— Вилле?

— Доктор Вилла Савар, наш участковый врач. Я её знаю с детства, так что иногда срываюсь и называю по имени. — он провел рукой по своей аккуратно подстриженной бороде.

Я кивнула, просматривая результаты анализа. Я, конечно, не медик, но не могла не впечатлиться тем, как быстро он решился на обследование.

— Я тоже это сделаю, — сказала я, аккуратно сложив лист и протянув его ему.

И вдруг почувствовала себя не на атакующей стороне, как с самого начала моего приезда, а в глухой обороне. Я просто пыталась пережить эту чертову неделю после лучшего секса в жизни с бывшим мужем, которого терпеть не могу, а он вот — бодрый, выбритый, ухоженный и с медицинскими справками в руках.

Господи, я к этому не была готова.

— Я еду на север, вот и подумал, может, тебе что-нибудь нужно перед отъездом?

Я покачала головой и засунула в рот ещё кусок булочки. Чёрт, какая же она вкусная. Почему он не может просто уйти и дать мне спокойно заесть стресс?

— Точно? — Он оглянулся через плечо и понизил голос. — Я могу залезть под твой стол и снять всё это напряжение.

— Гас, — рявкнула я, сердце ухнуло в пятки. — Мы на работе.

Один уголок его губ дёрнулся, но в остальном лицо оставалось серьёзным.

Он подошёл ближе, положив свои огромные ладони на стол и наклонившись ко мне.

— Я не могу перестать о тебе думать. О том, как ты чувствовалась. О звуках, которые ты издавала. — Он поднял руку и прикусил костяшки пальцев. — Не ожидал, что ты такая громкая. Мне это понравилось.

У меня подкосились ноги, но я всерьёз подумала, не плеснуть ли в него горячим кофе. Проблема в том, что он мог бы воспринять это как прелюдию, а кофе мне был жизненно необходим.

— Ты, — сказала я, пытаясь не дать голосу дрогнуть, — сейчас сексуально домогаешься до меня.

Он склонился ещё ниже, в глазах блеснул дьявольский огонёк.

— Абсолютно верно. Рад, что поняла, Стрекоза.

— Если ты не уловил, я скажу прямо: этого больше не будет. — Я скрестила руки на груди, скрывая, как соски пытаются прорваться сквозь бюстгальтер. Похоже, некоторые части моего тела официально вступили в фан-клуб Гаса.

— А вот и нет, — сказал он, поглаживая бороду, которая теперь была короче и аккуратнее. — Моя подруга Брене (*Это ссылка на Брене Браун (Brené Brown) — известную американскую исследовательницу, писательницу и лектора. Она изучает уязвимость, смелость, эмпатию и силу человеческих связей. Её часто цитируют, особенно в темах о любви, самоценности и личностном росте.) говорит, что любовь нужно взращивать, медленно и с заботой. Меня это устраивает. Я терпеливый. А ты того стоишь.

— Любовь?! — выплюнула я, откинувшись назад с такой силой, что кресло отъехало вместе со мной. — Ты с ума сошёл.

— Ничего подобного, — покачал он головой. — Я просто честен. Не верю в игры и в пустую трату времени. Сейчас я недостоин тебя. Но буду. — Его и без того серьёзное лицо стало каменным. — Я хожу на терапию, разбираюсь со своими проблемами. И та ночь только подтвердила то, что я знал уже много лет: ты — моя. Ты — мой человек. И я сделаю всё, чтобы доказать тебе, что могу стать тем, кто тебе нужен.

Святая Матерь Божья, теперь и моё сердце официально переметнулось на сторону Гаса. Что, чёрт возьми, он вообще делает в моём офисе, рушит мои границы и все правила? Ублюдок.

Я закрыла глаза и волна боли от его предательства снова накрыла меня. Та самая агония двадцатилетней меня, оставшейся совсем одной после того, как единственный человек, которому я доверяла, подвёл меня.

Гнев вспыхнул внутри горячо и ярко, возвращая мне силы. Ни слова, ни оргазмы не могли это исправить. Он был в плену собственных иллюзий, а у меня была работа.

— Пожалуйста, уйди, — сказала я тихо, разрываясь между желанием поцеловать его и всадить каблук ему в грудь.

Он кивнул и повернулся, но у самой двери обернулся и ослепил меня улыбкой, от которой хотелось сжечь всё нижнее белье в округе.

— Будь готова, Стрекоза. Я иду за тобой. А если я чего-то хочу, то я не сдаюсь.

Гас

Пару лет назад я бы ни за что не поверил, что добровольно стану проводить вечера четверга в компании своих братьев. Но за последний год произошло столько всего, что в это и правда трудно поверить.

Так что вот я здесь.

У Финна дома, с пивом в руке, в кругу братьев. По очереди держим на руках малыша Тора.

Финн и Адель жили в уютном домике за городом с огромным садом и застеклённой верандой. Они сделали пристройку, когда Финн переехал, и вместе превратили это место в настоящий дом.

Клем обожала бегать по двору с собакой Адель и ещё одной, которая принадлежала Джуду, а мы, люди, могли спокойно наслаждаться летним вечером без нашествия комаров.

— Что, чёрт возьми, у тебя на ногах? — спросил Финн, когда я опустился в плетёное кресло.

Я с гордостью посмотрел на свои новые ботинки.

— Это мои парадные Тимбы.

— Парадные Тимбы? — переспросил Джуд, облокотившись на колени. — Тимбы — это для работы.

— Ага, — сказал Коул, развалившись на софе напротив. — Это же противоестественно, не?

— Единственное преступление здесь — это то, насколько хорошо я выгляжу, — отозвался я, открывая пиво. — Смиритесь, мальчики. Я самый старший и самый красивый.

— Он окончательно поехал, — сказал Джуд.

Он сидел на полу, почесывая уши своей собаке Рипли. Она сопровождала его везде, и все знали, что он разговаривает с ней чаще, чем с нами.

— Серьёзно, — пробормотал Финн. — Что с тобой случилось?

Я отпил пива и задумался.

— Я столько лет пытался спасти компанию. И в итоге провалился.

Они зашумели — как всегда, стараясь меня успокоить, но я покачал головой.

— Долгое время я чувствовал себя ужасно. Будто подвёл вас всех. А теперь я просто сотрудник. Прихожу, работаю, ухожу. И, знаете, мне это нравится.

Коул нахмурился и уставился на меня.

Мы только недавно начали нормально общаться, и между нами всё ещё было напряжение.

— Ты сейчас серьёзно говоришь о своих чувствах?

Финн тоже приподнял бровь.

Я подался вперёд, локти упёрлись в подлокотники, и кивнул. Казалось бы, после краха мечты всей моей жизни я должен был развалиться на части. А я был… удивительно в порядке.

— Ты кто вообще такой? — спросил Финн, баюкая Тора. — Я не припомню, чтобы ты хоть раз говорил о чувствах. Ты вечно с мрачной рожей.

— Это просто моё лицо, — отмахнулся я. — И я умею говорить о всяком.

Они все переглянулись с опаской.

— Ну, раз уж ты теперь такой открытый, — сказал Финн, покачав головой, — расскажешь нам наконец всю правду о своей бывшей? А то всё изворачиваешься.

— У него, наверное, пересадка личности была, — сказал Джуд, закидывая в рот горсть кренделей. — Может, дело в той поездке в Бостон?

Финн хмыкнул.

— Бостон — медицинский центр. Там, небось, умеют лечить хроническое мудачество.

— Да пошли вы, — я кинул в Джуда чипс. Он отскочил от лба, и Рипли тут же его подхватила и схрумкала.

Попробовать выразить словами, что произошло между мной и Хлоей, было почти невозможно. Это был не просто потрясающий секс. Мы соединились — смеялись, ругались, терялись друг в друге. И всё это изменило меня.

Во мне бушевал идеальный шторм эмоций. Может, у них, как у нормальных людей, развитие шло поэтапно. А я всегда был перфекционистом. Если уж за что-то брался — то полностью.

Так я оказался в техникуме. Так участвовал в соревнованиях лесорубов. Так начал вырезать скульптуры бензопилой. Я всегда нырял в дело с головой.

И после того, как так долго чувствовал себя в тупике, это был единственный разумный выход — повернуть в другую сторону.

— Всё случается не просто так. И какая-то высшая сила снова привела Хлою в мою жизнь. Понятия не имею, чем всё закончится. Но зачем закрываться и злиться, если можно просто принять всё, что может быть?