Я запрокинула голову и внимательно посмотрела на него.

— Что заставило тебя это понять?

— Тот день в Бостоне. — Его тёмные брови нахмурились, взгляд стал задумчивым. — Ты меня разбудила, Стрекоза. Вдруг я снова начал по-настоящему ощущать этот мир.

Ком в горле стал таким плотным, что я боялась задохнуться прямо на этом причале. Как на такое ответить? Почему он должен был быть таким честным и уязвимым? Это было до невозможности привлекательно, а в моем и без того растроганном состоянии я просто не могла справиться с новой, глубокомысленной версией Гаса.

Я перевела взгляд на солнце, почти полностью поднявшееся над горизонтом. Вспышка золотого света отражалась в тёмно-синей воде. Небо затягивали лишь редкие облака, позволяя краскам свободно разливаться по простору.

— Красота, — сказала я. — Я скучала по Мэну.

— Это место у тебя в крови, Стрекоза. Такое невозможно просто забыть и вычеркнуть.

Он был прав, хоть я ему этого и не сказала бы.

— Я пыталась, — тихо призналась я. — Пыталась выжечь из души каждую частицу этого места. Без мамы оно казалось мне совершенно бессмысленным.

Он крепче прижал меня к себе.

— Я рад, что ты вернулась.

— Только на лето, — предупредила я, даже несмотря на то, что сама прижималась к нему.

— Конечно, — сказал он, хотя в голосе слышалось сомнение. — Но мы и этому рады.

Мы просидели на причале, пока солнце не взошло полностью, и его лучи не согрели мою кожу.

Несмотря на злость, растерянность и раздражение, сопровождавшие меня с тех пор, как я приехала в Лаввелл, я не могла отрицать — этот момент был идеален.

До тех пор, пока уши не разрезал душераздирающий звук.

Мы вскочили на ноги и начали озираться, когда этот грохот повторился. Глухое, низкое фырканье и стон, нечто среднее между мычанием коровы и воплем демона.

Гас, застыв на месте, выставил руку, защищая меня.

— Думаешь, это медведь? — Я хоть и выросла здесь и провела полжизни в лесах, всё равно до ужаса боялась медведей.

— Вряд ли. Разве что его ранили, и он медленно истекает кровью, — сказал он. — Это слишком… — Он осёкся, оглядываясь. — Слишком странно и тревожно для медведя.

Звук становился громче, и у меня внутри всё сжалось. Что это, чёрт возьми, могло быть?

Прижавшись друг к другу, мы осторожно направились обратно к дому, настороженно осматривая окрестности.

— Чёрт, — сказал Гас, начиная смеяться.

— Что? — Я вытянула шею, вглядываясь в болотистую часть моего участка.

Живот скрутило от увиденного.

— Святой Иисус...

Это был лось.

Нет. Два лося. Занятые… чем-то вроде полового акта.

Щёки Гаса вспыхнули, он не мог остановиться от смеха.

— Господи, этот звук! Никогда не слышал его так близко.

— Фу. Это просто ужасно. Как думаешь, это по согласию? — Я отвернулась, смеясь так сильно, что по щекам потекли слезы. Это было до абсурда нелепо.

Он поморщился.

— И, конечно же, это Клайв.

— Клайв?

— Ага. Самец. Он печально известен.

— Даже знать не хочу. Только не говори, что он мэр или какой-нибудь дурацкий местный талисман.

— Клайв? Ни за что. Он скорее ходячий хаос.

— Хорошо. Потому что лоси — те ещё ублюдки.

— Ещё бы, — он мягко взял меня за руку, подтолкнув к дому побыстрее.

Хотя обычно я боролась с ним на каждом шагу, в этот раз позволила ему вывести меня с поля брачных битв лосей.

— И крайне опасные, — добавил он. — Так что давай внутрь.

Пока мы шли к патио, а их дикие вопли и стоны становились всё дальше, я не могла перестать смеяться. Всё это было до нелепости абсурдно. Ночная «пижамная вечеринка» с бывшим мужем, мои душевные излияния, а теперь ещё и порно с лосями на моём участке.

Я схватилась за бок, пытаясь перевести дыхание.

— Вот уж утро. Сижу на рассвете в день своего сорокалетия, в компании только бывшего мужа, чувствую себя старой, уставшей и проклинаю тот факт, что не занималась нормальным сексом уже бог знает сколько лет.

— Прости, что? — Он скрестил руки на груди, и мышцы его бицепсов напряглись.

Я закатила глаза.

— Мы об этом не говорим. Этого не было.

Может, это и по-детски, но я не могла двигаться дальше, если начну думать о той ночи, которую мы провели вместе. Это был не просто способ снять напряжение. Это разбудило во мне такую жажду, с которой я просто отказывалась иметь дело.

Он приподнял бровь, но я не остановилась, наоборот, пошла вразнос.

— Лоси трахаются, а я — нет! — Я потрясла кулаком в небо. — Спасибо, матушка-природа, что напомнила мне: я старая, никому не нужная и без секса!

Гас остановил меня и улыбнулся. Господи, как же я ненавидела его улыбку. Эта чёртова улыбка превращала его лицо — суровое, мужественное — в нечто почти прекрасное. Белые зубы, круглые щёки, морщинки у глаз.

Ублюдок.

— Прекрати, — прошипела я, сердце болезненно сжалось.

— Что?

— Улыбку свою спрячь. Она мне не нужна. И мне не нравится.

Это только растянуло её ещё шире. Он поднял руки, прикрыв лицо, плечи задрожали от смеха.

— Хватит! — рявкнула я. — Я всё равно её вижу.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты заставляешь меня улыбаться, Стрекоза.

Хлоя

Нет. Этого просто не могло быть. Я глубоко вдохнула и распаковала ещё один тест.

Я отправила Карла в аптеку, потому что у меня дрожали руки, и я не смогла бы сесть за руль. Сейчас я должна быть на работе, но соврала команде, что работаю из дома.

Это было ложью. О работе я не думала вообще. Что, чёрт возьми, происходит? Всё болит, я измотана, а месячные официально опаздывают.

И не на «ну, мне сорок, и цикл стал менее регулярным», а на почти полный месяц. Я списывала всё на стресс от переезда и того, что приняла руководство Hebert Timber. Не говоря уже о бессоннице. Но когда грудь начала ныть, а меня подташнивать — я поняла, что-то тут не так.

— Ты в порядке, босс? — раздался голос Карла с той стороны двери.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его, лишь бы не разрыдаться. Чёрт, я же вся сплошной гормональный фонтан.

— Ага, — наконец выдавила я. Как, чёрт возьми, я объясню это Карлу? Или кому бы то ни было?

Я снова сделала тест и замерла в ожидании появления полосок.

Беременна? В моём возрасте?

Нет. Это не могло быть правдой. Случайная беременность — это для юных, а не для старых тёток вроде меня. Мои подруги прибегали к серьёзной медицине, иглоукалыванию и специальным витаминам, чтобы забеременеть.

А я? Я просто залетела после одной безумной ночи с бывшим мужем.

Господи, что же мне теперь делать?

Я опустилась на пол и прислонилась к стене ванной. Просторное, красивое помещение, с шикарной ванной у окна, из которого открывался вид на озеро. Когда я в последний раз принимала ванну? Да что там — когда в последний раз я вообще дышала глубоко?

Беременна.

Я не раз задумывалась о ребёнке. Особенно в последнее время. Беспокойство о будущем становилось всё сильнее, и я всерьёз подумывала о банке спермы, о том, чтобы разморозить свои яйца, которые я заморозила на тридцать пятилетие, и просто решиться.

Многие женщины растят детей в одиночку. А у меня есть и возможности, и мотивация.

Но я всегда слишком в себе сомневалась. Боялась, что не справлюсь, не стану хорошей матерью. А теперь — вот она я. Сорок лет, леса штата Мэн, и неожиданная беременность от мужчины, которого я поклялась ненавидеть до конца жизни.

С тяжёлым вдохом я взяла с тумбы телефон и позвонила Селин. Именно в такие моменты я особенно остро скучала по маме. По её добрым словам, по её объятиям, в которых было так безопасно. Она бы знала, что сказать. Знала бы, как разобраться в этом клубке чувств и найти выход.

Скука по ней не утихала. Просто я научилась с ней жить. Оставлять ей место в сердце и в голове — ровно столько, чтобы можно было продолжать идти вперёд.