать — и как миленькая сменит гнев на милость.
Я был раздражён. Ри так и не сказала мне, где дочь. Ну и хрен с ними! Решили коалицию против отца создать? Выступить единым фронтом?
Да, пожалуйста!
Детсадовские игры. Даже обижаться не буду. Пусть походят с надутыми губами, всё равно приползут ко мне.
Не привыкли мои девочки сидеть на хлебе и воде, а придётся, если меня не простят.
На телефон пришло сообщение от Стоцкой:
«Раменский, что там у тебя? Маша спрашивает, где папа и вообще, как мы будем встречать Новый год?»
Да, Новый год приближается, а мне светит встретить его в одиночестве.
Или нет?
Какие у меня есть варианты?
Друзья? Так почти все женаты, а те, кто холост, со своими женщинами будут праздновать.
Родители? Вот уж нет. Куда-то лететь, чтобы только не сидеть за столом одному, не видел смысла.
Стоцкая?
А почему бы и нет?
Я же не сказал жене, что больше не буду к ней ездить? Версия с сиротой пока работает, а значит, могу себе позволить.
Нажал на вызов, Ритка почти сразу подняла трубку:
— Слушаю.
Грудной приятный голос с нотками заигрывания был мне бальзамом на сердце. Значит, бестия больше не злится, что не отвёз её домой из торгового центра.
— Привет, это я. Ира в больнице с переломом ноги, родила недоношенного сына. Дочь, похоже, куда-то уехала. Так что там с мелкой? Мне приехать? — выпалил на одном дыхании.
Дома пусто и тоскливо. Сидеть без работы в пустой квартире накануне праздника не было никакого желания.
Ритка промурлыкала:
— Приезжай, но через магазин. Хочу икры и шампанского!
Да уж, вертела мною Маргарита Владимировна, как хотела…
Заехал в супермаркет, накидал в корзину деликатесов и задумался, на какое время мне хватит денег, которые перевели на карту после расчёта?
С аппетитами Стоцкой только на месяц, не больше. Подарки, рестораны, кафе, развлекательные детские центры, няня, с которой остаётся Маша, когда мы сваливаем из дома вечером — всё это влетало в копеечку.
А ещё ведь расходы на новорожденного: Ира ничего не покупала заранее. Считала, что это плохая примета.
Надо срочно искать работу, иначе не вытяну две семьи.
Стоцкая встретила меня в красном шёлковом халатике, красных чулках сеточкой и красном новогоднем колпаке.
Открыв дверь после звонка (ключи от квартиры она мне так и не дала), встала передо мной на цыпочки и провела руками по телу, приглашая насладиться зрелищем.
— Оу, ко мне пришёл Дедушка Мороз? Я в этом году была очень плохой девочкой, — томно промурчала и пососала свой указательный палец. — Надеюсь, дедушка меня накажет?
В штанах стало тесно. Дыхание сбилось. В голову ударила кровь.
Хриплым голосом спросил:
— Маша где?
Ритка продолжила игру:
— За дочкой Красной Шапочки приехал дедушка и отвёз её к бабушке. Машенька будет встречать Новый год в лесу, на даче. А ты, Дедушка Мороз, арестован за то, что обидел девочек и за свой вздорный характер.
Начало вечера мне понравилось. Вредная Ри была изобретательна и падка на различные эксперименты, умела наслаждаться жизнью и меня этому учила.
Бросил пакеты на пол, захлопнул входную дверь, скинул куртку и подхватил Красную Шапочку под ягодицы.
Она обвила ногами мой торс, впившись в губы порочным поцелуем, и мы переместились в спальню…
Я тут же забыл про сына, жену, дочь… Про всё на свете… Стоцкая умела огнём своей страсти, как напалмом, сжечь всё, что было мне дорого…
Дорого до встречи с ней…
Дни до Нового года пролетели в круговерти.
Ритка практически не выпускала меня из постели. Мы заказывали на дом еду, смотрели фильмы, пили вино и шампанское, занимались любовью.
Много разговаривали на разные темы. Моё увольнение практически не обсуждали.
Когда лежали уставшие и насытившиеся друг другом после любовных утех, Стоцкая только спросила:
— Что будешь делать с работой?
— Искать новую? — ответил, не задумываясь.
Мне представлялось, что это будет легко. С Риткой рядом вообще жизнь казалась лёгкой, беззаботной, радостной.
Невинная и молоденькая внешне, она была темпераментной и опытной внутри.
Горячей, как котлы в аду. Плавилась в моих руках и зажигала меня, подталкивая на подвиги в постели.
В предновогодние дни Маргарита словно с цепи сорвалась.
Я не был Мастером, но чертовщинку в ней разглядел. Только ведьма может быть столь неутомима, при этом не уставать и так хорошо выглядеть.
В порыве страсти разорвала мою рубашку, и теперь мне элементарно не в чем было поехать к жене в больницу.
Я звонил несколько раз Ире, но трубку она не брала.
Совесть ныла, как больной зуб. Требовала вспомнить о том, что у меня есть семья.
Понимал, что надо поехать к жене, отвезти ей фрукты, может, что-то купить или одежду какую-то привезти из дома. У неё же там ничего нет, только больничная рубашка.
Всё, что было на ней, испачкалось кровью.
Наверное, если бы она хоть раз взяла трубку или ответила на моё сообщение, я бы съездил.
А так — нет. Пусть и дальше играет в «мы бедные, но гордые». Пресмыкаться перед ней не намерен.
Тридцать первого с самого утра не находил себе места. Что-то тревожило меня. Не давала покоя мысль, что жена встретит Новый год в больничной палате, а я — с любовницей.
Начал собираться домой. Рита вышла из ванной комнаты и удивлённо выгнула бровь:
— И куда ты намылился, дорогой?
— Ри, прости, но мне надо всё-таки съездить к жене и ребёнку в больницу. Это совсем по-скотски бросить их в праздник, — раздражённо оправдывался перед Стоцкой.
— И чем ты им поможешь? До двенадцати ночи в палате просидишь? Артём, тебе нужен скандал с женой? Хочешь испортить себе, мне, ей настроение в такой день?
Давай отметим Новый год, как люди, а потом уже будешь собачиться со своей половиной. Напиши поздравительные смски жене и дочке. Считаю, что этого будет достаточно.
Ритка намазала руки кремом и ушла на кухню, холодно на меня взглянув.
Вот как? Как она это делает?
Мне показалось, что Стоцкая права.
Ира обязательно закатит мне скандал. Будет презрительно поджимать губы, стыдить тем, что все эти дни я даже передачки ей не привёз. Либо вообще отвернётся и будет молчать.
