— Леди выглядит просто волшебно, — похвалила меня одна из горничных. А модистка, нанятая специально для такого важного дня, уверяла меня, что столица еще не видела настолько прекрасной невесты.

За час до отбытия свадебного кортежа, в гардеробную вошла миссис Харт. Она неловко помялась на пороге, ожидая, когда я сама замечу ее, а затем подошла и наклонившись, тихо прошептала:

— Госпожа желает видеть вас.

— Вот как? – и почему я не удивилась? – Хорошо. Идемте, — я велела служанкам немного отдохнуть, не объясняя причину своего ухода – хозяйка не обязана оправдываться перед слугами, ведь это так в духе леди Пембелтон. А не стоило забывать, что я все еще играю ее роль! А затем пошла за Энн, попросив снять с меня вуаль.

Эдит лежала на постели, но выглядела вполне хорошо. На ее щеках играл румянец, а губы улыбались. Я даже успела подумать, что мы все ошибались и сестра не так плоха, как кажется. Все же, свою роль сыграло воспитание и окружавшее ее общество. Трудно быть доброй, когда от тебя требуют так много.

— Вы звали? – спросила, глядя на сестру. Я знала – Джарвис с ней еще не поговорил. У него был свой план. Оставалось только надеяться, что у Морвила все получится. И все же мне было немного стыдно перед Эдит. Я чувствовала, будто предаю ее.

— Да, — кивнула девушка. – Хотела взглянуть на тебя. Все же, ты будет в храме представлять меня перед обществом. Ты вообще в курсе, как много там будет приглашенных из высшего света? – брови Эдит надменно изогнулись. — А может быть, пожалует и сам его величество, — добавила она.

«Если Джарвису удастся сделать так, как он планирует, общество будет сильно удивлено и это еще слабо сказано!» — подумалось мне.

— Что смотришь, как пустоголовая кукла? – довольно резко спросила леди Пембелтон. – Скоро все закончится. После свадьбы ты приедешь в этот дом, а затем под покровом ночи покинешь его. А мы с лордом Морвилом отправимся в провинцию, привести в порядок мое здоровье и насладиться медовым месяцем.

Услышав такие слова, я опустила глаза. Ревность кольнула сердце, даже несмотря на то, что я знала – словам сестры не суждено осуществиться. Но она пока не в курсе нашего маленького заговора и злорадствует, не скрывая эмоций.

— И все же, я тебе благодарна, — смилостивилась девушка. – Когда вернешься, сразу приходи ко мне. Одарю так, что не пожалеешь, — последние слова прозвучали как—то подозрительно. Я посмотрела на леди Пембелтон и присела в книксене – почти идеальном – как учила миссис Харт. Последняя сейчас стояла за моей спиной.

— Ты все поняла, сестрица? – спросила Эдит.

И почему в ее устах слово «сестрица» прозвучало как удар хлыста?

— Да.

— Вот и хорошо. А теперь ступай и не посрами меня перед обществом, — пожелала Эдит.

Я кивнула, развернулась на каблуках и вышла из комнаты, чувствуя на спине пристальный взгляд поддельной леди.

Стало любопытно, как она, да с таким характером, перенесет правду? Боюсь, для нее это, действительно, станет серьезным ударом.

***

Скоро все закончится. Вот что я повторяла, когда выходила из особняка, провожаемая слугами. Они не знали истинного положения вещей и искренне радовались за нас с Джарвисом. И только миссис Харт, которая должна была радеть сильнее остальных, отчего—то шла рядом мрачнее тучи. Ей надлежало сопровождать меня до экипажа. Затем она вернется к своей любимой хозяйке и вместе с ней станет ждать, когда завершится этот фарс.

Только все будет не так, как планирует Эдит. Правда, Энн этого знать не стоит.

— Будьте счастливы, миледи!

— Мы будем ждать вашего возвращения уже в качестве супруги лорда Морвила!

— Вы так прекрасны, что затмеваете собой солнце!

Эти и другие фразы летели мне вслед. Я шла, улыбалась, крепче сжимала в руках букет из белых роз, и пыталась успокоить сердце, точно зная, что смогу выдохнуть спокойно, лишь когда все завершиться.

Утром мой отец и Джарвис ездили к поверенному. Сэр Фредерик взял с собой все документы, подтверждающие наше родство и мое настоящее положение в обществе. Затем Джарвис должен отправиться за мной верхом, а отец уже будет ждать нас в храме. Он же и поведет меня к алтарю.

Казалось бы, нет повода для волнения! Джарвис сделает все возможное и невозможное, чтобы защитить меня. Но в груди алым цветком расползается страх. На его фоне я даже немного забыла о том, что скоро стану леди Морвил. Да, подумалось мне, недолго я буду носить фамилию Хатчисон.

— Счастья вам и удачи! – крикнул кто—то, а затем один из лакеев подал мне руку и помог забраться в салон экипажа.

— Госпожа, — миссис Харт застыла у раскрытой дверцы, глядя на меня так встревоженно, что я невольно нахмурилась.

— Ты что—то хотела мне сказать? – спросила я.

Энн открыла рот, подалась вперед, а затем сомкнула губы и покачала головой.

— Нет, миледи. Я просто хотела пожелать вам счастья.

Не знаю, почему, но я вздохнула и выдавила из себя скупую улыбку. Играть ради миссис Харт не хотелось.

— До встречи, Энн, — сказала я и сделала знак лакею. Тот закрыл дверцу и забрался на запятки экипажа, украшенного цветами и лентами. А еще спустя миг карета покачнулась, звучно свистнул хлыст, и мы поехали прочь со двора.

В какой—то момент я выглянула из экипажа и посмотрела на окна второго этажа. Там располагались покои, принадлежавшие Эдит. Те, где какое —то время жила и я.

За занавеской качнулась тень. Мне на миг показалось, будто там стоит леди Пембелтон и смотрит, как я уезжаю.

— Она вас предала и не нашла в себе силы предупредить об этом, — прозвучал тихий голос.

Я повернула голову и посмотрела на расступившиеся тени, открывшие мне Питера Бонса. Теневой маг сидел напротив, спиной к движению. Сложив на груди руки, он пристально смотрел на меня, затем добавил:

— Я надеялся, совесть не позволит ей пойти на такое.

Усмехнувшись, я покачала головой и, отложив букет в сторону, откинулась на спинку, на миг прикрыв глаза.

— Энн можно понять, — прошептала я. – Она любит Эдит так, словно это ее родной ребенок. Она предана ей без меры.

— Когда—то я был похож на миссис Харт, — задумчиво проговорил Бонс. – А потом жизнь меня научила, что подлость всегда остается подлостью. И ее нельзя ничем оправдать. Даже любовью. – Он бросил взгляд в окно на проплывавшие мимо дома и задумчиво добавил: — Особенно любовью. Подобное уничтожает само понятие любви. Потому что это самое искреннее чувство. Любая тень, любое пятно – и это уже не любовь. У Энн глупая зависимость. Рабские повадки. Я следил за ней. Поверьте: вы ей нравитесь, Джейн.

— Видимо, не настолько, чтобы помочь мне, — я усмехнулась, прищурив глаза.

— Не настолько, — согласился Бонс и сел глубже, прячась от сторонних взглядов.

Пока экипаж ехал по главным улицам, прохожие, завидев ленты и цветы, счастливо улыбались мне, махали руками, кивали и всячески пытались выразить свою радость. Это на время помогло мне расслабиться, а затем жилые кварталы с высокими дорогими домами, постепенно остались позади. Им на смену пришли низкие, темные здания, отчего—то напомнившие мне трущобы.

— Что—то не так, — шепнула я, привлекая внимание Питера. Но Бонс уже и сам все заметил. Он привстал и постучал тростью по потолку экипажа. Но карета уже и без стука мага начала сбавлять ход.

— Милейший, вам не кажется, что мы свернули не туда? — спросила я, крикнув во весь голос, повторяя интонации сестрицы.

Не утруждая себя ответом, кучер придержал коней, а затем и вовсе остановился.

— Так и было задумано? – спросила я, выглянув в окно на темные стены ближайшего дома.

— Оставайтесь здесь, — велел Питер.

Я подумала было, что Бонс сейчас выберется наружу, поговорит с кучером. Все же Джарвиса пока не было. Впору было волноваться! Но Питер остался на месте, а затем и вовсе удивил меня когда, потянувшись ко мне, схватил за руки.

— Что вы… — я не успела возмутиться до конца. Теневой маг прижал меня к себе.