— Мы недавно получили партию с удлинённой посадкой, — сказал мистер Уилсон. — Сейчас поищу нужный размер.

Миссис Уилсон снова скрылась между вешалками.

Пока я ждал, я прогулялся по залу, разглядывая аккуратно развешанные куртки, снаряжение и рабочую одежду. Тут было всё. Уилсоны одевали рыбаков, охотников и лесорубов со всего региона. Надеюсь, когда бизнес Финна по туристическим перелётам поднимется, сюда начнёт заходить ещё больше народу.

Они были из тех, кого я уважал. Последние годы выдались тяжёлыми, но этот магазин — настоящее сердце Лаввелла. Где ещё можно было купить удочку, кашемировый свитер, чугунную сковородку и кольцо с бриллиантом под одной крышей?

Я взял упаковку маек, новые трусы и плотный кожаный ремень. Потом подошёл к летним фланелевым рубашкам на стенде. Снял пару, включая одну голубую — не мой цвет, но помнилось, что Хлоя когда-то сказала, что мне идёт. Попробуем.

Придётся использовать знаменитые синие глаза Эбертов, и я был готов на всё.

Мистер Уилсон вернулся с несколькими парами джинсов. Он взглянул на мои потёртые ботинки и, ничего не говоря, снова ушёл в подсобку.

Через пару минут он вернулся с новенькой парой рабочих ботинок.

— Timberland, четырнадцатый размер? Стальной носок для лета?

Я кивнул. В моей работе ботинки долго не живут. Пара новых точно не помешает.

— Беру. Но, эм… — я почесал затылок, тут же вспомнив, что Бекка уложила мне волосы. — А у вас, случайно, нет чего-то… поэлегантнее?

Мистер Уилсон нахмурился.

— Туфли? У меня только ботинки, сынок.

Что за глупый вопрос. Я ж не из тех, кто носит лаковые туфли.

Он постучал пальцем по подбородку, задумавшись.

— Хотя... У нас где-то были кожаные тёмно-коричневые. Хорошего качества. Только для леса они не подойдут.

Не дожидаясь ответа, он ушёл, а через пару минут вернулся с коробкой Timberland и показал мне ботинки цвета горького шоколада.

Они выглядели посолиднее, чем обычные, но при этом всё равно были прочными. Хлоя всегда обращала внимание на обувь. Мне нужно было произвести впечатление.

— Отлично. Нарядные Timberland.

— Не уверен, что такое вообще существует, — пробурчал он, но я видел — он улыбается.

— Теперь существует. — Я взял коробку и стопку одежды и направился к кассе.

Когда я вышел из магазина, мой кошелёк был почти пуст, будто я внёс ипотечный платёж, но, чёрт побери, я знал — выглядел на все сто. Хлоя — красивая, стильная. Мне надо было соответствовать.

Оставался ещё один, очень важный шаг. Я сел в свой пикап и уставился на телефон. Я знал, что должен это сделать. С дрожащей рукой набрал номер доктора Савар. Пора было сдать анализы.

На обратном пути я стучал пальцами по рулю под песню Зака Брайана. Вчерашняя ночь была полна той самой магии, которая случается крайне редко. Перепалки, её обжигающее прикосновение, и как она свернулась рядом, уснула у меня на груди... Я и не знал, что можно чувствовать такую тихую, глубокую радость. И я был готов на всё, чтобы это стало постоянным.

Это судьба.

Я прожил достаточно, чтобы знать — второй шанс выпадает не каждому. И я не собирался его упустить.

Я слишком долго был несчастен. А теперь наконец понял — почему застрял.

Я ждал Хлою. Ждал, что когда-нибудь найду ту часть себя, которую она унесла с собой.

Мне не двадцать. Я больше не буду тратить ни минуты, стараясь угодить отцу или её отцу. Я взрослый человек. У меня есть приоритеты. Есть ценности.

И я точно знаю, чего хочу.

Хлою.

Хлоя

— Мы так не договаривались! — закричала я в трубку.

Джессика, мой адвокат, передавала последние новости от этих ублюдков из ФБР и тоже кипела от злости. Они и не думали прекращать постоянное наблюдение. Как я вообще должна запустить бизнес, если мне приходится тратить уйму драгоценного времени на то, чтобы нянчиться с федералами?

— Мы будем сопротивляться, — заверила меня Джессика. Её услуги стоили тысячу долларов в час, но она была лучшей в своей сфере. — Я умею держать оборону не хуже защитной линии Patriots. Ты занимайся делом, а я разберусь с законом.

Я ей доверяла, но было всего девять утра, а у меня уже кончились силы на этот день. Ливни размыли часть дороги, лесопилка захотела пересмотреть цены, а я не спала уже двое суток.

Сон меня избегал с той самой ночи, которую не стоит вспоминать. Ночи с Гасом.

Кто бы мог подумать, что использование ворчливого лесоруба в качестве одеяла — это рецепт для лучшего сна в жизни?

Зато макияж был безупречен. Я встала так рано, чтобы осмотреть озеро, что решила надеть на себя всё возможное — как броню.

Согласно детально расписанному и цветному графику, который вел Карл, сегодня Гас должен был отправиться в четвёртый лагерь — оценить, какие нужны ремонтные работы на дороге, и сделать замеры. Отлично. Может, он останется в лесу на всю неделю и даст мне передышку. А может, на него упадёт дерево, и он потеряет память. Тогда можно будет просто сделать вид, что той ночи никогда не было.

Слишком много всего нужно было обдумать. А Джей Джей с Карлом только и делали, что переглядывались при мне. Они видели, как я возвращалась после той ночи с Гасом. К счастью, у них было достаточно уважения к моим перепадам настроения, чтобы не задавать вопросов.

Я уронила голову на стол, пытаясь заставить тело хоть немного расслабиться. Одной только мысли о встрече с Гасом хватило, чтобы у меня заныло между ног. Предательские нервы. Нет уж, спасибо. Сейчас командует лобная доля мозга. Только логика. Только хардкор.

Я не могла позволить себе повторить эту ошибку. Каким бы нежным, щедрым и чертовски страстным он ни был в постели.

Нет. Этого не будет.

Одно дело — влечься мужчиной. Совсем другое — по-настоящему его любить. Я уже дала ему шанс. И он не тот, на кого можно положиться. Шрамы на моем сердце — лучшее тому доказательство.

Когда в дверь постучали, я подняла голову, на секунду надеясь, что это Карл принес мне тройной эспрессо. Или, может, дорожку кокаина. Шучу. Хотя сейчас я бы согласилась почти на всё, лишь бы справиться с этой усталостью.

Увы, в дверях стоял не Карл.

Там был он — красавец, мучитель, мой бывший муж и враг номер один. Гас.

— Доброе утро, Стрекоза, — сказал он, лениво заходя внутрь.

Он поставил на мой стол большой стакан кофе из Кофеинового Лося, и я поняла, что, возможно, не так уж зла на него. Особенно учитывая белый бумажный пакет в его руке.

— Клюквенно-апельсиновая булочка, — произнёс он. — Ты же никогда не завтракаешь, а потом к десяти уже злая как чёрт. Эти булочки просто бомба. Знаю, ты терпеть не можешь черничные — не волнуйся, никому не скажу. А вот клюквенно-апельсиновые — реально крутые.

Я умирала с голоду. Поэтому, вопреки здравому смыслу, я сунула руку в пакет и вытащила булочку размером с мою голову. Она была покрыта какой-то апельсиновой сахарной глазурью и пахла просто восхитительно. Ладно, может, этот человек и не антихрист.

Он что, в новой одежде? Выглядел всё так же сурово и по-лесорубовски, но в нём что-то изменилось. Хм.

— Ты как-то иначе выглядишь, — сказала я, откусывая кусок булочки.

Он провёл рукой по волосам и расплылся в улыбке.

— Подстригся. Рад, что ты заметила.

А потом он подмигнул. Подмигнул! Пока мой рот был занят масляным, рассыпчатым совершенством. Боже, вот допью кофе, доем каждую крошку этой булки — и тогда уж точно врежу ему за то, что он такой красивый и испортил мне утро.

— И ещё. — Он достал из кармана сложенный лист бумаги и положил его на стол.

Я медленно отпила кофе, запивая булочку, и только потом развернула бумагу. В животе тут же заныло, а челюсть отвисла.

— Абсолютно чист, — сказал он. — Ни одной мерзкой болячки. Вчера сходил к Вилле, она засунула палочку в очень неприятное место. Но я бы согласился на это хоть каждый день, если тебе так будет спокойнее.