Леди Пембелтон даже приподнялась на локтях, не сводя пылающего взора с лорда Морвила.

— Любите? – спросила она с толикой издевки. – Что, если вы сейчас также ошибаетесь, как ошиблись, решив, что я ваша судьба? Вы не подумали об этом, милорд?

Он ожидал подобного вопроса.

— Подумал. Теперь я точно знаю свои чувства. Поверьте, это не одно и то же.

Эдит рухнула на подушки.

— Нет, — выпалила она. – Я никогда не унижу свой род разводом! В моей семье никто никогда не разводился.

Джарвис покачал головой.

— Но разве вы любите меня, Эдит? – спросил он.

Девушка усмехнулась.

— Что вы заладили, любовь, да любовь! – произнесла она резко. – Что вам эта девчонка? Вы должны осознавать, что она всего лишь бастард! Неужели славный род Морвил разбавит кровь незаконнорожденной? – Эдит пристально посмотрела на жениха. – Да, мы с вами не любим друг друга. Но многие семьи так живут. Мы не станем исключением из правил. Вы постепенно привыкнете ко мне, а я привыкну к вам. И я смогу родить вам детей, которых не нужно будет стыдиться, как и вашей избранницы.

Джарвис нахмурился. Ему не нравилось то, как отзывается о Джейн леди Пембелтон. Но он пытался списать горькие, злые слова девушки на обиду и уязвленную гордость.

— К тому же, я могу сделать вам уступку, — Эдит впилась взглядом с лорда Морвила. – Нравится вам эта Джейн, так сделайте ее своей любовницей. Для бастарда будет честью делить постель с благородным мужчиной. Я не буду против, особенно если в свете вашего увлечения, вы закроете глаза на мои, — она попыталась улыбнуться, а Джарвис встал. Он смотрел на невесту и не верил своим ушам. Да что она вообще такое говорит?

— Да, — вдохновленная своей идеей, продолжила леди Пембелтон, — я даю обещание, что дети будут от вас. Но я тоже бы хотела получить свою часть удовольствия на стороне. Это будет честно.

— Я надеюсь, в вас сейчас говорит уязвленное самолюбие, — предположил Морвил.

— Отчего же? – Эдит вопросительно изогнула бровь. – Я просто предлагаю вам выход из сложившегося положения. Вы ведь уже купили дом для мисс Грей? – спросила она и не дождавшись ответа Джарвиса, продолжила: — Вот и будете посещать ее, когда вам заблагорассудится. Поверьте, мой дорогой, не каждая жена сделает подобную поблажку будущему супругу. Вы должны ценить мою доброту.

Джарвис отошел на шаг, глядя на невесту так, словно видел ее впервые.

— А что? — спросила Эдит резко. – Женщина разве не человек? Вам, мужчинам, можно, а нам нет?

Морвил покачал головой.

— Я смотрю на вас, Эдит, и понимаю, что совершенно не знал женщину, с которой собирался связать свою жизнь, — сказал он после короткой паузы.

— И вы свяжете ее, — сказала девушка, — потому что слишком благородны, чтобы забрать свое слово назад. Я вас знаю, Морвил.

Несколько секунд оба молчали и только смотрели друг на друга. Эдит не выдержала первой.

— Подумайте, мой дорогой. И поговорите с Джейн, — сказала она. – Если мисс Грей даст свое согласие…

— Вы не поняли меня, Эдит, — сухо произнес Джарвис. – Я не хочу делать из Джейн свою любовницу и менее всего полагаю обидеть ее чистое сердце.

Леди Пембелтон мягко улыбнулась.

— Мы были откровенны друг с другом. Я предложила вам то, что смогу дать. Теперь ваш выбор, лорд Морвил. Но развод вы не получите. Это я обещаю.

Он понимающе кивнул. Во взоре мужчины промелькнула горечь.

— И не смотрите на меня так. Лучше готовьтесь к свадьбе. Вы даже можете провести первую брачную ночь с моей так называемой сестрицей. Я не против. Я не жадная.

Джарвис усмехнулся.

— Если бы вы любили меня, Эдит, то никогда не произнесли бы подобных слов, — заявил он.

— Но я не люблю и не скрывала этого с самого первого дня нашей встречи. Ничто не изменилось. Мне нужны мои земли и деньги. Мне нужен мой титул, который я подарю своему наследнику, рожденному от вас, — выражение лица девушки вдруг стало мягче. – Ну, лорд Морвил, не будем ругаться. Все еще может быть хорошо для нас обоих. Я ведь не жестока и понимаю ваши чувства к мисс Грей.

— Полагаю, разговор окончен, — отчеканил маг.

— Да. Тем более что я слишком устала. Меня выматывают затяжные беседы, — Эдит вздохнула. – Будете уходить, позовите Энн. Я желаю, чтобы она почитала мне и развлекла. Уже не дождусь, когда смогу покинуть эту комнату и снова стать сама собой…

Она что—то еще говорила, но Джарвис уже не слышал. Он вышел из комнаты невесты, заметив миссис Харт и сестру смирения, ожидавших в коридоре. Не сказав Энн ни слова, Морвил направился прочь, хмурясь и чувствуя себя так, словно его обвели вокруг пальца. Именно сейчас он понял, что дал слово той, кто его не заслуживает. И, возможно, в какой—то степени, случившийся минуту назад откровенный разговор самую малость, но развязал ему руки, освободив, по крайней мере, от чувства вины.

Наверное, мне не следовало волноваться. Замуж выходила не я и не мое имя будет стоять в регистрационной книге королевства рядом с именем Джарвиса. Не я, а Эдит, по закону станет называться леди Морвил. И все же я переживала так, как, наверное, переживают все невесты. Мое состояние заметила даже Энн, хотя она в последнее время вообще мало что замечала, кроме своей госпожи.

Скоро, и я это осознавала почти без боли, мне придется покинуть особняк и вернуться к матери. Но если о ком я и жалела, так это о Джарвисе. Ни о деньгах, ни о роскоши и дорогих нарядах, даже не об украшениях… Я жалела о том, что никогда не станет моей судьбой.

Свадебное платье было готово. Внесены необходимые правки. Танцем для молодых было решено сделать столь модный в столице вальс. К тому же его я уже умела танцевать. Так что краснеть перед гостями не придется.

Дом готовился к свадьбе. Все заметнее суетились слуги. Все чаще мне приходилось решать проблемы выбора блюд или замены. Выбирала, к слову, не я. Чтобы одобрить меню, мне приходилось каждый раз ходить к леди Пембелтон. А, как оказалось, вкусовые предпочтения у сестры менялись едва ли не каждый день. Даже погода и то была стабильнее, чем Эдит. Миссис Харт устала бегать от меня к своей госпоже. Эдит желала знать, что, где и как происходит. Что и где делается.

Она хотела быть в курсе всех приготовлений, но указания отдавала из своей комнаты, куда заглядывали только Энн, сиделка леди Пембелтон – сестра смирения и мы с лордом Морвилом. Я даже чаще, чем он.

Право слово, когда Эдит была без сознания, жить было легче. Рассуждая подобным образом, я ругала себя за подобные мысли. Мне казалось, что я не должна думать плохо о сестре, но Эдит была совсем не такой, какой я ее себе представляла. Каждый день открывал для меня новые черты ее характера. И увы, не все они мне нравились.

В итоге я сделала вывод, что леди Пембелтон упрямая, избалованная, в чем—то капризная и между тем, сильная, хранившая в себе настоящий стальной стержень. Порой она баловала меня поддельной мягкостью. Но чаще смотрела так, словно я была помехой к ее счастью.

— Вы должны понимать, Джейн, — как—то осторожно заметила миссис Харт, когда в очередной раз пришла за мной, чтобы проводить к хозяйке. – Она пережила так много… Она попросту еще не пришла в себя. Слишком слаба. Слишком устает. Ума не приложу, что бы мы делали без вас! Вы замечательно заменяете ее. Видимо, это благодаря вашей крови. Она не вода. Матушка леди Эдит была из родовитой семьи, и вот…

Миссис Харт все говорила и говорила, а я думала о том, кем был мой отец. Правда, пока не горела желанием отыскать его, если только последний еще был жив.

Так в размышлениях я не заметила, как подошла к комнате сестры. Миссис Харт распахнула предо мной дверь, и я переступила порог, удивившись тому, что окна в комнате оказались раскрыты, а сама Эдит сидела, откинувшись на подушки, и перебирала драгоценности в костяной шкатулке.

— Миледи, — Энн присела в книксене, и я последовала ее примеру.

— Вот и вы, — не поднимая взгляда от своих сокровищ, Эдит надела на палец перстень с большим рубином и, вытянув руку, принялась любоваться игрой света на гранях драгоценного камня. – Не правда ли, выглядит замечательно, — промурлыкала она совсем бодро. – Люблю алый. Это цвет крови. Цвет жизни, — взгляд девушки метнулся ко мне. – Джейн, — позвала она почти мягко, — я тут подумала, что следует передать повару, пусть испечет два праздничных торта. Один вы с Джарвисом поставите на свадебный стол, а второй мы с ним разрежем, когда все закончится.