— Остановитесь! Друзья мои, не надо ссориться!

Но Алексей уже был рядом. Он не стал бить раджу. Он сделал шаг в сторону, к племяннику Хумабона — тому самому принцу, наследнику, которого раджа берег как зеницу ока.

Левая рука Алексея метнулась вперед, хватая юношу за волосы, правая приставила стилет к его горлу. Движение было отточенным, скупым — так брокер закрывает позицию по стоп-лоссу: без эмоций, только механика.

— Никому не двигаться! — голос Алексея вдруг стал трезвым и ледяным, как зимний ветер. — Инти, переводи!

Зал замер. Сцена пьяной драки мгновенно превратилась в сцену захвата заложников.

Инти, уже стоявшая за спиной Алексея с кинжалом в руке, выкрикнула на местном диалекте что-то резкое и гортанное. Стражники опустили копья.

Хумабон стоял бледный, его губы тряслись.

— Ты нарушил закон гостеприимства, Магеллан, — прошипел он.

— Я нарушил закон скотобойни, — ответил Алексей, не сводя глаз с раджи. Интерфейс показывал пульс Хумабона: 140. Паника. — Я знаю про ножи, раджа. Я знаю про засаду. Твой племянник пойдет с нами до берега. Если упадет хоть одна стрела — я вырежу ему сердце и накормлю им твоих собак.

Он потянул юношу на себя. Тот всхлипнул, ноги его волочились по полу.

— Элькано, строй людей! — скомандовал Алексей. — В каре. Раненых в центр. Двигаемся к шлюпкам. Быстро!

Они отступали спинами к выходу. Элькано и Серрано, уже полностью пришедшие в себя, организовали круговую оборону. Офицеры ощетинились клинками, их лица были злыми и сосредоточенными. Хмель выветрился вместе с первым выбросом адреналина.

Ночь на улице встретила их душным жаром и стрекотом цикад, который теперь казался звуком взводимых курков.

— К берегу! — рявкнул Алексей.

Они шли по тропе, окруженные тьмой. Из кустов доносились шорохи.

— Дзинь!

Стрела ударила в щит солдата, шедшего слева.

— Не отвечать! — крикнул Алексей, сильнее вдавливая стилет в шею заложника. Принц завыл. — Хумабон! Я слышу стрелы! Твой наследник умирает!

Шорохи стихли. Раджа, видимо, дал знак. Он ценил свою кровь дороже чужой стали.

Когда они добрались до шлюпок, море дышало чернотой. «Виктория» и «Тринидад» покачивались на рейде, их фонари казались далекими звездами надежды.

— В лодки! — скомандовал Алексей.

Люди грузились быстро, в тишине, нарушаемой только плеском воды и тяжелым дыханием. Алексей зашел в шлюпку последним, таща за собой принца.

— Грести! Налегай!

Лодки рванули от берега. И только когда вода между ними и пляжем превратилась в надежную полосу безопасности, на берегу вспыхнули сотни факелов. Толпа выла, кричала проклятия, в воду полетели копья, но они падали, не долетая.

На борту «Виктории» их встретили как воскресших. Матросы помогали подняться, кто-то плакал, кто-то матерился.

Алексей выволок принца на палубу. Тот трясся мелкой дрожью, его шелковые одежды промокли и прилипли к телу.

— Что с ним делать, капитан? — спросил Элькано, вытирая пот со лба. В его глазах больше не было ни насмешки, ни вызова. Только мрачное, тяжелое уважение.

Алексей посмотрел на берег, где бесновался Хумабон.

— Он нам больше не актив, — сказал Алексей. — Он пассив. Сбросить.

— Убить? — уточнил Серрано.

— Нет. Зачем марать палубу? Пусть плывет. Пусть расскажет дяде, что мы не те, кого можно резать на десерт.

Два матроса подхватили принца и швырнули его за борт. Всплеск был громким, унизительным. Юноша вынырнул, отплевываясь, и поплыл к берегу, подгоняемый страхом и позором.

Алексей обернулся к команде. Все смотрели на него. В свете фонарей их лица казались вырубленными из камня, но в глазах горел тот самый огонь, который он искал с самой Севильи.

Это был не страх. Это была вера.

Они видели, как он предсказал шторм. Они видели, как он прошел пролив. Они видели, как он уничтожил флот Лапу-Лапу. И теперь они видели, как он вытащил их из пасти тигра, не потеряв ни одного человека.

Перед ними стоял не хромой португалец. Перед ними стоял Счастливчик. Тот, кто играет с дьяволом в кости и всегда выбрасывает дубль.

В воздухе перед глазами Алексея медленно, торжественно всплыли золотые буквы:

[Событие завершено]: Побег из Себу

[Потери личного состава]: 0

[Репутация]: Легендарная

[Статус обновлен]: Лояльность экипажа — 95% (Культ Личности)

[Бонус]: Полное подчинение

Алексей устало оперся на фальшборт. Адреналин отпускал, и колено снова начало ныть тупой, выкручивающей болью.

— Поднять якоря, — сказал он тихо, но в этой тишине его голос прозвучал как гром. — Курс на Молукки. Мы уходим.

— Есть поднять якоря! — эхом отозвалась палуба.

Корабли медленно разворачивались, оставляя за кормой остров, который должен был стать их могилой, но стал всего лишь очередной сделкой, закрытой с прибылью. Жизнь продолжалась. И рынок, слава богу, все еще работал.

Молукки встретили их запахом. Он был таким густым и плотным, что его, казалось, можно было потрогать, как влажный бархат. Ветер с берега нес аромат гвоздики — резкий, сладкий, с металлическим привкусом, который заставлял ноздри трепетать. К нему примешивался тяжелый дух мускатного ореха, дыма от костров и гниющей в воде древесины. Для Европы это был запах золота, запах власти и безумных денег, ради которых короли снаряжали флотилии, а купцы закладывали души. Здесь же, на Тернате, он был просто воздухом — обыденным, привычным, как запах пыли в Кастилии.

Алексей стоял на палубе «Виктории», опираясь на трость, и смотрел на приближающийся берег. Вулканический конус, поросший изумрудной зеленью, поднимался из воды, как корона, которую кто-то бросил в море. У подножия вулкана лепились хижины на сваях, а чуть выше виднелся дворец султана — сложная конструкция из резного дерева и пальмовых листьев.

Интерфейс «Торговец Миров» активировался сам, накладывая на пейзаж сетку координат и биржевые котировки.

[Локация]: Остров Тернате, Молуккский архипелаг

[Товар]: Гвоздика (Syzygium aromaticum)

[Текущий курс Лиссабона]: 400 мараведи за фунт

[Местный курс]: < 1 мараведи за фунт (Оценка)

[Потенциальная маржа]: 40 000%

Цифры горели зеленым огнем, и Алексей почувствовал знакомый зуд в пальцах — тот самый, который возникал у него перед крупной сделкой на фьючерсном рынке. Только теперь ставкой были не электронные нули, а реальные мешки, которые еще предстояло выторговать.

— Мы дошли, капитан, — тихо сказал Элькано, встав рядом. Он больше не спорил. После Себу он смотрел на Алексея как на человека, который знает секретный код от мироздания.

— Дойти мало, Хуан, — ответил Алексей, не отрывая взгляда от берега. — Надо взять груз. И не просто взять, а так, чтобы нам его отдали сами. С улыбкой.

На берегу их уже ждали. Султан Альмансор, правитель Тернате, был не похож на дикого вождя. Он встретил их сидя на возвышении, окруженный стражей с португальскими аркебузами. На нем был шелковый халат, расшитый золотом, а на пальцах сверкали рубины. Это был игрок, который знал цену себе и своему товару.

Алексей сошел на берег не как проситель и не как завоеватель. Он шел как партнер. За ним следовали матросы, несущие сундуки. Но в сундуках не было дешевых бус и зеркал. Алексей запретил брать этот мусор.

— Приветствую тебя, великий султан, — сказал Алексей, склонив голову ровно настолько, чтобы проявить уважение, но не покорность. Энрике, стоявший рядом, переводил мгновенно, ловя каждое слово.

Альмансор оглядел его с ног до головы. Его взгляд задержался на трости, потом скользнул по лицу.

— Ты не португалец, — сказал султан. — Португальцы приходят с крестом и пушкой. Ты пришел с книгой и весами. Кто ты?