— Пять тысяч процентов прибыли, — медленно произнес король. — Это покрывает мои долги перед выборщиками?

— Трижды, Сир, — поклонился Фуггер, сделав шаг вперед. Его голос дрожал от возбуждения. — Если сеньор Магеллан говорит правду о ценах закупки... это меняет всё. Это делает золото Инков карманной мелочью.

Фонсека попытался контратаковать, но его время истекло.

— Но, Сир! Кровь дворян! Законы чести! Мы не можем позволить...

— Довольно, епископ, — Карл даже не посмотрел на него. Он смотрел на Алексея. — Честь Испании там, где ее флаг. Адмирал утвердил наш флаг на другой стороне мира. А вы, епископ, три года сидели здесь и говорили мне, что он безумец.

Король выпрямился.

— Мы снимаем все обвинения. Все действия генерал-капитана признаются оправданными военной необходимостью и интересами короны.

Зал взорвался аплодисментами. Те же люди, что пять минут назад кричали «Убийца!», теперь хлопали громче всех. Они были флюгерами, а ветер перемен дул со стороны мешков с гвоздикой. Шортисты закрывали позиции, пытаясь сохранить лицо.

Но Алексею было мало оправдания. Ему нужен был мандат.

— Благодарю, Ваше Величество, — сказал он, не улыбаясь. — Но я пришел не за прощением. Я пришел с предложением.

Он отодвинул гроссбух и положил на его место другой документ. Схему.

— Экспедиция была разовым проектом. Венчурной сделкой. Высокий риск, высокая награда. Но империя не строится на удаче. Империя строится на системе.

Алексей обвел взглядом зал, заставляя замолчать даже шептунов на галерке.

— Я предлагаю создать не просто новую флотилию. Я предлагаю создать структуру. Организацию. Casa de la Contratación de las Especias.

— Торговую палату? У нас уже есть палата в Севилье, — нахмурился Карл.

— Нет, Сир. Не бюрократическую контору, которая собирает налоги. А акционерное общество. Корпорацию.

Алексей использовал слово, которое еще не существовало в языке в том смысле, который он вкладывал. Но смысл он объяснил быстро.

— Корона владеет контрольным пакетом. Частные инвесторы — Фуггеры, Вельзеры, генуэзцы — вкладывают деньги в строительство кораблей и получают долю от прибыли. Мы строим не пять кораблей, а пятьдесят. Мы строим форты, склады, фактории. Мы не просто возим пряности — мы контролируем их производство. Мы нанимаем армию, которая подчиняется не капитанам, а уставу компании. Мы создаем государство внутри государства, цель которого — одна: эффективность.

Он описывал Ост-Индскую компанию, которая родится почти через сто лет в Англии и Голландии. Он дарил Испании инструмент, который позволит ей не просто владеть колониями, а высасывать из них ресурсы с промышленной эффективностью.

— Глобализация, Ваше Величество, — произнес Алексей еще одно слово из будущего. — Солнце никогда не заходит над нашей империей, но оно должно светить на наши прилавки. Золото из Америки идет на закупку пряностей в Азии, пряности продаются в Европе, а на вырученные деньги мы покупаем оружие и корабли, чтобы защищать этот круг. Замкнутый цикл капитала. Вечный двигатель богатства.

Карл слушал завороженно. Фуггер кивал при каждом слове, уже подсчитывая дивиденды. Даже Фонсека затих, понимая масштаб задуманного. Это было больше, чем зависть. Это была чудовищная, всепоглощающая машина власти.

— И кто будет управлять этой... машиной? — спросил король.

Алексей выпрямился, несмотря на боль в ноге.

— Тот, кто ее придумал. Я прошу не титула герцога, Сир. Оставьте земли грандам. Я прошу пост Генерального Директора новой Компании Пряностей. С полной автономией от Палаты Индий и правом личного доклада только вам.

Это была наглость. Неслыханная дерзость. Иностранец, бывший изменник, просил ключи от экономики империи.

Карл посмотрел на Фонсеку. Потом на Фуггера. Банкир едва заметно кивнул. Деньги доверяли Магеллану. Деньги любили Магеллана.

Король положил руку на плечо Алексея.

— Ты принес мне мир на ладони, Фернандо. Было бы глупо не дать тебе вторую руку, чтобы его удержать.

Система перед глазами Алексея полыхнула золотом так ярко, что на мгновение затмила свет факелов.

[Миссия «Совет Директоров»: Выполнена]

[Результат]: Получен мандат «CEO Spanish Empire Trade Co.»

[Награда]:

— Титул Аделантадо (пожизненный губернатор) всех открытых земель.

— Орден Золотого Руна (Высшая награда Империи).

— Доля в прибыли 20% (Вечный опцион).

— Репутация «Визионер»: Абсолютный авторитет в вопросах экономики и стратегии.

[Побочный эффект]: Хуан де Фонсека (Статус: Политический труп).

Церемония была короткой. Карл снял с себя золотую цепь и надел ее на шею Алексея.

— Встаньте, дон Фернандо де Магеллан, кавалер Золотого Руна, адмирал океанов и мой друг. Вы правы. Прошлое не имеет значения. Важно лишь будущее.

Когда Алексей вышел из тронного зала, дождь кончился. В разрывах туч сияли звезды — те самые звезды, по которым он вел корабли через Тихий океан.

Элькано и Пигафетта ждали его в коридоре.

— Ну? — спросил баск, сжимая шляпу в руках. — Нас повесят?

Алексей усмехнулся.

— Нет, Хуан. Нас повысили. Мы получили бюджет. Мы получили флот. Мы получили право писать законы.

Он подошел к окну и посмотрел на ночной Вальядолид. Он видел не грязный город. Он видел штаб-квартиру.

— Завтра начнем работу, — сказал он, и голос его снова стал деловым и сухим. — Пигафетта, мне нужен полный аудит верфей Севильи. Элькано, составляй список капитанов. Никаких дворян. Мне нужны профессионалы. Баски, греки, генуэзцы — плевать. Главное, чтобы они умели считать широту и деньги.

— А вы, генерал? — спросил итальянец. — Что будете делать вы?

Алексей погладил холодный металл ордена на груди.

— А я займусь слияниями и поглощениями. У нас есть конкурент на востоке. Португалия. Пришло время объяснить им, что такое агрессивный маркетинг.

Он пошел по коридору, стуча тростью. Он больше не чувствовал боли в ноге. Он чувствовал только тяжесть ответственности и холодный драйв игры, которая вышла на новый, глобальный уровень.

В конце коридора, в тени колонны, стояла Инти. Она не заходила в зал, её не пустили бы стражники. Она была одета в европейское платье, неудобное и жесткое, но в глазах ее все еще отражался свет костров Мактана.

— Ты продал их, — сказала она тихо, когда он поравнялся с ней. — Ты продал короля, ты продал бога, ты продал даже свою победу. Ты превратил всё в цифры.

— Я сохранил актив, — ответил Алексей. — Я создал структуру, которая простоит века. Это лучше, чем легенды, Инти. Легенды забывают. Корпорации правят миром.

— И ты счастлив?

Алексей остановился. Он вспомнил офис в Москве-Сити. Вспомнил одиночество. Вспомнил гвоздику на языке.

— Я эффективен, — сказал он. — А счастье... счастье не входит в KPI.

Он взял ее под руку и повел к выходу из дворца. Туда, где начинался новый мир — мир, построенный по его чертежам. Мир, в котором солнце никогда не заходит, потому что работа никогда не прекращается.

Севилья больше не пахла гнилью и нечистотами. За десять лет этот город изменился так, как некоторые города не меняются за столетия. Теперь, если закрыть глаза и вдохнуть ветер, дующий с Гвадалквивира, можно было почувствовать запах смолы, свежеспиленного кедра, дорогих пряностей и — самое главное — запах порядка. Это был аромат идеально отлаженного механизма, работающего на полных оборотах.

Алексей Волков, ныне дон Фернандо де Магеллан, герцог Молуккский, гранд Испании и бессменный председатель Совета Директоров «Компании Индий», шел по мраморным плитам Двора Контрактации. Трость из черного дерева, некогда необходимая опора, теперь стала скорее символом статуса, чем медицинской необходимостью. Лучшие хирурги Европы и знания анатомии XXI века позволили ему сохранить ногу, а регулярные поставки хинина и свежих цитрусовых сделали то, чего не могли молитвы, — вернули здоровье. В свои сорок пять (или сорок восемь по документам этого мира) он выглядел лучше, чем в тридцать, когда впервые ступил на борт «Тринидада».