– Вам не стоит отказываться от своей крови, миледи. Ведь лорд Пембелтон ваш единственный родственник. И он искренне переживает…

– Состояние здоровья пока, увы, не позволяет мне принимать гостей, – ответила я. – Даже родственников. Полагаю, у дядюшки Энтони найдется достаточно дел, кроме посещения больной племянницы.

Броммер моргнул, затем поправил очки на носу, подхватил свою сумку и попрощавшись, вышел. Энн проводила лекаря до дверей, а когда вернулась, я облегченно выдохнула и растеклась под одеялом, чувствуя себя выжатой до предела. А ведь это был обычный разговор! Но я думала над каждым произнесенным словом, стараясь говорить правильно, чтобы этот человек не заподозрил обман.

– Ушел, – миссис Харт закрыла дверь и прижалась к ней спиной. По ее губам скользнула довольная улыбка, полная облегчения. – Вы справились! – похвалила меня женщина. – Это было почти идеально. Я смотрела на вас и видела леди Эдит. В какой–то момент мне даже стало страшно, насколько вы с ней похожи. И речь, и взгляд… А теперь с этими волосами и другим цветом глаз, вас не отличить!

Я глубоко вздохнула, ощутив запоздалую нервозность.

А ведь это только первый день, подумала с отчаянием. Что же будет дальше?

Дальше все оказалось сложнее, чем я могла себе представить.

С самого утра, закрывшись от слуг, миссис Харт взялась за мое обучение. Она принесла из кухни целый поднос приборов, накрыла стол и стала учить меня, как вести себя во время трапезы в обществе.

– Мне кажется, я никогда не запомню, с какой вилкой что едят, – пожаловалась я, когда в очередной раз перепутала приборы.

– Жаль, что вы не прислуживали господам, – посетовала Энн, – лакеи отлично знают столовый этикет.

– Я убирала, мыла и стирала, – ответила со вздохом, – мне было не до ложек и вилок.

– Понимаю, – кивнула миссис Харт и, снова разложив приборы в правильном порядке, спросила, – итак, леди Эдит, что мы используем для блюд из рыбы?

Я подняла правильную вилку и Энн довольно кивнула.

– Рыба после жарки, тушения и прочего, имеет нестабильную консистенцию, – проговорила женщина, – трезубая вилка не позволяет ей распадаться.

Я вздохнула, а миссис Харт лишь усмехнулась.

– Продолжим? – спросила она.

Я кивнула, мысленно ужасаясь тому, как много должна знать леди из общества. И еще битые два часа, вплоть до обеда, мы с Энн изучали столовый этикет. Когда же моя мучительница позволила мне отдохнуть, а сама собрала приборы, я устало откинулась на спинку дивана, вытянув вперед ноги. Сейчас мне казалось, что проще перестирать все белье для миссис Уолш, чем сидеть вот так часами над неподдающейся наукой.

– Возвращайтесь в постель, – велела уходя Энн. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли обед. Мы ведь помним, что вы еще слабы. И да, – миссис Харт смерила меня надменным взглядом, – леди так не сидят. У настоящей леди спина всегда прямая, а ноги… – она покачала головой, и я сменила позу, понимая, что Энн права.

– После обеда я дам вам час на отдых, а затем мы займемся присутственным этикетом, – заявила женщина. А в ответ на мою вопросительно изогнутую бровь она объяснила: – Это правила поведения в общественных местах. Вы же помните, что через три дня идете в театр вместе с лордом Морвилом?

Еще бы мне не помнить! Я даже ждала этого момента… с дрожью в коленях. Но, признаться, посмотреть театральное представление было очень интересно. Ведь это был настоящий театр, а не балаган, иногда приезжавший в трущобы. Я вспомнила серую кибитку, актеров, выступавших на деревянной сцене, причем игравших отвратительно, и представила себе настоящий театр – тот, с колоннами, находившийся в центре города. Несколько раз я проходила мимо белоснежного здания. Даже рассматривала афиши. Но никогда не была внутри. И вот теперь мне представится такая возможность.

***

На обед был куриный бульон, салат из свежих овощей и булочка с чаем. Есть пришлось под бдительным взглядом служанки. Девушка смотрела на меня с неподдельной тревогой. Казалось, бедняжка только и ждала, что я упаду в обморок после первого глотка. Затем она облегченно вздохнула и, собирая посуду, радостно произнесла:

– Как же хорошо, что у вас есть аппетит, леди Эдит, – а затем добавила с важным видом, – значит, вы идете на поправку.

Я откинулась на подушки и устало закрыла глаза, продолжая играть роль. Девушка поспешно удалилась и целых полчаса я провела в постели, глядя в окно, непривычная к подобному образу жизни, когда тебе ничего не надо делать и все за тебя делают другие.

Поэтому, когда в покои вошла миссис Харт, я почти обрадовалась ее появлению, но уже спустя час наших занятий, поняла, что лежать в постели было менее утомительно.

– Вам надо много читать. Вы же умеете? – спросила меня Энн, устроив небольшой перерыв. – Ах да! – не дождавшись ответа, продолжила женщина, – вы же говорили, что умеете и читать, и писать. Что это я?

Она поднялась и вышла из покоев, а когда вернулась, принесла с собой несколько книг и пишущие принадлежности. Положив на стол конверт, миссис Харт велела:

– Откройте и посмотрите. Это одно из писем леди Эдит. Вы должны попытаться повторить ее почерк.

Я не стала спрашивать, для чего это надо. Сделала, как было велено.

В конверте лежало письмо, адресованное управляющему имения Красные холмы. Я пробежалась взглядом по ровным строчкам, оценив изящество почерка леди Пембелтон. Матушка когда—то говорила, что по почерку можно понять характер человека. Так вот, леди Эдит показалась мне умной, целеустремленной. Одно то, в каком повелительном тоне было выдержано письмо, свидетельствовало о многом. Указания леди давала четкие, я бы даже сказала, строгие.

– Попробуйте повторить, – миссис Харт дала мне перо, – и не бойтесь испачкаться чернилами, – добавила она, – они магические и не проливаются.

Женщина пододвинула ко мне чистые листы бумаги и села ждать, пока я начну упражняться. Писать под ее пристальным взглядом было немного неловко. Но спустя несколько минут я настолько увлеклась подделкой чужого почерка, что почти забыла об Энн. А вот она обо не мне забыла. Я очнулась от письма, когда услышала ее голос, раздавшийся над плечом.

– А что? Вполне достойно.

Миссис Харт взяла исписанный лист и сравнила его с письмом, написанным рукой леди Пембелтон. Она несколько секунд водила глазами с листа на лист и обратно, затем положила все на стол и посмотрела на меня.

– Вы полны неожиданностей, – заявила Энн. – Девушки из трущоб обычно не обладают подобными талантами. – Она подала мне чистый лист и велела, – а теперь потренируйтесь над росписью леди Эдит. Мне кажется, у вас получится, – женщина указала мне на размашистую подпись, и я решительно взяла в руки перо, приготовившись заниматься дальше.

***

– Милорд, – дворецкий низко поклонился, – к вам доктор Броммнер, – отчеканил слуга.

– Что? – сэр Энтони поднял тяжелый взгляд от бумаг и изогнул брови. – По какому вопросу? – уточнил Пембелтон.

– Доктор Броммнер утверждает, что принес вам чудесные новости о вашей племяннице, – ответил дворецкий.

Лицо сэра Энтони вытянулось от удивления.

– Что? – он выдержал паузу, затем холодно сказал: – Пусть проходит.

– Да, милорд.

Дворецкий вышел, а секунду спустя в кабинет лорда Энтони Пембелтона вошел доктор Броммнер. Суетливо поклонившись, он приблизился к столу милорда и получив позволение присесть, занял широкое кресло, поставив на колени сумку.

– Добрый день, сэр Энтони, – произнес доктор.

– Насколько он добрый, мне еще предстоит узнать, – парировал Пембелтон, пристально рассматривая собеседника. – Что еще за новости? Что с Эдит? Ей стало лучше? – голос мужчины дрогнул и Броммнер решил, что это от волнения.

– О, да! Леди Эдит пришла в себя, – улыбнулся Генри Броммнер, – и скоро пойдет на поправку, уж помяните мое слово!