Но Магеллан атаковал.

«Тринидад» с грохотом и скрежетом врезался в борт «Сан-Антонио», ломая весла и снасти. Корабли сцепились, как два борца сумо.

— На абордаж! — взревел Алексей, выхватывая шпагу.

Но абордажа не потребовалось.

Удар потряс «Сан-Антонио» до киля. Матросы, и так деморализованные смертью Мендосы (слух уже долетел до них), побросали оружие.

Картахена остался один на юте. Он выхватил шпагу, но его руки дрожали.

Алексей перепрыгнул через фальшборт, приземлившись на палубу вражеского корабля. Его нога взорвалась болью, но адреналин заглушил ее.

Он шел к Картахене, прихрамывая, но неумолимо, как рок.

— Сдавайтесь, дон Хуан, — сказал он спокойно. — Игра окончена. Ваш депозит обнулен.

Картахена огляделся. Его люди стояли на коленях. «Виктория» и «Сантьяго» блокировали выход. Течение прижимало корабли друг к другу, не давая сбежать.

Он был в ловушке.

— Будь ты проклят, португалец! — выкрикнул он и бросился в атаку.

Это был короткий бой. Картахена был неплохим фехтовальщиком на паркете, но здесь, на качающейся палубе, залитой водой и маслом, он был беспомощен.

Алексей отбил выпад, сделал финт тростью (которую не выпустил из левой руки) и ударил гардой шпаги в висок противника.

Картахена рухнул как подкошенный.

Над бухтой Сан-Хулиан повисла тишина. Слышно было только тяжелое дыхание людей и плеск воды.

Алексей вытер пот со лба.

Система перед глазами мигнула зеленым:

    [Событие]: Мятеж подавлен.

    [Результат]: Полный контроль над флотом.

    [Потери]: Луис де Мендоса (убит), Хуан де Картахена (пленен), Гаспар де Кесада (пленен).

    [Лояльность команды]: 80% (Страх и Уважение).

Алексей посмотрел на небо. Звезды все так же равнодушно взирали на людскую суету.

— Маржин-колл закрыт, — прошептал он. — Позиции ликвидированы.

Он повернулся к Эспиносе, который подошел к нему, вытирая окровавленный кинжал о плащ.

— Что с ними делать, адмирал? — кивнул он на пленных. — Вздернуть?

— Нет, — Алексей покачал головой. — Мертвые не платят долгов. Завтра будет суд. И это будет суд не по законам Испании. А по законам Рынка.

Он посмотрел на восток, где уже начинал сереть горизонт.

Пасха наступила. Христос воскрес.

Алексей Магеллан тоже воскрес. Но теперь он был не просто мореплавателем. Он был диктатором этой маленькой деревянной империи.

И он собирался вести ее дальше. В самый ад.

Рассвет над бухтой Сан-Хулиан вступал в свои права неохотно, словно солнце само боялось осветить то, что должно было произойти на этом промерзшем берегу. Небо было цвета грязного свинца, низкое, давящее, готовое в любой момент обрушиться снегом. Ветер, рожденный в ледяных пустынях Антарктики, выл в голых скалах, заглушая стоны людей и скрип снастей. Это был не просто холод; это была физическая агрессия среды, высасывающая тепло и надежду.

Алексей стоял на узкой полосе галечного пляжа, опираясь на свою черную трость. Под ногами хрустел иней, покрывший камни скользкой коркой. Он не чувствовал холода, хотя его плащ уже покрылся тонкой ледяной глазурью. Внутри него горел другой холод — расчетливый, стерильный холод зала заседаний, где решаются судьбы корпораций.

Перед ним, выстроившись полукругом, стоял весь экипаж флотилии. Двести человек.

В центре, на коленях, сгрудились сорок мятежников. Их руки были стянуты за спиной грубыми веревками, врезавшимися в посиневшую кожу. Одежда превратилась в лохмотья, лица были серыми от страха и бессонной ночи.

Они напоминали груду мусора, выброшенного прибоем. Токсичный актив.

Алексей смотрел на них сквозь интерфейс «Торговца Миров», который накладывал на лица людей сухие колонки цифр и вероятностей.

    [Кризис-менеджмент]: Этап ликвидации последствий.

    [Актив]: Экипаж (человеческий ресурс).

    [Текущее состояние]: Дефолт лояльности.

    [Дилемма]:

    Полная ликвидация (казнь). Результат: Невозможность продолжения экспедиции из-за нехватки рук.Амнистия. Результат: Потеря авторитета, повторный мятеж с вероятностью 99%.Реструктуризация.

В двадцать первом веке, когда компания оказывалась на грани банкротства из-за саботажа сотрудников, их увольняли. Здесь увольнение означало смерть. Но Алексей знал: иногда смерть — это слишком легкий выход. И слишком расточительный.

— Гонсало, — тихо позвал он.

Альгвасил Эспиноса, стоявший по правую руку от адмирала, шагнул вперед. Он был воплощением карающей длани: в кольчуге, с тяжелым мечом на поясе, его лицо не выражало ничего, кроме готовности выполнить любой приказ. Рядом с ним, кутаясь в шкуры гуанако, стояла Инти. Ее черные глаза скользили по лицам пленных с пугающим любопытством, словно она выбирала жертву для древнего ритуала.

— Топоры готовы, адмирал, — голос Эспиносы прозвучал глухо, как удар земли о крышку гроба. — Плаха на месте. Прикажете начинать с матросов или с офицеров?

Толпа пленных вздрогнула. Единый вздох ужаса пронесся над пляжем. Кто-то начал громко молиться, срываясь на визг, кто-то просто тихо плакал, уткнувшись лицом в мерзлую гальку.

Алексей медленно прошел вдоль строя. Стук его трости о камни звучал как метроном, отсчитывающий последние секунды их жизней.

Он остановился напротив молодого матроса с «Консепсьона», совсем еще мальчишки, чьи губы тряслись так сильно, что он не мог произнести ни слова.

— Ты хотел вернуться в Испанию, парень? — спросил Алексей.

Матрос судорожно кивнул, не смея поднять глаз.

— Там тепло. Там мама и виноградники. А здесь только лед и смерть, так вам сказал Картахена?

— Д-да, сеньор... Простите... Бес попутал...

— Не бес. Страх.

Алексей развернулся к строю, возвысив голос так, чтобы его слышал каждый, даже на кораблях.

— Вы нарушили присягу. Вы подняли оружие против своего командира. По законам моря, по законам войны и по законам Бога, наказание за это — смерть. Четвертование. Ваши тела должны висеть на этих скалах, пока чайки не склюют ваше мясо до костей.

Тишина стала звенящей. Даже ветер, казалось, затих, чтобы послушать приговор.

— Вы — мертвецы, — продолжил Алексей, чеканя каждое слово. — Юридически вы уже казнены. Ваши имена вычеркнуты из судовых ролей. Ваши доли в добыче аннулированы. Ваши семьи получат уведомления о том, что вы погибли как предатели, и их лишат имущества. Вы — никто. Пустое место. Пыль.

Он выдержал паузу. Театральную, долгую паузу, позволяя отчаянию проникнуть в каждую клеточку их сознания. Довести актив до нулевой стоимости перед выкупом.

— Но я — не палач. Я купец. И я вижу здесь ресурс. Гнилой, испорченный, но все еще способный приносить пользу.

Алексей подошел к Эспиносе и взял у него тяжелый свиток.

— Я предлагаю сделку. Я выкупаю ваши жизни у смерти.

Шепот прошел по рядам. Надежда, робкая и невероятная, зажглась в глазах обреченных.

— Вы будете жить, — Алексей поднял палец, пресекая радостные возгласы. — Но это будет не та жизнь, к которой вы привыкли. Вы станете рабами экспедиции. Вы будете стоять на вахтах по двенадцать часов. Вы будете спать на голых досках. Вы будете есть то, что останется после крыс. Никакого вина. Никакого жалования. Только работа. Каторжная работа до искупления.

Он обвел их тяжелым взглядом.

— Ваш долг — это ваша жизнь. Проценты по этому кредиту начисляются каждый день. Одно неверное слово, один косой взгляд, одна секунда промедления — и я закрою счет. Сразу. Без суда. Вы согласны на такие условия?

— Да! Да, сеньор! — закричали они. Люди падали лицами в гальку, целуя его сапоги. — Мы отработаем! Клянемся Кровью Христовой! Благослови вас Господь, адмирал!