Но обстоятельства сложились так, что я буду чувствовать себя последним мудаком, бросив жену в положении.

Стоцкая качала ногой и думала о чём-то своём. Потом тихо спросила:

— А ты уверен, что она не врёт?

Мне стало обидно за Иру:

— Врёт? Нет. Моя жена на такое не способна. Ира и обман — вещи несовместимые.

— Артём Сергеевич, а скажи-ка мне, ты сам раньше врал жене? — устроила допрос любовница.

— Нет, не врал. Не было необходимости, — подтвердил очевидное.

Ритка обрадовалась:

— Вот! И у жены твоей необходимости не было, а сейчас появилась: ей, во что бы то ни стало, нужно тебя удержать. Она боится, что ты её бросишь.

Я отмахнулся:

— Бред. Ира не стала бы мной манипулировать. Она слишком честная для этого.

Марго легко спрыгнула со стола, подошла ко мне, развернула на себя кресло и встала между моих ног, подсунув под нос соблазнительный бюст, пахнущий сиренью.

— Ты слишком наивен, Артём. Ира приходила ко мне. Помнишь, я на встречу с подругой отпрашивалась? Так вот, это была не подруга, а твоя жена.

Мне стало не по себе:

— Зачем она встречалась с тобой? Чего хотела?

Не знаю, как подобное пришло Ире в голову… Совершенно на неё непохоже...

Стоцкая посмотрела на свой маникюр:

— Зачем? Хотела, чтобы я оставила тебя в покое. Сказала, что не отдаст тебя мне, будет бороться и использует все средства и возможности, чтобы мы расстались.

Она собственница, Тём. Ей удобно с тобой жить. Посмотри, сколько лет она не работает, сидит дома, как сыр в масле катается. Дочка взрослая, хлопот с нею нет. Денег достаточно, ты не проверяешь, чем она без тебя целый день занимается. Кто знает, может и к любовнику бегает, пока ты на работе?

Мне было противно слышать подобные измышления о своей жене. Я знал Иру достаточно хорошо, чтобы понимать: все эти домыслы Ритки — бред чистой воды.

— Рита, давай я со своей женой сам разберусь. Она любит меня и дорожит, я для неё самый близкий человек после дочери.

— Уверен? — хмыкнула язва.

Стоцкая начала расстёгивать на груди блузку. У меня в штанах рефлекторно дёрнулось.

— Послушай, сейчас не время и не место для всего этого. Ри, мы должны расстаться, — хотелось быстрее закончить этот измотавший меня разговор. Оскомина на зубах от Риткиных намёков на неверность жены окончательно испортила мне настроение.

Маргарита сделала шаг назад, застегнула пуговицы и с напускным весельем сказала:

— Да не вопрос, Раменский! Считай, между нами ничего нет и не было. Вот только что мне сказать Маше? «Папа снова уехал в командировку»? Или «у папы другая семья», он больше к тебе не придёт?

Зараза, знала, чем можно меня зацепить.

— Рита, я буду приезжать к Маше по воскресеньям, водить её в кафе, гулять с ней, возить в торговый центр. Если я взял обязательство, то выполню его.

В тот момент был на сто процентов уверен: всё будет так, как сказал.

Ну, что преступного во встречах с ребёнком? Я согласился играть роль отца, пока он нужен Маше. Для ревности тут нет причин. А дальше как-то разрулится…

Моя бывшая любовница отправилась на выход, соблазнительно покачивая бёдрами.

Я закусил губу от досады, понимая, что мне больше не светит секс с этой потрясающей женщиной.

У самых дверей Стоцкая обернулась:

— Кстати, Маша спрашивала, может ли она звонить папе? Тебя же не затруднит пожелать ей спокойной ночи и сладких снов или поинтересоваться, как дела в садике?

Я не ошибся в Ритке, она не даст мне спокойной жизни.

Скрипнув зубами, разрешил:

— Пусть звонит. Если будет возможность, поговорю. Но ты же понимаешь, что при жене и дочери я не смогу этого сделать?

— Нет, Раменский, не понимаю. Надо было думать головой, когда назвался отцом моего ребёнка. Как-то крутись, что я могу ещё сказать…

Она ядовито улыбнулась и вышла из кабинета, а я со всей силы ударил кулаком по столу и выругался:

— Идиот! Какой же ты идиот, Артём! Зачем вообще полез в это дерьмо? Захотелось с другой бабой потрахаться — надо было вызвать проститутку…

Но проблема была в том, что хотел я именно Стоцкую, а не кого-то другого…

Вечером я уехал с работы пораньше. Не сиделось в офисе, творческий процесс не шёл, рутина раздражала, да и от Ритки хотел сбежать: вдруг попросит заехать в детский сад за дочкой?

Поэтому сорвался, заскочил в супермаркет, набрал полную тележку каких-то продуктов.

Не знал, что обычно покупает Ира, поэтому сметал с полок всё подряд: макароны, крупы, молочка, фрукты-овощи...

Мне было важно принести в дом еду, почувствовать себя добытчиком, кормильцем. Снять с жены хотя бы часть обязанностей.

Что мною двигало — чувство вины или желание ощутить себя сильным и ответственным мужчиной, а не слабаком, убегающим от трудностей?

Наверное, и то, и другое. Искупить вину правильными поступками и показать свои лучшие стороны — прекрасный план. Вот его-то я и начал воплощать в жизнь.

Когда вошел в квартиру с пакетами, глаза Иры удивлённо расширились:

— Что это?

— Продукты. Тебе же теперь нельзя поднимать тяжести, вот я и заехал в магазин. Ри, ты лучше делай для меня список, а то я не знаю, что ты обычно покупаешь и где.

— Спасибо, Артём, но у нас, вроде, всё есть… — растерянно произнесла жена.

Стало обидно, что мой порыв так быстро обесценили. И какого хрена нагрузил себя как ишак? Оказывается, ей ничего не нужно…

— Ладно, пусть будет запас, — обиженно пробурчал.

Занёс пакеты в кухню и ушёл переодеваться.

"Всё у нас есть... Типа, ничего нам от вас, Артём Сергеевич, не надо? Так, что ли?.."

Тщательно вымылся в душе, хотя особой надобности не было. Просто не знал, чем себя занять.

Приехал домой рано, времени до сна ещё вагон. Надо было в бассейн поехать или в тренажёрку, пару часов провёл бы с пользой для здоровья.

С женой говорить особо не о чем. Наверняка любой разговор сведётся к теме моей измены.

Дочки дома нет, Маша три раза в неделю ходит заниматься математикой к репетитору.

Промаялся до ужина. Без аппетита поел. Потом так же слонялся из угла в угол до одиннадцати часов.

Маша делала уроки, Ира утюжила бельё, а я чувствовал себя лишним в этой квартире.

«Да я им вообще не нужен! Положил деньги на карточки — и свободен. Тут уже давно живут без меня…

А если бы я сейчас приехал к Ритке, она завизжала бы от восторга. Окунула свой любопытный маленький носик в букет цветов и повисла на моей шее.

Её Маша обрадовалась бы новому Кену или дворцу для Барби и залезла ко мне на руки.

Мы бы долго болтали обо всём на свете, а потом провели с Риткой горячую ночь.

А здесь…

Скука… Тоска… Одиночество втроём…»

Противные мысли жужжали надоедливыми мухами. Мне было тошно от повисшей в доме тишины, стерильной чистоты вокруг, от самого себя…

Да, ещё утром я поклялся жене остаться в семье, заниматься детьми, помогать ей по хозяйству. Быть верным и преданным, ценить то, что у меня есть.

А вечером уже не знал, как мне жить со всем этим «добром». Меня отчаянно тянуло «налево», к Ритке, к новой, такой яркой жизни.

Привычная домашняя идиллия превратилась в пытку.

Стены давили, тишину хотелось взорвать яростным криком протеста и сбежать из этого «уютного гнездышка» туда, где адреналин, свобода, страсть, эмоции, неизвестность…

Мне уже сейчас дома плохо, а если родится ребёнок и станет орать по ночам? Я не буду высыпаться, стану раздражительным и злым, агрессивным. Начну ненавидеть и жену, и малыша...

Но обещания даны, и нарушить их я не могу.

Возможно, это просто «ломка» после потери Стоцкой. Надо смириться с тем, что она больше не моя.

Сам не ожидал, что буду так страдать от этой утраты. Недолго мы были вместе по-настоящему, но словно тусячу лет...

Ничего. Я привыкну. Вернусь в «семейное стойло» и стану прежним Артёмом.

Во всяком случае, постараюсь им стать…

Как-то всё наладится. Надо только немного потерпеть...