— Я тот, кто может сделать тебя богаче португальского короля, — ответил Алексей.

Он жестом приказал открыть сундуки. Султан подался вперед, ожидая увидеть золото или ткани. Но внутри лежали инструменты. Секстанты, астролябии, подзорные трубы, чертежи кораблей, образцы стали.

— Твои враги сильны, султан, — продолжил Алексей. — Португальцы построили форт. Они диктуют тебе цены. Они считают твои острова своей кладовой. Я предлагаю тебе не бусы. Я предлагаю знание. Как строить корабли, которые быстрее их галеонов. Как лить пушки, которые бьют дальше. Как видеть врага до того, как он увидит тебя.

Альмансор взял в руки подзорную трубу. Он поднес ее к глазу, посмотрел на море и удивленно хмыкнул.

— А что ты хочешь взамен? — спросил он, опуская трубу.

— Гвоздику, — просто ответил Алексей. — Всю, что есть на складах. И договор.

— Договор?

— Ты будешь продавать пряности только мне. И по той цене, которую мы зафиксируем сегодня. На пять лет вперед.

Султан рассмеялся. Смех был сухим, как треск сухой ветки.

— Зачем мне это? Завтра придут португальцы и дадут больше.

— Завтра португальцы придут, чтобы забрать все бесплатно, — жестко сказал Алексей. — Они уже считают эти острова своими. Я же предлагаю тебе защиту. Мой король — самый могущественный в Европе. Если мы заключим союз, никто не посмеет тронуть Тернате.

Это был блеф, но блеф, подкрепленный сталью в голосе. Алексей играл ва-банк.

Переговоры длились три дня. Алексей использовал все приемы, которым научился в башнях Москва-Сити. Он рисовал графики на песке, объясняя султану понятие демпинга и монополии. Он давил на страх перед португальцами. Он льстил амбициям Альмансора, называя его «императором архипелага».

И султан сдался.

— Хорошо, — сказал он на четвертый день. — Пиши свой договор, белый колдун.

Контракт был написан на пергаменте, на двух языках. Это был первый в истории фьючерс на поставку пряностей. Фиксированная цена, обязательство выкупа, штрафные санкции. Султан поставил свою печать, не до конца понимая, что именно он подписал. Для него это была бумага. Для Алексея — актив, который стоил дороже всей флотилии.

Погрузка началась на следующее утро. И это было совсем не похоже на обычную суету в порту.

Алексей стоял у весов, держа в руках планшет с расчерченной таблицей.

— Стоп! — крикнул он, когда матросы потащили очередной мешок. — Развязать!

— Капитан, это отличная гвоздика! — возмутился боцман.

— Развязать! — рявкнул Алексей.

Мешок открыли. Алексей запустил руку внутрь, достал горсть темных бутонов.

— Мелкая. Пересушенная. Мусор. В море!

— Но капитан! — взвыл Элькано. — Мы же платим за вес! Какая разница? В Испании все купят!

Алексей повернулся к нему.

— В Испании купят то, что я привезу. Если мы привезем мусор, цена упадет. Если мы привезем отборный товар, цена взлетит. Мы не торговцы семечками, Хуан. Мы создаем бренд.

Он ввел жесткий алгоритм: «Объем/Стоимость». Каждый мешок проходил проверку. Трюмы «Виктории» и «Тринидада» заполнялись не хаотично, а по схеме, рассчитанной так, чтобы сохранить центровку корабля и обеспечить вентиляцию. Гвоздика дышала, она могла загореться от сырости, она могла сгнить. Алексей относился к ней как к капризному пассажиру первого класса.

Матросы ворчали, выбрасывая «плохие» мешки в воду, но замолкали, когда Алексей показывал им расчеты.

— Смотрите, — говорил он, тыча пальцем в пергамент. — Этот мешок стоит здесь один мараведи. В Севилье он будет стоить пятьсот. Ваша доля — ноль целых три десятых процента. Каждый гнилой мешок — это минус дом для вашей семьи. Вы хотите привезти домой гниль или золото?

К концу недели корабли просели в воду по самую ватерлинию. Трюмы были набиты так плотно, что казалось, аромат гвоздики пропитал само дерево, паруса и кожу людей.

Вечером, когда последний мешок был уложен, Алексей поднялся на ют. Солнце снова падало в море, окрашивая мир в цвета расплавленной меди. Он чувствовал усталость, но это была приятная усталость — тяжесть выполненной работы.

Интерфейс тихо звякнул.

[Миссия выполнена]: Монополия Пряностей

[Активы]: 50 тонн гвоздики (Высший сорт)

[Потенциальная прибыль]: Экстремальная

[Статус]: "Король Специй"

Алексей закрыл глаза и вдохнул пряный воздух. Он сделал это. Он купил будущее. Осталось только довезти его домой.

Но дома не было. Был только океан, который ждал их впереди. И этот океан не умел читать контракты.

«Тринидад» умирал. Это было слышно в каждом скрипе шпангоутов, в тяжелом, надсадном дыхании помпы, которая не замолкала ни на минуту. Корабль, прошедший половину мира, сдался не штормам и не рифам, а тихой, невидимой смерти. Teredo navalis — корабельный червь, маленький моллюск с аппетитом дракона, превратил обшивку в решето.

Алексей стоял в трюме флагмана. Вода здесь была темной, маслянистой, и пахла она не морем, а могилой. Он провел рукой по балке — дерево подалось под пальцами, как мокрый картон. Труха посыпалась в воду.

Интерфейс «Торговец Миров» высветил неумолимый диагноз:

[Объект]: Нао «Тринидад»

[Состояние корпуса]: Критическое (Износ 85%)

[Прогноз]: Структурное разрушение при нагрузке > 4 баллов

[Рекомендация]: Списание актива / Капитальный ремонт (срок: 3-6 месяцев)

Алексей поднял глаза к потолку трюма, где сквозь щели сочился солнечный свет. Там, наверху, кипела жизнь, матросы готовились к отплытию, но здесь, в брюхе левиафана, уже поселилась тишина конца.

Это был его флагман. Корабль, на котором он пришел сюда. Символ его власти. Но в бизнесе символы — это пассивы, если они не приносят прибыли. Держаться за умирающий актив из сентиментальности — ошибка новичка.

Он поднялся на палубу, щурясь от яркого солнца. Элькано и Гомес де Эспиноса ждали его у штурвала. Эспиноса, верный служака, выглядел встревоженным. Элькано, как всегда, скрывал мысли за маской наглой уверенности, но в его глазах читалось напряжение.

— Ну что, генерал? — спросил Элькано. — Мы залатали дыры, но вода все равно прибывает. «Тринидад» потянет нас на дно, если мы пойдем через Индийский океан. Там шторма ломают и новые корабли.

— Я знаю, — ответил Алексей. — Поэтому мы не пойдем вместе.

Он развернул на столе карту.

— Мы диверсифицируем риски. «Тринидад» останется здесь, на Тидоре. Ему нужен килевание и полная замена обшивки. На это уйдет месяца три, не меньше.

Эспиноса побледнел.

— Вы оставляете нас? Здесь? Среди дикарей и португальцев, которые могут нагрянуть в любой день?

— Я оставляю вам шанс, Гомес, — жестко сказал Алексей. — Идти сейчас — значит утонуть всем. Когда закончите ремонт, пойдете не на запад, а на восток. Обратно через Тихий океан, к Панаме.

— К Панаме? — переспросил Эспиноса. — Но это безумие! Встречные ветра...

— Это единственное, чего от нас не ждут португальцы, — перебил его Алексей. — Они будут ловить нас у мыса Доброй Надежды. Они перекроют Индийский океан. «Тринидад» станет приманкой. Вы пойдете путем, который никто не считает возможным.

Он не сказал им правду. Он не сказал, что в реальной истории этот путь стал для «Тринидада» смертельным приговором. Корабль попадет в полосу штормов, вернется обратно и будет захвачен португальцами. Экипаж сгниет в тюрьмах.

Алексей знал это. И все же отдавал приказ. Это было циничное, холодное решение: пожертвовать пешкой, чтобы спасти ферзя. «Тринидад» отвлечет внимание. Португальские шпионы донесут, что флагман остался на Молукках. Охота начнется за ним, а «Виктория» получит шанс проскользнуть незамеченной.

[Решение принято]: Разделение флота