Он замолчал, и его взгляд медленно скользнул вниз по моей фигуре — долгий, оценивающий. По спине пробежали мерзкие, колючие мурашки.

— Или... за хорошее отношение.

— Я справлюсь сама, Элвин. Спасибо за предложение. Но не стоит.

Он снова потянулся через стол — теперь его пальцы явно метили к пряди моих волос. Я резко вскочила, и скамья с пронзительным визгом заскрежетала по неровным доскам пола. Люди начали коситься в нашу сторону, и мои щёки запылали от стыда. Как будто мне мало проблем — ещё и дурную славу нажить.

— Пожалуйста, оставь меня в покое, — отрезала я. В голосе впервые прозвенела холодная, металлическая твёрдость. — И того самого «отношения» ты от меня никогда не получишь. Я справлюсь сама.

Его ухмылка не исчезла — напротив, растянулась ещё шире, обнажив желтоватые зубы, и стала от этого ещё омерзительнее.

— О, правда? — он приподнял бровь, лениво откинувшись назад. — Без покровителя здесь долго не протянешь. Особенно если это такая одинокая травница. Мир жесток, красотка. Здесь любят ломать тех, кто слишком смел. Рано или поздно тебе понадобится защита. И я могу её дать. Самую надёжную.

— То, что ты предлагаешь, — не защита, — отчётливо произнесла я. Наклонившись, схватила свою плетёную сумку с травами и накинула её на плечо, чувствуя привычный успокаивающий вес. — Прощай.

Я резко развернулась и направилась к выходу, спиной ощущая его тяжёлый, прожигающий взгляд. Воздух в трактире, ещё минуту назад тёплый и уютный, теперь казался спёртым, густым и отравленным присутствием Элвина.

— Эмилия! — за спиной грянул его голос, злой и резкий. — Ты ещё пожалеешь! Очень скоро! Слышишь? Очень скоро!

Я не обернулась, не сбавила шага и не позволила ему увидеть страх на моём лице. Просто толкнула тяжёлую дубовую дверь и вышла на залитую солнцем улицу. Свежий воздух хлынул в лёгкие, смывая мерзкий привкус разговора. Я крепче сжала ручку корзинки и ещё раз вдохнула, возвращая себе равновесие.

Теперь у меня появился враг.

Ох, Эмилия... почему же твоя жизнь так внезапно усложнилась?

***

В тот вечер, возвращаясь домой, я несла в руках корзинку: несколько кулёчков с семенами, маленькую шкатулку с корнями и связки трав, что так и не удалось продать. Хоть немного монет я всё же выручила — и это уже было утешением.

Мысли кружили вокруг одного: как скорее собрать все необходимые документы. Если я хочу доказать в Асмире, на что действительно способна, придётся поспешить — приготовить чудесные эликсиры и отправиться с ними прямиком в гильдию.

Ледяные яблоки Кристиана были куда больше, чем просто фрукты. Под их матовой кожурой таилась холодящая плоть, а косточки, если умело их приготовить, превращалась в источник едва уловимого яда. В правильной смеси с травами он мог сбить самый сильный жар и унять глубокую боль. Другими словами, яд был целебным, но знали об этом единицы. Наверное, именно поэтому никто не осмеливался красться по ночам в сад Кристиана за парой яблок — плоды сами себя оберегали.

Но он-то точно понимал их ценность. Но только не ту, что знала я.

Вспоминая его вечные придирки, я невольно улыбнулась. Яблоки и сам Кристиан были удивительно похожи — колючие на вид, холодные на ощупь, но скрывающие в себе скрытую пользу.

Дома меня уже ждали. И всё-таки как это прекрасно — знать, что кто-то ждёт тебя.

Свет из окна мягко ложился на крыльцо, а из приоткрытой двери тянуло теплом очага и запахом свежего хлеба. Старик Герберт и тётя Элизабет встретили меня внимательными, чуть усталыми взглядами.

— Ну как? — спросил Герберт. — Удачно сходила?

— Вот твои семена, — ответила я, доставая из корзинки купленные пакетики. — Это для огорода. А остальное посажу в лесу Ночного шороха.

Ночью, когда в доме, наконец, стихли голоса и за стенами остался лишь ровный шум ветра, бродящего по крыше, я лежала с открытыми глазами. Завтра же пойду к соседу и потребую плату за обеды. Нужно немедленно приниматься за работу, а для этого потребуется достаточно сырья.

Я чуть улыбнулась в темноте, представляя, как это будет. Подойду к нему и спокойно попрошу. Он, конечно, не удержится от какой-нибудь колкости — в этом весь Кристиан. Да, именно это произойдёт.

И тут меня кольнуло неожиданное осознание: зачем я думаю о нём среди ночи? Я даже сама себе испугалась. Наверное, просто устала... Иначе как это объяснить?

Под утро над домом пронёсся резкий порыв ветра, и где-то в саду с сухим треском обломилась старая ветка. Я зажмурилась и вдруг ясно увидела: лавки Асмиры, ломящиеся от моих трав и эликсиров, улицы города, где я еду в повозке, запряжённой белой кобылой. А рядом... Я замерла. Как в моей мечте оказался Кристиан?

Я проснулась с твёрдым намерением привести в порядок травы, собранные позавчера, и наконец-то предъявить Кристиану счёт. Солнце уже вовсю заглядывало в щели ставень, а из-за двери доносились довольное похрюкивание и возня — тётя Элизабет и Герберт затеяли какую-то уборку, судя по звукам метлы и его ворчливым комментариям.

Только я успела умыться и переодеться, как услышала скрип двери в соседнем доме. Взглянув в окно, я заметила Кристиана. Он шёл через двор, держа в руках небольшую деревянную шкатулку. Сердце почему-то ёкнуло — то ли от предвкушения долгожданной платы, то ли от самого его вида.

Я вышла на крыльцо, вытирая руки о передник.

— Даже идти к тебе не пришлось. Сам принёс плату, — сказала я, стараясь сохранить спокойный тон.

Он остановился. Насмешливый взгляд, взъерошенные волосы. Почему-то сразу захотелось потрепать его по макушке.

— А я просто выжидал, пока ты приготовишь что-нибудь действительно съедобное, чтобы оправдать такую цену, — протянул он мне шкатулку. — Держи. Три штуки, как договаривались. И не смей говорить, что они недостаточно ледяные. Я их лично отбирал.

Я открыла крышку. На мягкой голубой ткани лежали три идеальных яблока — красное, зелёное и жёлтое. Отлично! Их глянцевая кожура отливала перламутром, а от плодов поднимался лёгкий морозный пар. Они пахли зимним лесом и чем-то едва уловимо горьковатым — косточками. Похоже, косточки достигли пика созревания, а значит, получится отменное лекарство.

— Спасибо, — произнесла я, и мои пальцы сами собой потянулись, чтобы прикоснуться к гладкой холодной поверхности. — Они прекрасны.

— Ну конечно, прекрасны, — фыркнул он, засовывая руки в карманы. — Это же мои яблоки. Только смотри не простуди пальцы. А то потом ещё лечить твои обморожения.

Я закрыла шкатулку, стараясь не обращать внимания на его колкости. Он просто не умел иначе.

— Нет, лечение моих обморожений — это не твоя забота. Но если очень хочешь, за отдельную плату, пожалуй, позволю тебе это.

Кристиан усмехнулся, уголки его глаз чуть смягчились.

— Щедрость так и лезет из тебя, соседка. Ладно, не отвлекайся. Говори, какие у тебя грандиозные планы на моё бесценное сырьё? Сваришь компот? Или сделаешь яблочный уксус для тётушкиных припарок?

— Не угадал, — я подняла подбородок. — Я сделаю эликсир. От мигрени и глубокой боли. Таких в Асмире ещё не видели.

Он внимательно посмотрел на меня, и насмешка в его глазах смягчилась, уступив место лёгкому любопытству.

— Эликсир, — протянул он. — Звучит внушительно. Наделаешь бутылочек, пойдёшь на рынок и будешь кричать: «Кому от боли в селезёнке?» И что, ты думаешь, к тебе выстроится очередь?

— Я думаю, что сделаю что-то по-настоящему хорошее, — отрезала я, чувствуя, как внутри всё закипает. — У меня есть знания, и теперь есть ингредиенты. А что делаешь ты со своими яблоками? Какой у тебя бизнес? Продаёшь их оптом и сидишь на мешке с золотом в своём угрюмом доме?

— Я ими любуюсь, — парировал он. — Это куда продуктивнее, чем пытаться впарить кому-то непонятное зелье. Мало ли что у людей после него заболит.

Наш спор прервал скрип повозки и весёлый окрик:

— Молоко-молочко! Кому парного?