— Я знаю, — ответил Кристиан. — Мне не нужна война.

— Но я не могу и убить тебя. Теперь — не могу.

— Тогда давай договоримся, — Кристиан подался вперёд, насколько позволяли цепи. — Пусть я снова буду мёртв, Валериус. Для всех Принц Кристиан погиб на границе три года назад. Его кости гниют в ущелье.

Я видела, как напряглась спина Валериуса.

— А здесь, в Асмире, — продолжил Кристиан, — живёт Кристиан Ровер. Частное лицо. Фермер. Я официально отрекусь от престола. Хоть сейчас. В письменном виде. В пользу брата.

— Ты отдашь корону? — недоверчиво спросил Валериус. — Ради чего?

Кристиан посмотрел на меня. И в этом взгляде было столько тепла, что я забыла, как дышать.

— Ради жизни. Ради неё. Ради сада с ледяными яблоками. Мне не нужна власть, Валериус. Мне нужен покой.

— Но…

— От короля я хочу только одного — наследство моего родного отца. Титул герцога, землю и немного золота. Ровно столько, сколько мне причитается по праву крови.

Валериус молчал минуту. Взвешивал. Это был идеальный выход. Политический компромисс, который спасал всех.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я немедленно отправлю к королю доверенное лицо.

Он достал из кармана ключ и бросил его на стол. Звякнул металл.

— Пиши отречение. И убирайся.

— Прямо сейчас? — не поверила я.

— Но мы ведь ещё не знаем, что ответит король? — удивился Кристиан.

— До рассвета, — отрезал Валериус. — Чтобы духу вашего здесь не было. Если король не согласится — скажу, что ты сбежал. И запомни, Кристиан… Ровер. Если я увижу тебя в столице — кандалы вернутся.

Кристиан дотянулся до ключа. Щелчок — и оковы упали. Он потёр запястья, на которых остались красные следы.

Подошёл к столу, взял перо и быстро, размашисто написал несколько строк на листе бумаги. Подписал.

— Прощай, Валериус, — сказал он, бросая бумагу на стол. — Лечись. Эмилия знает своё дело.

Он подошёл ко мне и взял за руку. Его ладонь была горячей и живой.

— Пойдём домой, — сказал он.

Мы вышли из гарнизона под моросящий дождь, который уже заканчивался. Небо на востоке начинало сереть — близился рассвет.

Герберт ждал нас у ворот, сидя на козлах своей старой телеги. Он улыбался в усы.

Кристиан остановился и вдохнул сырой воздух полной грудью. Прямо сейчас он был никем. Без титула, без имени, отверженный собственной семьёй.

Он посмотрел на свои руки, свободные от оков.

— Я отдал всё, Эмилия, — тихо сказал он. — У меня ничего нет, кроме старого дома и сада. Согласится ли король вернуть моё наследство — я не знаю. Я теперь простой человек.

Я сжала его пальцы, переплетая их со своими.

— У тебя есть мы, — ответила я твёрдо. — И нам, между прочим, нужно расширять лавку. У нас теперь дел невпроворот.

Кристиан посмотрел на меня, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне и светло.

Мы сели в телегу. Герберт чмокнул губами, и лошадь тронулась.

Кристиан обернулся к удаляющимся стенам гарнизона. По его лицу скользнула тень — едва заметная, мимолётная.

— Домой, — выдохнул он, притягивая меня к себе.

Его поцелуй был долгим, глубоким — словно он вкладывал в него все несказанные слова.

— Больше никуда тебя не отпущу, — прошептал он, отстранившись ровно настолько, чтобы видеть мои глаза.

— И я тебя никому не отдам, — улыбнулась я.

Прошёл год.

Осень в Асмире выдалась на редкость тёплой и золотой. Листья клёнов устилали брусчатку ярким ковром, а воздух был напоен ароматом дымка и спелых яблок.

Колокольчик над дверью «Мастерской Лунного Цвета» звякнул в последний раз за день, выпуская довольного посетителя с полным пакетом сборов от простуды.

Я выдохнула и оперлась руками о прилавок. День выдался сумасшедшим. Очередь не иссякала с самого рассвета, и мы едва успевали фасовать заказы.

Помещение бывшей старой пекарни теперь изменилось до неузнаваемости. Светлое, просторное, пропитанное запахами лаванды, свежего хлеба и той особой, едва уловимой магии, которая стала нашей визитной карточкой.

— Ну, кажется, всё, — прокряхтел Герберт, запирая кассу.

Он больше не носил свои лохмотья. В добротном суконном жилете и белоснежной рубашке, с аккуратно подстриженной бородой, он выглядел как зажиточный бюргер, а не как бывший разбойник с большой дороги.

— Не всё, дорогой, — тут же отозвалась Элеонора, протирая соседний прилавок. — Ты забыл проверить накладные на завтрашнюю поставку мёда. И не спорь со мной!

— Да я и не спорю, душа моя, — Герберт подмигнул мне. — Разве с тобой поспоришь, моя госпожа?

Я улыбнулась. Они поженились весной, и с тех пор их перепалки стали ещё громче, но в них было столько любви, что хватило бы отопить всю Асмиру зимой.

В углу, за маленьким столиком у окна, сидела Анжелика. Она старательно выводила буквы в новой прописи, высунув от усердия кончик языка.

— «М», — шептала она. — «Магия»…

Рядом с её локтем, в горшочке, рос маленький кустик мяты. Я заметила, как один из стебельков сам собой потянулся к её руке и ласково обвил запястье, стоило девочке нахмуриться над сложной буквой.

Дар просыпался в ней. Чистый, интуитивный, точно такой, как и у меня.

— Анжелика, — позвала я. — Тебе пора собираться. Скоро в школу, нужно привыкать к режиму.

Она подняла на меня сияющие глаза.

— Тётя Миля, смотри! Я написала твоё имя!

— Умница, — я погладила её по голове. — Собирайся. Дядя Герберт и тётя Элеонора отвезут тебя.

— А ты? — спросил Герберт.

— А я поеду вперёд, — я сняла передник. — Хочу успеть до заката.

У крыльца меня ждала наша новая повозка, запряжённая крепкой гнедой кобылой. Теперь мы могли себе это позволить.

Дорога домой была знакомой до каждого камня, но каждый раз, подъезжая к нашему лесу, сердце замирало от восторга.

Забора больше не было. Уродливая ограда, разделявшая участки, исчезла, и теперь два владения слились в одно огромное, процветающее поместье. И очень красивое! Мы могли себе позволить и это. Слава великим Магам, зарабатывали достаточно, да и наследство Кристиан всё-таки получил.

Сад Ледяных Яблок разросся. Деревья стояли тяжёлые от урожая, и в наступающих сумерках плоды начинали светиться изнутри мягким, морозным светом, превращая сад в волшебный лес.

Я остановила лошадь у ворот.

Мой старый дом — тот самый «покосившийся сарай», в который я приехала больше года назад оплакивать судьбу, — стоял на месте. Мы отремонтировали крышу, укрепили стены, но жить там не стали. Теперь это была наша кладовая для сушки трав и хранения инвентаря.

Настоящая жизнь кипела в доме Кристиана. Мы пристроили к нему новое крыло, расширили веранду, и теперь большие окна светились тёплым, манящим светом.

Это был наш Дом. Общий.

Я вошла внутрь.

— Кристиан? — позвала я, снимая плащ.

Тишина. Только половицы скрипнули в ответ. Странно. Он должен был уже вернуться из леса.

— Кристиан!

Я прошла через холл, чувствуя лёгкое беспокойство. И тут услышала шум воды. Звук доносился из ванной комнаты в конце коридора.

Я улыбнулась. Наверное, решил смыть с себя пыль после работы.

Я шагнула ближе, собираясь постучать, но в этот момент дверь распахнулась.

На пороге возник мужчина. Совершенно голый. И… с рыбой в руке.

Я застыла. Время словно повернулось вспять, в тот самый первый день моего приезда. Та же мизансцена. Тот же коридор. Тот же мужчина. И та же нелепая, скользкая рыбина, бьющая хвостом.

Кристиан замер, увидев меня. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, по груди стекали ручьи воды.

Он смотрел на меня круглыми глазами, а я — на него.

— Ты… — начала я, чувствуя, как уголки губ начинают ползти вверх.

— Шланг, — выпалил он с абсолютно серьёзным лицом, перехватив рыбу поудобнее, чтобы она не выскользнула. — Опять засорился. Прямо из реки принесло. Эта — особенно настырная.