Стены и башни Асмиры были выложены из светлого, почти перламутрового камня, который ловил солнечные лучи и мягко отражал их, словно дышал светом. Казалось, весь город светился изнутри — как драгоценность, огранённая с магом с утончённым вкусом.

Над воротами медленно парил герб: золотое солнце с белым кристаллом в центре. Его живые тёплые лучи пульсировали.

Впечатляюще. И… удручающе дорого.

Когда я была здесь в прошлый раз — с Альдорианом, сразу после свадьбы, в той самой, уже почти забытой жизни — мы почему-то проехали мимо. Прямиком к его фамильному гнезду.

— Нечего там смотреть, милая, просто городишко, — буркнул он тогда.

Какая досада. Теперь я знала: зря. Очень зря.

Улицы оказались широкими и чистыми, с элегантными зданиями, украшенными высокими арками, стройными колоннами и крышами, покрытыми чем-то вроде золотистого стекла. В самих стенах мерцали встроенные линзы, усиливающие солнечный свет и создающие причудливую игру бликов и теней. Воздух звенел от едва уловимого гудения — то ли магия, то ли пульс города.

На углах улиц иллюзионисты рисовали светом: прямо на мостовой расцветали цветы и порой по воздуху проплывали прозрачные рыбки. Мастера в кожаных фартуках, увешанные инструментами, ковали что-то из струящегося, дымчатого материала — эфира, вероятно.

Атмосфера была насыщена спокойным достоинством… и неподдельной дороговизной. Мой и без того худой кошелёк съёжился до размеров горошины при одном взгляде на витрины с кристальными безделушками и мантиями, отороченными лунным шёлком.

Первым делом — рынок. Ну, или хотя бы та его часть, которую я могла себе позволить.

Для начала заказала стёкла для окон у сурового бородача, подозрительно смахивающего на гнома. Он что-то невнятно пробормотал про «через три дня» и «предоплату», кивнул и исчез в глубине лавки, словно сделка уже была заключена.

Следующим был кровельщик — вечно недовольный Мико. Я пыталась уговорить его хоть как-то подлатать крышу моего убогого пристанища. «Уговорила» — это, конечно, громко сказано. Он одарил меня взглядом, полным сочувственного презрения, будто я предложила чинить крышу зубочисткой.

— Приду. Посмотрю. Без гарантий, — буркнул он наконец.

И на том спасибо.

Потом началось самое страшное — закупка еды. Рынок Асмиры — настоящий калейдоскоп красок, запахов и звуков, от которого у меня закружилась голова. И всё это великолепие требовало монет. Множество монет.

Я, как заправский стратег перед битвой, мысленно составляла список: мука, крупа, соль, масло, немного сыра, яйца. Заморских приправ? Нет. Обойдусь пока. На крайний случай соберу лесной мяты.

Каждый потраченный медяк отзывался щемящей болью под ложечкой, словно я отрывала от себя кусочки плоти.

Подошла к прилавку с горой мешков.

— Самая лучшая, с мельниц у Солнечного озера! — расхваливал товар улыбчивый толстяк.

Я попросила полмеры. Его улыбка чуть померкла.

— Полмеры? А может, всё же меру? Экономичнее выйдет!

Покачала головой, чувствуя себя нищей. В столице я не считала деньги. Он вздохнул, будто я захотела его первенца в полное владение, и насыпал.

Когда попыталась торговаться, он только закатил глаза:

— В Асмире так не торгуются, девушка. У нас цены честные.

Честные… и грабительские.

Теперь очередь за крупой.

— Ячмень или полбу, милочка? — тихо спросила бабушка с совиными глазами. Голос её напоминал шорох сухих листьев.

Я выбрала ячмень — он был дешевле. Бабушка набрала мне полный пакет, а потом вдруг сунула в руку небольшую связку сушёных ягод.

— На, попей чайку. Вижу, бледная ты какая. Силы нужны.

Я чуть не расплакалась от такой неожиданной доброты. Ягоды оказались горькими, словно полынь, но в них явно была пыльца Ригил — а значит, помогут при мигрени.

— Где вы собрали эти ягодки, бабушка?

— В Лесу Ночного шороха, детка, — ответила она с улыбкой, полной тайны.

Соль — всё оказалось просто. Белая смерть в чистом виде. Продавец, похожий на высохшего паука, молча взвесил нужное количество и также молча принял деньги. Никаких сантиментов.

С маслом начался настоящий цирк. Я хотела обычное растительное, а мне пытались навязать эфирные масла для ванн и медитации.

— Только посмотрите, как оно переливается! — зазывно напевал парень с горящими глазами. — Аромат лаванды успокоит ваши тревоги!

Мои тревоги могли успокоиться только от вида съедобного масла, и чтобы оно не стоило, словно выкуп за короля.

С большим трудом объяснила, что мне нужно простое масло чёрной оливки. Парень с разочарованием махнул рукой в сторону соседнего прилавка с глиняными кувшинами.

Там масло оказалось густым, золотистым и… опять же, дорогим. Пришлось брать самый маленький кувшинчик.

Покупка сыра оказалась настоящим испытанием на прочность. Десятки сортов — копчёный, с травами, с орехами, выдержанный в вине, белоснежный, и голубой, словно ясное небо… Я растерялась.

— Попробуйте, девушка! — протянули мне крошечный кубик на палочке. Он таял во рту, оставляя божественный вкус.

— Сколько? — спросила я, и от услышанного поперхнулась.

— А что-нибудь… попроще?

Продавец, в полном смысле слова сырный сомелье, поморщился и указал на неприметный круглый сыр в углу.

— Домашний, козий. Крепкий.

Я взяла его. Он действительно оказался крепким — и пах… весьма специфично. Зато дёшево.

Яйца — казалось бы, просто. Но нет. Яйца гигантских огненных кур — страшно дорого, яйца эфирных фазанов — ещё дороже, и, наконец, яйца обычных кур, о который уже почти забыли в королевстве — ура!

Я взяла десяток у хмурой женщины, чья курица сидела прямо на прилавке и смотрела на меня с немым укором.

— Свежие, сегодняшние, — буркнула хозяйка.

Курица громко квохтала, будто споря с хозяйкой.

Потом купила свечи, спички, кусок серого, но крепкого мыла, пахнущего дёгтем, тряпки для уборки — старые мешки из-под зерна, которые добрая старушка уступила мне за бесценок.

В лавке старьёвщика, пропитанной пылью и воспоминаниями, удалось откопать пару крепких, видавших виды корзин для сбора трав.

— Десять медяков за обе, и не торгуйтесь, они того стоят! — заявил старик с хитрыми глазами.

Я не стала торговаться. Именно на травах строился мой хлипкий план выживания.

Леса вокруг Асмиры, судя по первому впечатлению, должны быть щедры на целебные растения. Знания у меня были — целый сундук фолиантов по травничеству и алхимии перекочевал со мной из столицы. Спасибо Альдориану, который посчитал их странной ерундой и позволил забрать.

А вот с практикой… ну что ж, придётся навёрстывать. Главное — не перепутать болиголов с петрушкой.

Не забыла и про постельное бельё — грубый, но чистый лён, и одеяло — стёганое, тяжёлое, пахнущее сеном. Стоило оно как все купленные запасы продуктов, но спать в таком холоде я не могла.

Вскоре стало ясно: одна я не донесу эту гору приобретений до дома. Далеко, тяжело, корзины и тюки всё множились. Руки онемели, спина заныла — нужна повозка. Хоть какая-то.

В столице я бы знала, к кому обратиться — знакомому извозчику или в конюшню ордена. Здесь же… Может, спросить у торговцев? Но они лишь загадочно пожимали плечами или указывали в сторону центра, где паслись экипажи явно для золотоносной публики.

Или поискать конюшни? Мысли о расходах нахлынули мутной ледяной волной. Повозка — это не корзина за десять медяков. Это ещё одна дыра в и без того худом бюджете. Аренда? Покупка? В любом случае — катастрофа.

Я медленно добралась до перекрёстка, перетаскивая тюки по очереди. Всё вместе поднять было невозможно. Остановилась, буквально зарываясь носом в верхний тюк, стараясь переложить тяжёлые сумки из одной закостеневшей руки в другую.

Солнце уже припекало вовсю, а до дома идти ещё добрых полчаса — если не больше. И это с пустыми руками. А вот так — и до вечера не доберусь.

Городской шум — навязчивые переклички торговцев («Свежий эфир! Кристаллы для зарядки!»), смех подвыпивших подмастерьев, звон колокольчиков на нарядных повозках, проезжающих мимо, — начал слегка давить на виски. Захотелось поскорее оказаться в тишине моего крапивного захолустья.