— Потому что тогда нас убьют его люди. Их слишком много. Нам нужен мир. Пусть худой, гнилой, купленный за ложь, но мир. Нам нужно починить корабли.

Алексей взял ее за руку. Ее ладонь была холодной.

— Завтра ты будешь сидеть рядом со мной. Если начнется резня... падай под стол. И не вставай, пока я не скажу.

— Если начнется резня, — ответила она, глядя ему в глаза, — я буду стоять рядом. Я не прячусь под столами, Алексей. У меня тоже есть нож.

Утро «праздника» выдалось серым. Низкие тучи висели над Себу, обещая дождь.

Шлюпки с офицерами отчалили от кораблей.

Алексей сидел на корме первой шлюпки. Под его бархатным камзолом была надета миланская кольчуга тонкого плетения. Тяжелая, неудобная, она давила на плечи как грехи прошлого. За поясом, под тканью, были два заряженных пистолета. В кармане — граната.

Он смотрел на приближающийся берег. Там, на пристани, уже играла музыка. Били барабаны, дудели трубы. Толпа туземцев в праздничных одеждах махала пальмовыми ветвями.

Все выглядело красиво. Идеальная декорация для казни.

— Улыбайтесь, господа, — сказал Алексей своим людям, не разжимая губ. — Улыбайтесь так, словно вы идете на свадьбу к любимой сестре. Хумабон должен видеть нашу радость. Он не должен видеть волка под овечьей шкурой.

Когда они ступили на берег, их встретил сам Хумабон. Раджа сиял. Золота на нем было больше, чем весил он сам.

— Брат мой! — воскликнул он, раскинув объятия. — Наконец-то!

Алексей шагнул ему навстречу. Он обнял раджу.

Жестко.

Так, чтобы Хумабон почувствовал твердость железа под бархатом.

Раджа замер на секунду. Его глаза расширились. Он понял.

Алексей отстранился, держа его за плечи. Улыбка на его лице была холодной, как лезвие бритвы.

— Я так рад тебя видеть, брат Карлос, — сказал он громко. — Я принес тебе подарок. Тот самый, о котором мы говорили.

Он не сказал, какой подарок. Но Хумабон почувствовал, как ствол пистолета, скрытого под одеждой, уперся ему в живот во время объятия.

— Идем к столу, — голос раджи дрогнул, но он сохранил лицо. — Вино ждет.

— Идем, — согласился Алексей. — Но помни, брат. Мои корабли смотрят на нас. И у них очень громкий голос.

Процессия двинулась ко дворцу.

Алексей шел рядом с раджой, держа руку на перевязи. Элькано и остальные шли следом, положив руки на эфесы шпаг. Они шли не как гости. Они шли как конвой.

В воздухе пахло жасмином, жареным мясом и страхом.

Пир начинался. И главным блюдом на нем должна была стать жизнь.

Себу провожал день так, как умеют только тропики: солнце рухнуло в море тяжелым золотым слитком, и небо мгновенно налилось фиолетовой тьмой, густой и влажной, как сок перезревшей ягоды. Дворец раджи Хумабона, обычно открытый всем ветрам, сегодня казался клеткой. Факелы горели слишком ярко, музыка звучала слишком громко, а смех, отражаясь от бамбуковых стен, приобретал стеклянный, дребезжащий оттенок.

Алексей сидел по правую руку от раджи, чувствуя, как по спине, под камзолом, ползет липкая струйка пота. На столе перед ним лежала жареная свинина, истекающая жиром, пирамиды фруктов, похожих на драгоценные камни, и кувшины с пальмовым вином. Все это великолепие пахло праздником, но интерфейс «Торговец Миров» видел другое.

Перед глазами, поверх лиц и блюд, плясали красные маркеры.

[Объект]: Хумабон, раджа Себу

[Пульс]: 110 уд/мин (Стресс/Возбуждение)

[Статус]: Скрытая агрессия

[Лояльность]: 5% (Обвал)

Раджа улыбался. Его зубы, черные от бетеля, обнажались в широком, радушном оскале, но глаза оставались неподвижными, как у ящерицы, которая замерла перед броском.

— Ешь, друг мой, ешь! — Хумабон подтолкнул к Алексею золотое блюдо. — Сегодня мы празднуем твою победу над Лапу-Лапу. Великий воин заслужил отдых.

Алексей взял кусок мяса, но есть не стал. Он помнил вкус предательства — он всегда отдавал металлом. В Москве 2025-го так улыбались партнеры перед тем, как инициировать враждебное поглощение. Здесь, в 1521-м, методы были грубее, но суть оставалась прежней: актив стал токсичным, и его решили ликвидировать.

Инти, сидевшая рядом на циновке, вдруг сжала его запястье. Ее пальцы были холодными и жесткими, как птичья лапка.

— Алексей, — шепнула она, не поворачивая головы, делая вид, что поправляет браслет. — Духи места кричат.

— Что? — он чуть наклонился к ней, сохраняя на лице вежливую улыбку для раджи.

— Стража у входа. Я знаю этот диалект... Они говорят, что ножи должны быть острыми. Они говорят: «Когда луна коснется крыши, белые демоны уснут».

Интерфейс мигнул, подтверждая перевод.

[Анализ аудиопотока завершен]

[Ключевые слова]: "Убить", "Забрать корабли", "Пушки".

[Вероятность атаки]: 99.9%

[Время до исполнения]: < 15 минут

Алексей медленно выдохнул. Картинка сложилась. Хумабон не простил ему того, что испанцы выжили. Раджа надеялся, что Магеллан и Лапу-Лапу перебьют друг друга, а победителя он добьет сам. Но Магеллан выжил, уничтожил флот врага артиллерией и стал слишком сильным. А сильный союзник опаснее врага. Хумабон решил забрать пушки и корабли самым простым способом — перерезав глотки пьяным офицерам.

Алексей оглядел своих людей. Двадцать четыре человека. Капитаны, кормчие, лучшие солдаты. Они пили. Они смеялись, хлопали по плечам туземных красавиц, расслабив пояса. Хуан Серрано, новый капитан «Консепсьона», уже клевал носом в чашу с вином. Элькано, сидевший напротив, что-то громко доказывал молодому племяннику раджи, размахивая кубком.

Если сейчас крикнуть «К оружию!», начнется бойня. Их перебьют стрелами прямо за столом, как скот в загоне.

[Активация режима: Кризис-менеджмент]

[Цель]: Эвакуация актива (Персонал)

[Стратегия]: Управляемый хаос

Алексей перехватил взгляд Элькано. Баск был трезвее остальных — его глаза оставались цепкими и злыми. Алексей чуть заметно кивнул ему и медленно, демонстративно, как это делают вдрызг пьяные люди, поднялся.

Трость состукнула о деревянный настил. Звук вышел громким, резким. Разговоры притихли.

— Ты! — рявкнул Алексей, указывая пальцем на Элькано. Голос его был тяжелым, заплетающимся. — Ты, баскская собака! Думаешь, я не знаю, что ты шепчешь за моей спиной?

Элькано замер на секунду. Он был умным. Он мгновенно считал интонацию — не пьяную ярость, а холодный приказ в глазах капитана.

Баск вскочил, опрокинув скамью. Вино плеснуло на шелк племянника раджи.

— Я шепчу? — заорал Элькано, хватаясь за эфес, но не вынимая клинка. — Это ты, хромой португалец, продал нас язычникам! Мы гнием здесь, пока ты делишь золото с этим... — он пренебрежительно махнул рукой в сторону Хумабона.

Зал ахнул. Хумабон перестал улыбаться. Его рука дернулась к поясу.

— Молчать! — взревел Алексей. Он схватил тяжелый кувшин и с силой швырнул его в Элькано.

Кувшин пролетел мимо головы баска и с грохотом разлетелся о стену, обдав осколками и вином стражников.

Это был триггер.

— Бунт! — закричал Алексей, выхватывая шпагу, но направляя ее не на раджу, а в пустоту. — Взять его! Все на выход! Разберемся на корабле!

Его офицеры, ошарашенные, вскочили. Инстинкт сработал быстрее хмеля: когда капитан орет и достает оружие, ты делаешь то же самое.

В зале воцарился хаос. Женщины завизжали, опрокидывая столы. Стража, не получившая прямого приказа от раджи (ведь «белые демоны» начали драться сами с собой, а не с ними), замешкалась.

Хумабон вскочил, пытаясь перекричать шум: