— Я хочу в баню, дон Кристобаль, — сказал он, с трудом поднимаясь. — И вина. Настоящего, холодного вина. А философию оставим монахам.

В ту ночь Алексей спал в мягкой постели, на чистых простынях, в лучшей гостинице Севильи. Но сон не шел. Ему казалось, что кровать качается. Ему не хватало скрипа дерева и шума волн. Тишина была оглушительной.

В полночь перед его глазами, прямо в темноте комнаты, вспыхнула золотая надпись. Это был не отчет о грузе. Это было сообщение от Системы, которого он ждал три года.

[ГЛАВНЫЙ КВЕСТ ЗАВЕРШЕН]

[Цель]: Совершить первое кругосветное путешествие.

[Результат]: Достигнуто.

[Влияние на историю]: Глобальное изменение парадигмы. Эпоха Великих Географических Открытий переходит в фазу Эпохи Глобального Рынка. Вы доказали, что мир — это единый актив.

Награда: ...

Текст мигнул и изменился.

Алексей сел на кровати.

— Какой выбор? — спросил он в пустоту.

[Вариант А]: Остаться здесь. Вы — гранд Испании, богатейший человек Европы, советник Императора. Вы можете построить торговую империю, которая затмит Ост-Индскую компанию еще до ее рождения. Вы проживете жизнь в роскоши и власти. (Продолжительность симуляции: до естественной смерти персонажа).

[Вариант Б]: Выход. Закрытие позиции. Фиксация прибыли. Возвращение в исходную точку (Москва, 2025 год) с сохранением опыта и конвертацией заработанных "очков влияния" в реальные ресурсы.

Алексей подошел к окну. Севилья спала. Город пах пылью, апельсинами и лошадиным навозом. Где-то вдалеке лаяла собака.

Он вспомнил свою жизнь в Москве. Стеклянные башни, цифры на мониторах, одиночество в пентхаусе, холодный дождь и вечную гонку за успехом, который никогда не приносил удовлетворения. Там он был одним из тысяч волков с Уолл-стрит (или Кутузовского проспекта). Здесь он был уникален. Он был тем, кто перевернул мир.

Но он также помнил, что здесь нет антибиотиков. Нет горячего душа. Нет интернета. Нет музыки, кроме лютни и церковного хора. И здесь его тело — тело сорокалетнего старика, разрушенное лишениями.

— Алиса, — позвал он, впервые за три года назвав Систему старым именем. — Каков курс конвертации?

[Курс]: 1 очко влияния = 100 000 долларов США.

[Накоплено очков]: 540.

[Итого]: 54 000 000 долларов США.

Пятьдесят четыре миллиона. Неплохой бонус за три года ада. Но дело было не в деньгах. Дело было в том, что он устал. Он устал быть богом для дикарей и капитаном для мертвецов.

— А что будет с ними? — спросил он, кивнув в сторону порта, где спали его матросы. — С Элькано? С Пигафеттой?

[История пойдет своим чередом. Элькано получит герб с земным шаром и надписью "Primus circumdedisti me" (Ты первый обогнул меня). Пигафетта издаст книгу. Они станут легендами. Вы уже сделали их бессмертными.]

Алексей усмехнулся.

— Значит, я сделал свою работу. Я вывел стартап на IPO. Теперь можно и обналичить акции.

Он налил себе вина из кувшина, стоявшего на столе. Вино было густым, сладким, теплым.

— Я выбираю Б, — сказал он, поднимая бокал. — Закрывай позицию, Алиса. Маржин-колл отменяется. Мы в профите.

Мир вокруг него дрогнул. Стены севильской комнаты начали растворяться, превращаясь в потоки зеленых цифр. Запах апельсинов сменился запахом озона и мокрого асфальта. Шум города превратился в гул серверных стоек.

Последнее, что он увидел перед тем, как реальность XVI века окончательно погасла, был интерфейс:

[Синхронизация... Успешно. Добро пожаловать домой, Алексей Дмитриевич.]

Темнота.

И в этой темноте — звук дождя, бьющего в панорамное стекло на пятьдесят четвертом этаже башни «Федерация».

Эпилог

Москва, октябрь 2025 года.

Алексей Волков открыл глаза. Он лежал на полу своего кабинета, сжимая в руке стакан с водой, который он не успел донести до рта три года назад... или три секунды назад?

На стене-экране все еще лились цифры биржевого краха. Мир рушился. Экономика летела в тартарары. Паника, хаос, разорение.

Но Алексей чувствовал себя странно спокойным. Его тело было молодым, сильным, здоровым. Никакой боли в колене. Никаких кровоточащих десен.

Он медленно поднялся. Посмотрел на свои руки. Гладкая кожа, маникюр. Но в мышечной памяти все еще жило ощущение шершавого дерева штурвала и тяжести абордажного топора.

— Алиса, — произнес он. Голос был его, но интонация изменилась. В ней появилась сталь, которой раньше не было. Властность человека, который управлял судьбами народов.

— Слушаю, Алексей Дмитриевич, — отозвался ИИ. Голос был ровным, синтетическим, без той дрожи, что была перед «прыжком».

— Статус счета?

— Текущий убыток по открытым позициям — девяносто процентов. Вы банкрот, Алексей Дмитриевич. Процедура личного дефолта неизбежна.

Алексей рассмеялся. Это был громкий, искренний смех, от которого, казалось, задрожали стекла.

— Банкрот? Нет, Алиса. Это просто коррекция. Открой скрытый счет. Тот, который под кодом "Magellan".

Пауза. ИИ, казалось, замешкался.

— Обнаружен внешний транш. Источник: Неизвестен. Сумма: Пятьдесят четыре миллиона долларов. Происхождение средств... верифицировано как "Исторические дивиденды".

Цифры на личном счете взлетели вверх, перекрывая красные зоны убытков зеленым столбом ликвидности.

Алексей подошел к окну. Москва внизу все так же тонула в дожде и огнях пробок. Люди там, внизу, паниковали, боясь потерять свои жалкие сбережения. Они не знали, что кризис — это просто шторм. А шторм можно пройти, если знать, как поставить паруса.

Он достал из кармана пиджака предмет, которого там не могло быть. Маленький, высохший, черный бутон гвоздики.

Он поднес его к носу. Запах был слабым, почти исчезнувшим, но он был. Запах океана, крови и победы.

— Мы купим этот рынок, — прошептал Алексей, глядя на город, как когда-то смотрел на карту Тихого океана. — Мы купим его целиком. Потому что теперь я знаю, что Земля круглая. И если идти достаточно долго на запад, ты обязательно вернешься на восток, но уже победителем.

Он сунул гвоздику в рот и разжевал. Горький, пряный вкус обжег язык.

— Курс норд-норд-вест, — скомандовал он своему отражению в стекле. — И не оглядываться.

Вальядолид встретил их не солнцем, а серым, моросящим дождем, который превращал пыльные улицы в потоки грязи. Но грязь не пугала Алексея. После трех лет в море, где он видел вещи намного хуже — гниющие заживо ноги, воду с червями и пустые глаза каннибалов, — грязь была просто физической субстанцией. Гораздо больше его беспокоила другая субстанция, невидимая, но липкая, которая заполняла коридоры королевского дворца.

Интриги.

Он стоял в преддверии тронного зала, ожидая вызова. На нем был новый камзол черного бархата, скрывающий худобу, но лицо оставалось прежним — лицом человека, который видел ад и вернулся оттуда с трофеями. Рядом с ним, прижимая к груди тяжелые книги в кожаных переплетах, стоял Антонио Пигафетта. Верный секретарь, летописец, а теперь — главный аудитор самого прибыльного стартапа в истории человечества. Хуан Себастьян Элькано держался чуть позади, нервно теребя эфес шпаги. Для баска этот зал был страшнее любого шторма.

— Они там, — тихо сказал Алексей, глядя на тяжелые дубовые двери. — Все, кто ставил против нас. Все, кто шортил акции «Магеллана» с плечом. И сейчас у них маржин-колл.