Я наклонилась, с куском сыра в руке, когда свет начал мигать.

Затаив дыхание, я огляделась и посмотрела в окна через гостиную. Чёрт. Страшновато.

Гром грохнул где-то вдалеке, такой силы, что я подпрыгнула на месте.

Положив руку на грудь, я покачала головой. Что со мной не так? Я раздувала из-за обычного дождя.

А потом свет погас.

Я захлопнула холодильник, схватила телефон и включила фонарик. Паника закрутилась внутри, как воронка. Я должна быть сильной. У меня есть фонари и свечи, это просто буря. Всё будет нормально. Но с каждой секундой страх рос, как туча, нависшая надо мной.

Прежде чем я поняла, что делаю, я уже звонила Гасу.

— Стрекоза. Ты в порядке?

Я зажмурилась. Чёрт. Ненавидела себя за эту слабость. Я не девица в беде. Мне не нужен был спаситель.

— У меня отключили электричество, — проговорила я, стараясь не звучать слишком истерично.

— У тебя есть генератор?

Чёрт. Без понятия. В доме была даже чёртова лодка, но о генераторе я как-то не подумала.

Мне стало стыдно до дрожи. Слава богу, он не видел меня сейчас. Признаться кому-то вроде Гаса в том, что я не готова — это было ужасно унизительно.

— Не знаю, — пролепетала я, сама злясь на свой жалкий тон. — И я здесь одна…

— Я уже выезжаю.

У меня сжалось сердце — отчасти от радости, отчасти от тревоги.

— Не обязательно.

— Мы с Клем уже на пороге. Будем через двадцать минут. Просто подожди.

Грузовик Гаса действительно подъехал к дому через короткое время, как он и обещал.

Как только я распахнула дверь, Клем пулей влетела внутрь, а Гас был прямо за ней. На одном плече у него висела большая спортивная сумка, в другой руке он держал пакет с продуктами.

Я попыталась сдержать тёплую волну облегчения и уюта, нахлынувшую при виде его. Он не должен был вызывать у меня такие чувства, чёрт побери.

— Подготовился, — пробормотала я.

Он провёл рукой по мокрым волосам и поправил сумку на плече.

— Могла бы просто сказать, что скучала.

Я скрестила руки на груди и попыталась изобразить насмешку.

— Ничего подобного. Я пыталась работать, но без света это проблематично.

— Конечно. Дай мне пару минут.

Он поставил пакет на кухонную стойку, достал из сумки налобный фонарь и направился в подвал.

Пока я ждала, взяла полотенце и начала вытирать Клем, которая радостно махала хвостом.

Я обняла её, уткнувшись лицом в её шею.

— Я тоже рада тебя видеть, девочка, — сказала я, чувствуя, как одиночество отступает.

Гас вернулся спустя несколько минут.

— Генератор у тебя есть. Но бензина нет.

У меня опустились плечи. Вот же идиотка.

— Не отчаивайся. Я привёз. Сбегаю к машине, принесу. Возможно, займёт немного времени, прежде чем всё заработает. Я проверил щиток в подвале — всё подписано, можно выбрать, что включать в первую очередь.

Я кивнула, разрываясь между благодарностью и стыдом.

Это была не та Хлоя Леблан, которой я себя считала последние двадцать лет. Я никогда не была той, кто просит мужчину о помощи. Кому нужна мужская поддержка, чтобы решить проблему.

Села на диван, тяжело выдохнула и начала гладить Клем, злясь на себя. Но прежде чем я успела погрузиться в самобичевание, в доме включился свет.

То, с какой скоростью исчез страх, ясно давало понять: мне действительно нужен этот человек. Хотя, если я скажу ему об этом, он будет вспоминать это до конца жизни.

Через мгновение Гас снова вошёл и пошёл в подвал.

Часть света погасла, но в гостиной и на кухне лампы остались включёнными.

— Я оставил питание на кухне. Здесь есть свет, работает холодильник и плита. Всё остальное отключим — сэкономим топливо.

— Спасибо, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

Он подошёл ближе и нежно провёл пальцами по моему подбородку.

— Стрекоза, я всегда рядом, если понадобится помощь. Тебе стоит лишь сказать. Мы с Клем никуда не уедем. Останемся с тобой, пока не пройдёт буря. Ладно?

Я кивнула, с трудом сдерживая слёзы. Чёртовы гормоны беременности.

— А теперь перекус?

Не дожидаясь ответа, он удалился. Вернулся с миской Chex Mix (Chex Mix — это солёная хрустящая смесь закусок, обычно включающая злаковые хлопья Chex, крендельки, орешки и гренки, приправленные специями.) другой — с зелёным виноградом, которым я последнее время буквально одержима, и двумя бутылками воды. И колодой карт для Уно.

— Откуда виноград?

— Ты говорила, что тебя на него тянет, — пожал он плечами, усаживаясь рядом. — Так что я закупился впрок.

Я прищурилась, приподняв бровь.

— На случай если я вдруг окажусь у тебя дома?

— Именно. Моя задача — чтобы ты и фасолинка были сыты.

— Это совсем не твоя задача, — буркнула я, уже запихивая виноград в рот.

Он только покачал головой, как будто снисходительно соглашался с капризами.

— Уно?

Я схватила всю миску с виноградом и прижала к груди. Он был такой вкусный, что хотелось плакать.

— У меня идея получше. Правда или действие?

Он с довольной ухмылкой хлопнул в ладони и потёр руки.

— Поехали, Стрекоза. Я первый. Правда или действие?

— Правда, — сказала я, выпрямив спину, хотя тут же пожалела, что ввязалась.

— Зачем ты купила этот огромный дом?

О, это был не такой провокационный вопрос, как я ожидала. Я-то думала, он сразу полезет в мои запутанные чувства к нему и его участию в моей беременности.

— Официально? — переспросила я. — Как инвестицию. Я давно хотела недвижимость в штате Мэн. А дом был просто шикарный.

Мне хотелось устраивать семейные праздники с племянницами и племянником. И этот дом, с озером, причалом и лодочным сараем, идеально подходил. Я многое упустила в их жизни, и теперь хотела создавать воспоминания.

— Он и правда огромный.

Я пожала плечами.

— Выбора особо не было.

— А неофициальная причина?

Сжав губы, я опустила голову.

— Моя сестра.

Он напрягся рядом.

— Селин в порядке?

— Вроде как, — глубоко вдохнула я, а потом выдохнула. — Когда-нибудь она уйдёт от этого живого куска дерьма, за которого вышла. И я хочу, чтобы у неё было куда пойти. В красивый, уютный дом, где она с детьми будет в безопасности.

Гас накрыл мою ладонь своей и сжал.

— Он её бьёт? — спросил он тихо, серьёзно. — Скажи мне.

Я покачала головой.

— Прямых доказательств нет, — объяснила я. — Но, судя по тому, что я видела, думаю, да. Эмоционально — точно. Он относится к ней как к мусору, на детей почти не обращает внимания, всё время либо играет в гольф, либо торчит в стрип-клубах.

— Ого, — сухо заметил Гас. — Просто принц на белом коне.

— Селин пришлось пройти через кучу дерьма. Но я всем сердцем верю, что однажды она уйдёт от него. Не ради себя — на себя ей наплевать. Но ради детей она это сделает. И я буду готова помочь, когда это случится.

Что я не сказала вслух — так это то, как остро чувствовала вину. Когда я уехала в колледж, она была совсем ребёнком. Только-только пошла в первый класс старшей школы. Без мамы, без старшей сестры, без никого, кто помог бы справиться со всеми трудностями взросления.

— Она была хорошей дочерью, — объяснила я. — Делала всё, что папа велел. Так и вышла за сына его старого друга — у того как раз была лесопилка, с которой папа много лет вёл дела.

— Осталась в городе, родила детей, ни разу не оступилась. Но несчастлива. Хотя умеет держаться, умеет улыбаться ради детей.

Гас молчал, прижав большой палец к губам, задумавшись.

— Не вини себя, — наконец сказал он мягко. — Ты и так всё на себе тащишь. А если ты её любишь, поддерживаешь и её, и этих замечательных ребятишек, то значит, всё будет хорошо.

Я машинально положила руку на живот. Живота ещё и близко не было видно, но я всё чаще ловила себя на этом движении.

— Теперь моя очередь. Правда или действие?

— Правда.

— Ладно. Почему ты до сих пор не женат и без кучи детей?