— Просто не сложилось, — сказал он, отводя взгляд.

— Враки. Посмотри на себя. — Я обвела его рукой сверху донизу. — Ты самый завидный жених северного Мэна. Ответственный, надёжный, до смешного привлекательный. Как ни одна женщина до сих пор тебя не окольцевала?

— Привлекательный?

Его лицо озарилось улыбкой.

— Я сказала: до смешного привлекательный, — поправила я. — А теперь отвечай нормально.

— Можно я возьму «действие»? — спросил он, разворачиваясь ко мне.

Я скрестила руки.

— Нет. Говори.

Он прикусил губу, взгляд метался по комнате. Я видела, как он обдумывает, что именно сказать.

И вот, наконец, он поднял глаза. Лицо было серьёзным до предела.

— Потому что я ждал тебя.

У меня в груди что-то оборвалось, но вслух я лишь громко и нарочито изобразила, что меня сейчас стошнит.

— Серьёзно? Ты думаешь, я в это поверю?

Он опустил голову и покачал ею.

— Это правда. Даже неосознанно. После развода я был уверен, что ты вернёшься. Ждал тебя, строил в голове миллион теорий, как и когда ты появишься снова. Потом это угасло, и я заставил себя двигаться дальше.

Это было больно. Логикой я понимала, что у него были другие женщины — я ведь тоже не жила в монастыре. Но мысль о том, что он был не со мной, по-прежнему вызывала во мне ярость. Всё во мне кричало: он мой. Как бы давно это ни было, я всё равно ощущала, что он принадлежит мне.

Приходилось себя одёргивать. Он был моим. Когда-то. Но уже давно — нет.

И всё же сейчас казалось, будто мы снова там, где и должны быть. Эта лёгкость между нами, отсутствие привычного напряжения — всё это раздражало. Я столько сил потратила, чтобы перестать его ненавидеть. Столько лет убеждала себя, что он был ошибкой юности. Что я просто выдумала нашу химию. Что мы несовместимы, и в ту пору я просто была в отчаянии и уцепилась за него, как за эмоциональный спасательный круг, а не настоящего партнёра.

Но ни одна из этих историй, которыми я себя кормила, не была правдой. А сейчас правда врезалась в меня, как пощёчина. Между нами было что-то. Иное. Более взрослое. Более зрелое, чем всё, что мы разделяли тогда.

И теперь мне придётся как-то справляться с этой связью. С этим притяжением, независимо от того, насколько я не хочу, чтобы оно снова всё усложнило.

— Я мог бы сказать, что просто слишком много работал. Проводил всё время в лесу или строил дом, а на свидания не хватало сил. Но это была бы ложь. На терапии я учусь признавать свои чувства. И один из самых главных выводов — я никогда не хотел никого так сильно, как тебя.

Я ахнула. Я не была готова к такой честности. Не была готова к тем чувствам, которые его слова вскрыли во мне.

Он придвинулся ближе и убрал прядь волос с моего лица.

— Ты была у меня. И пусть всего на мгновение, но это было идеально. Я был слишком молод и слишком глуп, чтобы понять, как сохранить тебя навсегда. Но теперь, если выпадет шанс… Я клянусь, больше я такую ошибку не повторю.

Может, это было из-за стресса от бури. Или из-за гормонов беременности. А может, из-за той уязвимости, что читалась в его глазах.

Но я поверила ему.

А потом, прежде чем успела передумать, я поцеловала его.

Гас

Вот оно.

То, чего я так долго ждал. Её тело в моих руках, её мягкие губы, поддающиеся моим. Её фигура, прижимающаяся ко мне, будто ей нужна моя сила, моя опора.

Я поднял её, и она обвила меня ногами. Этот момент был другим. Важным. Мы не ссорились, не спорили — мы говорили. И я сказал ей вещи, которые раньше никогда не произносил вслух.

Где-то в глубине души я действительно всё это время ждал её. Наверное, ждал бы вечно. И пусть мне ещё долго придётся разбираться, что это значит, но сейчас я чувствовал только благодарность за то, что дождался. Потому что нести её на руках вот так — ради этого стоило пережить каждую бессонную ночь и каждый разрыв от боли.

— Спальня? — выдохнул я между жадными поцелуями.

— Налево, — прошептала она, целуя мою шею и запуская пальцы в мои волосы.

Я поднял голову, чтобы не споткнуться — при слабом свете приходилось быть особенно осторожным.

Дождь с грохотом лился по стеклянной стене, выходившей на озеро, когда я уложил её на кровать и навис над ней, вновь накрывая её губы своими. Мне было мало. Прошли недели с тех пор, как я в последний раз чувствовал её вкус, и я жаждал большего.

Её тихие вздохи и стоны отдавались жаром внизу живота, а её руки на моём теле — это была настоящая молния под кожей. Она выгнулась навстречу мне, напоминая, что мы до сих пор в одежде — и это нужно было срочно исправить. Было так легко потеряться в ней, забыть всё, что нас разделяло, забыть о нерешённых вопросах и проблемах.

Но я изо всех сил старался быть лучше. И потому, вопреки каждому инстинкту, отстранился.

Она лежала на кровати, волосы растрёпаны, губы распухли от поцелуев — такая красивая, что смотреть на неё было больно. Это зрелище делало почти невозможным не броситься обратно, но нам нужно было расставить все точки над i.

— Чего ты хочешь, Стрекоза? — спросил я, уже жалея, что вообще открыл рот. — Мне нужно услышать это от тебя.

— А нельзя просто заняться жарким, грязным сексом и разобраться со всем потом? — взмолилась она, тяжело дыша.

Мой член рвался из джинсов, полностью поддерживая её разумную мысль, но я втянул воздух и собрал все остатки здравого смысла.

— Нет. Это не так работает, — сказал я. Мне нужно было больше. Я не мог просто удовлетворить желание и остаться за бортом этой беременности.

Она приподнялась на локтях и тяжело выдохнула.

— Не верю, что сейчас это скажу. — Стиснув зубы, выдавила: — Но, похоже, ты мне нужен.

Моё сердце подпрыгнуло от радости.

— Ещё раз. Кажется, у меня звуковая галлюцинация.

Она села и скрестила руки. Чёрт. Совсем не та реакция, на которую я надеялся.

— Всю взрослую жизнь я была одна. Всё делала сама. Постоянно рвалась вперёд, не останавливаясь ни на секунду. Но сейчас я захлёбываюсь. И с компанией, и с этим ребёнком. — Она опустила голову и медленно выдохнула. — Я хочу, чтобы ты был частью всего этого. Я не знаю, как это будет выглядеть. Но ты мне нужен.

Разговор внезапно стал слишком серьёзным, но я и не думал жаловаться. Она нуждалась во мне. Она хотела меня. Это было не предложение руки и сердца, но я и до него как-нибудь дойду.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, сердце колотилось, будто хотело пробить грудную клетку.

Она прижалась ладонью к моей щеке.

— Я не знаю. Гормоны у меня скачут как бешеные. Я плачу как минимум раз в день, а тошнит меня ещё чаще. Я просто развалина. И, по какой-то безумной причине, мне кажется, что ты — именно то, что мне нужно.

Из меня вырвался тихий смех.

— Самое романтичное признание, которое я когда-либо от тебя слышал.

Она закатила глаза.

— Я пока не знаю, что могу тебе предложить, но со временем разберусь. А сейчас... я предлагаю тебе голое тело. Я устала, мне страшно, гормоны сводят с ума, а грудь просто разрывает. Так что это всё, что у меня есть. — Она сжала губы, её взгляд выискивал что-то в моих глазах. — Мне нужен ты, Гас. Мне нужно, чтобы ты помог мне почувствовать себя хорошо.

Я уже стоял и стягивал с себя футболку, даже не дождавшись, пока она договорит. Она нуждалась во мне. Хотела, чтобы я был частью жизни её ребёнка. Этого было достаточно. Мой мозг просто не мог переварить ничего сложнее в этот момент.

Я сорвал с себя джинсы, сбросив их на пол, сгорая от желания прикоснуться к её коже, обдумывая, с чего начать. В прошлый раз всё было дико и стремительно. Сегодня я хотел не спешить. Хотел узнать, что ей нравится. Хотел свести её с ума, как она сводила меня.

— Я заставлю тебя чувствовать себя потрясающе, Стрекоза. Но сначала я медленно раздену тебя и поцелую каждый сантиметр твоего тела.