— Про лицензию… я, кажется, погорячился, — пробормотал клерк, торопливо хватая штемпель и с силой впечатывая его в сургуч на моих бумагах. Оттиск вышел смазанным от спешки. — Ваш прилавок — номер сорок семь. И знайте, мы будем за вами пристально следить.

***

Мы вышли на залитую солнцем площадь, и я зажмурилась. В ушах ещё стояла гулкая тишина кабинета, и я была совершенно ошеломлена.

— Спасибо, — выдохнула я, поворачиваясь к Кристиану. — Я не знаю, почему ты это сделал, но… спасибо.

Он лишь пожал плечами, с привычной лёгкостью натягивая маску безразличия.

— Не мог же я допустить, чтобы моего повара бросили в темницу. Кто тогда будет готовить тот несъедобный суп?

Я хмыкнула.

— Что ты ему показал? Почему он испугался?

— Я? Ничего особенного. Пустяк.

— Но я же видела, как он в лице изменился и…

— У меня свои дела, — резко оборвал он, кивнув в сторону торговых рядов. — Встретимся позже.

Не дав мне и слова вставить, он растворился в пёстрой толпе, оставив меня наедине с вихрем мыслей.

Прилавок номер сорок семь оказался в самом дальнем углу рынка, пыльный и заброшенный. Но для меня это было настоящим достижением. Моим собственным местом под солнцем. Я достала чистую ткань и уже собралась смахнуть вековую пыль с досок, как рядом выросла знакомая фигура.

— Надо же, добилась своего, — протянул Элвин, лениво прислонившись к соседнему столбу. Его ухмылка была оскорбительной. — Пришлось прятаться за широкую спину своего грозного соседа? Я слышал, он за тебя поручился. Трогательно.

Он шагнул ближе, его голос стал вкрадчивым и ядовитым.

— Я же предупреждал, что тебе понадобится защита. Я могу защитить тебя гораздо лучше. Сделать так, что о тебе все забудут. Или…

Его рука потянулась к моему локтю, но в тот же миг её перехватила железная хватка. Кристиан. Он появился бесшумно, с грацией хищника.

— Оставь. Её. В покое, — ледяным тоном произнёс он.

Элвин взвизгнул от боли. Сцена мгновенно привлекла внимание. Из-за соседнего прилавка выглянула пожилая торговка пряностями.

— Я всё видела! — крикнула она, тыча пальцем в Элвина. — Этот негодяй опять за своё! Он ей угрожал! В прошлый раз — моя племянница, а теперь эта бедняжка. Ну что за люди, а!

— Это он вчера по рынку грязные слухи про травницу распускал? — спросил старый обувщик.

— Я точно видела — он! — вмешалась девушка с тележкой апельсинов.

Толпа загудела, как растревоженный улей. Десятки осуждающих взглядов впились в Элвина. Он с силой вырвал руку, его лицо исказилось от бессильной злости.

— Это ещё не конец, — прошипел он, глядя на меня. — Ты заплатишь. Вы оба заплатите.

Растолкав зевак, он скрылся в толпе, оставив после себя липкое ощущение угрозы.

Кристиан тоже ушёл, не сказав ни слова.

Напряжение спало, и я заметила, как соседи по рынку, до этого демонстративно меня игнорировавшие, начали бросать в мою сторону любопытные и даже сочувствующие взгляды.

Солнце поднималось всё выше, раскаляя каменную брусчатку. Нужно было торопиться, обустроить всё до полуденного наплыва покупателей. Я разложила на прилавке чистую льняную ткань и принялась выставлять свой скромный товар. Куда положить мешочки с успокаивающей ромашкой? Наверное, поближе, чтобы их аромат привлекал уставших горожан. А пучки зверобоя, яркие, как маленькие солнышки, лучше разместить на самом видном месте. Голова шла кругом от множества дел: разложить, подписать ценники, приготовить настой для дегустации… Времени было в обрез.

— Не суетись, деточка, — раздался рядом скрипучий, но добрый голос.

Это была та самая пожилая торговка пряностями. Она подошла, вытирая руки о цветастый передник.

— Рынок спешки не любит. Покупатель чувствует, когда у продавца в душе суматоха. — Я Элара. А ты, я погляжу, девка не промах. Смелая, — она одобрительно кивнула и добавила, понизив голос: — И защитник у тебя какой… внушительный.

Она подмигнула, и в её глазах мелькнула хитрая искорка.

— Эмилия, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, как напряжение в плечах понемногу отпускает.

— Элвин многим тут насолил, — неожиданно вмешался в разговор хмурый мужчина с соседнего прилавка, где пахло дублёной кожей. — Особенно новеньким. Если что, обращайся. Обязательно поможем.

Эта неожиданная поддержка растопила ледяной комок, сковавший моё сердце. Элара, цокнув языком, окинула мой прилавок хозяйским взглядом.

— Тысячелистник так не клади, — посоветовала она. — Его лучше в пучках подвесить, вот так, на верёвочке. И вид будет, и аромат пойдёт. А мяту в глиняный горшок с водой поставь, дольше свежей простоит.

Я с благодарностью прислушивалась к её советам, одновременно пытаясь уделить внимание и кожевеннику, который что-то бубнил про гильдейские сборы. Нужно было запомнить всё, ничего не упустить, и при этом сделать так, чтобы мой уголок выглядел достойно.

Когда я, наконец, привела всё в относительный порядок, Элара подошла снова.

— А ну-ка, дай мне мешочек твоей ромашки, — сказала она, протягивая несколько медяков. — Для старых костей — самое то перед сном.

Её покупка была больше, чем просто сделкой. Это был знак принятия. Я осторожно взяла тёплые монеты, и это ощущение — первых честно заработанных денег, наполнило меня теплом и радостью.

Я оглядела свой маленький прилавок. Скромный, но аккуратным. В воздухе витал аромат трав. Вокруг гудел рынок.

Пусть у меня и появился враг, но здесь же, среди рыночных рядов, я могу найти и друзей.

***

На закате, продав большую часть товаров, я собрала остатки в корзинку и отправилась домой. Как и договаривались, мы встретились с Кристианом у северных ворот.

Долго шли молча.

Жара спала, и из леса потянуло прохладой и влажной землёй. Солнце садилось, окрашивая небо в медовые оттенки, и в этом мягком свете всё казалось немного нереальным. Особенно молчаливая фигура, шагающая рядом.

— Спасибо, — наконец нарушила я тишину, когда мы углубились в лес. — За то, что заступился сегодня.

Взгляд Кристиана был прикован к тропе.

— Пустяки, — бросил он отстранённо. — Просто не терплю хамства. Особенно когда обижают женщин.

Мы прошли ещё немного, и вдруг Кристиан резко остановился. Я едва не налетела на его широкую спину.

— Эмилия, — его голос стал серьёзным, в нём не было и тени обычной насмешки. — Так не может продолжаться. Элвин не успокоится. Для тебя здесь небезопасно.

Я напряглась.

— Я не предлагаю тебе уезжать, — сказал он, угадав мой ответ. — Просто переедь. У меня есть дом на окраине Асмиры. Старый, но крепкий. Я давно его купил, он просто простаивает. Я предлагаю тебе и… твоим постояльцам переехать туда.

Он говорил быстро, будто боясь, что я его перебью.

— И чем это поможет? — спросила я, скрестив руки на груди. — Думаешь, другой дом его остановит?

— Там будет больше места, ближе к рынку, — настойчиво продолжал он. — Я помогу перевезти вещи. И яблоки… буду привозить, как договаривались. А если Элвин сунется — разберёмся.

Я слушала, и моё первоначальное удивление сменилось злостью. Снова. Он снова пытается от меня избавиться, просто теперь упаковал своё предложение в красивую обёртку заботы.

— То есть, я всё-таки мешаю твоему покою? — спросила я, и голос мой задрожал. — Сначала ты предлагал деньги, чтобы я убралась. Теперь — другой дом. Думаешь, я не понимаю? Ты просто хочешь, чтобы я исчезла!

— Ты не понимаешь! — он шагнул ко мне, в его глазах вспыхнуло отчаяние. — Я пытаюсь тебя защитить!

— Защитить? Или избавиться, чтобы не мозолила глаза? Чтобы снова жить в своей тишине, в своём идеальном одиночестве? Чем я тебе так мешаю, Кристиан?

Его аргументы о моей безопасности звучали неубедительно, фальшиво. Он не мог сказать правду, а ложь я чувствовала кожей.

— Ты упрямая и наивная! — сорвался он.

— А ты — самовлюблённый отшельник, который пытается управлять моей жизнью, как это делал мой бывший муж! — выкрикнула я.