Она вздохнула.

— Ладно, чёрт с тобой. Можешь нести меня на спине. Но только ненадолго. Не хочу тебя угробить.

— Я же лесоруб, — стукнул себя в грудь кулаком и повернулся спиной. — Могу свою женщину хоть через весь лес утащить.

Она вскочила мне на спину и обвила ногами талию.

— Я не твоя женщина, — напомнила она.

— Пока нет, — ответил я.

Обратный путь к лагерю выдался медленным, но, признаться, мне это даже нравилось — куда больше, чем следовало бы. Было что-то чертовски возбуждающее в том, чтобы нести будущую мать своего ребёнка на плечах сквозь лес. Наверное, это какое-то пещерное — инстинктивное. Хотелось пойти на охоту, притащить ужин и завыть на луну.

Когда мы углубились в более плотные заросли, я остановился и вытащил компас — хотел убедиться, что идём в нужном направлении.

Хлоя, всё ещё у меня на спине, постучала по груди.

— Ты это видишь?

Она соскочила на землю — щёки розовые, волосы у висков завились от влажности. Она выглядела как лесная нимфа. Чёрт, мне хотелось прижать её к ближайшему клёну и поцеловать до потери дыхания.

Но она вся была в деле — уставилась в крону деревьев.

— Что это? — Она указала на одну из сосен.

Я прищурился. Что-то вроде маленькой коричневой коробки было прикреплено к стволу.

Я подбежал ближе, зацепился за ветку и подтянулся. Уже не так ловко, как раньше, но я всё ещё мог лазать, слава богу. Упасть с дерева перед Хлоей — это было бы полное унижение.

Оказавшись рядом, я понял, что это.

Камера.

Я вытащил из кармана свой Leatherman (*Leatherman — это многофункциональный складной инструмент (мультитул) с плоскогубцами, ножами и другими встроенными функциями, названный по фамилии его изобретателя.) и перекусил чёрные пластиковые стяжки, которыми она была прикреплена к дереву.

Корпус был небольшой, размером с книгу, но сомнений не оставалось. И быть ей здесь не должно было.

Я спрятал инструмент, спрыгнул вниз и, выпрямившись, протянул её Хлое.

— Что это?

— Камера слежения. И не дешёвая из какого-нибудь Cabela's (*Cabela's — это крупная американская сеть магазинов, специализирующихся на товарах для охоты, рыбалки, кемпинга и активного отдыха.). Профессиональная техника.

— Кто-то из наших мог её поставить?

— Нет. Наши камеры стоят на объектах и вдоль Золотой дороги, чтобы следить за завалами и опасностями. Но у нас они оранжевые, чтобы их легко было найти, когда батарейки сядут. В этом участке мы не ведём рубки из-за летучих мышей. Тут незачем что-то ставить.

Её лицо помрачнело, и я увидел, как в голове у неё закрутился процесс.

— Может, стоит осмотреться? Посмотреть, не прячется ли здесь ещё что-то?

— Нам лучше держаться вместе, но да, быть внимательными.

Я протянул ей монокуляр и, уговорив, снова посадил на спину. Пока я шёл вперёд, она осматривала верхушки деревьев, а мы вместе пытались понять, с чем столкнулись.

Примерно через полкилометра она резко дернулась.

— Вон ещё одна! — сказала она, соскочив на землю. Обхватив меня за предплечье, потащила с тропы.

Эта камера висела ещё выше. Без снаряжения туда не забраться. Я достал телефон и сделал несколько снимков местности, надеясь, что они помогут нам потом снова найти это место. GPS у нас с собой не было, поездка ведь не рабочая, а связи тут вообще никакой. Только спутниковый телефон, да и тот — чисто для вызова Финна.

— Кто это сюда поставил? — прошептала она.

— Не знаю. Сюда никто не приходит. Тут даже дороги нет.

— А по лесным тропам? На квадроцикле?

— Да, их тут много. Но мы давно уже не заготавливаем в этом сегменте. Тут гнездятся летучие мыши. После того как в девяносто пятом их признали исчезающим видом, здесь никто не рубил.

— Ты думаешь… — Она закусила губу.

— Да, — ответил я.

Ей не нужно было заканчивать фразу. Мы думали об одном и том же. Мысли в голове мчались одна за другой, и ни одна из них не была хорошей. Лес, который всегда казался мне безопасным, родным, теперь вдруг начал казаться подозрительно чужим. Мы могли быть здесь не одни.

— Надо возвращаться и звонить Финну, — сказал я, вновь поднимая её на спину.

— Нам что-то угрожает? — выдохнула она.

— Не думаю. Но это уже нехорошо. Нам нужно срочно связаться с ФБР.

Хлоя

Уже несколько дней я проводила время между приступами тошноты, читая всё, что могла найти о беременности. Этот ребёнок явно не шутил. От большинства продуктов меня воротило, а иногда даже обычная вода вызывала рвотные позывы. Селин уверяла, что это хороший знак — значит, малыш растёт. Но я сомневалась. Честно говоря, казалось, что мной овладел демон… или один из тех вирусов, что превращают людей в зомби.

И к разгадке того, что происходило в лесу, я не приблизилась ни на шаг. Я избегала Гаса с тех пор, как мы вернулись с той прогулки. Мы тогда позвонили в ФБР, и вскоре после этого приехали агенты. Они обнаружили десятки камер и другого оборудования на моей земле.

Неведение и тревога только усугубляли моё состояние. Были ли мы в опасности? Были ли в опасности мои сотрудники? Почему всё это до сих пор не закончилось? ФБР ведёт расследование уже два года. Казалось бы, давно пора поймать виновных.

А ещё сегодня утром у меня была встреча с партнёрами, и зашла речь о возможной сделке в Алабаме. Лететь туда в августе — последнее, чего мне хотелось. Я делала пометки, параллельно сдерживая рвотный позыв, пока не отключила камеру после Zoom-звонка.

Судя по всему, уезжать из Лаввелла я не собиралась в ближайшее время. А так как Hebert Timber теперь принадлежала только мне, приходилось как-то совмещать её с другими моими активами и проектами. Ещё пару месяцев назад мне казалось, что это вполне реально. Но тогда мне было не сорок. И я не была беременна.

Теперь мне хотелось только завернуться в плед, устроиться в плетёном кресле на веранде с видом на озеро и читать одну из «острых» книг Селин.

Но вместо этого я должна была ехать в Ороно. Иначе опоздаю. Я схватила телефон, ключи, натянула кроссовки и вышла из дома.

После тщательных поисков я нашла отличного гинеколога. Ороно находился не совсем рядом, но дорога была терпимой. И к счастью, город располагался на достаточном расстоянии от Лаввелла и Хартсборо. Последнее, чего я хотела, — чтобы слухи разлетелись как лесной пожар.

Клиника оказалась спокойной и ухоженной. Брошюры на стенах, бесплатные образцы детского питания, стопки информации по детским креслам. Судя по отзывам, здесь были отличные показатели родов, а приём вели и врачи, и акушерки.

В зале ожидания сидели счастливые пары и женщины с округлыми животами, что особенно остро напоминало мне: я одна.

Селин с радостью бы пошла со мной, но лето в самом разгаре, и у неё полно забот с девочками и Джулианом. К тому же, это всего лишь рутинный визит. Я и не с таким справлялась одна.

Я помассировала виски и принялась пролистывать почту, пока ждала. Да, я была сволочью, что не сказала Гасу, но когда планировала все ближайшие визиты, анализы и процедуры, то отправила ему приглашения в календарь только на важные — вроде УЗИ на десятой неделе. Такие моменты он вполне мог посетить.

Хотя внутри всё равно было паршиво, я оправдывалась тем, что берегу себя. Я просто не могла справиться с его присутствием — не только потому, что он становился всё более неотразимым, но и потому, что я избегала разговора о будущем. Я не могла вечно так продолжать, но сейчас мне нужна была дистанция, чтобы разобраться: где и как я собираюсь рожать этого ребёнка.

Как только женщина беременеет, на неё обрушивается шквал решений и забот. Витамины, выбор врача, план родов, уровень физической активности. А всё, что касалось отца ребёнка и возможной поездки через всю страну, было где-то в конце длинного списка.