Машина трогается с места, и я прислоняюсь к плечу Элио, чувствуя, как на меня волнами накатывает усталость. Я должна чувствовать облегчение. Даже с триумфом. Мы выжили. Мы вместе. Ронан дал нам своё благословение, хоть и неохотно.

Но я чувствую только усталость. Такую, сильную усталость.

— Энни. — Голос Элио звучит мягко и неуверенно. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, и от того, что я вижу в его глазах, у меня перехватывает дыхание. В его взгляде радость смешивается со страхом, удивлением и чем-то ещё, что я не могу назвать.

— Что? — Спрашиваю я.

Он лезет в карман и достаёт что-то тонкое и белое. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что это.

Тест на беременность.

Мой тест на беременность.

— Ронан нашёл это в пентхаусе, — тихо говорит Элио. — Он показал мне его, когда допрашивал меня. Прежде чем я сбежал, чтобы найти тебя.

Моё сердце замирает в груди.

— Значит, ты знал ещё до того, как Десмонд что-то сказал, — шепчу я.

— Да. — Элио обхватывает моё лицо руками и большим пальцем смахивает слёзы, которые наворачиваются на глаза и внезапно текут по щекам. — Ты беременна. От меня.

От того, как он произносит это почти шёпотом, у меня сжимается сердце.

— Ты... — мне приходится остановиться и с трудом сглотнуть. — Ты не против?

— Не против? — Элио смеётся, и в этом смехе столько счастья, что у меня замирает сердце. — Энни, я более чем не против. Я... — Он замолкает и качает головой. — Я вне себя от радости. В ужасе, но вне себя от радости.

— В ужасе? — Переспрашиваю я.

— Конечно, я в ужасе. — Он притягивает меня к себе, и я оказываюсь практически у него на коленях. — Я стану отцом. Я буду нести ответственность за крошечного человечка. За нашего ребёнка.

— Но ты счастлив? — Мне нужно услышать, как он это говорит. Мне нужно знать, что он этого хочет. Что он не пожалеет об этом неожиданном решении. Что ещё не слишком рано. Что он не будет жалеть о том, что всё произошло именно так, пока у него есть я. Мы.

— Я так счастлив, что едва могу дышать, — говорит Элио хриплым от волнения голосом. — Энни, ты носишь моего ребёнка. Ты есть у меня. У нас будет семья. Как я могу быть не счастлив?

Слёзы текут быстрее, но это хорошие слёзы. Слёзы счастья.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Я так сильно люблю тебя, Элио.

— Я тоже люблю тебя, сердце моё. — Он наклоняется и целует меня, нежно, сладко и долго. — И я собираюсь провести остаток своей жизни, доказывая тебе и Ронану, что я достоин вас обоих.

Я целую его в ответ, вкладывая в этот поцелуй всё, что чувствую. Всю мою любовь, всю мою надежду, все мои мечты о нашем будущем. Когда мы наконец отрываемся друг от друга, мы оба тяжело дышим, прижавшись лбами друг к другу.

— У нас всё будет хорошо, — шепчу я. — Правда?

— У нас всё будет лучше, чем просто хорошо, — обещает Элио. — Мы будем счастливы. Все трое. — Он отстраняется, касаясь пальцами моей щеки. — Мы слишком долго ждали этого, Энни. Я не допущу, чтобы прошла ещё одна секунда, в которой мы были бы совсем не счастливы. В которой я был бы совсем не твой, целиком и полностью.

Я закрываю глаза и позволяю себе поверить в это. Позволяю себе представить будущее, в котором мы с Элио будем вместе, где у нас будет наш ребёнок, где Ронан простит нас, и мы все будем одной большой, сложной, прекрасной семьёй. Это кажется невозможным. После всего, через что мы прошли, после всей этой лжи, предательств и переживаний на грани жизни и смерти, кажется невозможным, что у нас может быть счастливый конец.

Но когда Элио крепче обнимает меня, когда его рука ложится на мой ещё плоский живот, где растёт наш ребёнок, я позволяю себе надеяться.

На Элио, на нашего ребёнка, на наше совместное будущее.

На всё, что будет дальше, теперь, когда мы наконец-то вместе.

ЭЛИО

Кольцо прожигает дыру в моём кармане всю дорогу до поместья Ронана. Я ношу его с собой уже три дня, ожидая подходящего момента. Ожидая, когда наберусь смелости и сделаю это. Что нелепо, учитывая, что мы с Энни уже женаты. Учитывая, что она носит моего ребёнка уже три месяца и что мы живём вместе практически с той ночи, когда она прибежала ко мне за помощью.

Но это другое. Это не брак по расчёту, заключённый от отчаяния и необходимости защитить её от безумного плана Десмонда. Это я прошу её выбрать меня, по-настоящему и безоговорочно, перед её семьёй. Перед Ронаном.

Это я прошу его благословения сохранить то, чего я хочу больше всего на свете.

— Ты опять это делаешь, — говорит Энни, стоя рядом со мной, и её рука ложится мне на бедро. Даже этого простого прикосновения достаточно, чтобы немного унять нервную энергию, бурлящую в моих венах.

— Что? — Спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, что она имеет в виду.

— Это задумчивое, тягостное состояние, когда ты смотришь прямо перед собой и сжимаешь челюсти, словно готовишься к битве. — Она нежно сжимает мою ногу. — Элио, это всего лишь ужин. Мы уже дважды ужинали с Ронаном и Лейлой с тех пор, как... — Она замолкает, и я знаю, что она думает о той ночи на складе. О той ночи, когда я думал, что могу потерять всё. Когда я думал, что Ронан заберёт её у меня навсегда.

Я смотрю на неё, любуясь её нежно-голубым платьем, тем, как её тёмные волосы ниспадают на плечи, тем, как она сияет, как всегда говорят о беременных. Она никогда не выглядела так красиво. А через несколько часов, если всё пойдёт по плану, я сделаю ей предложение. Снова. На этот раз по-настоящему.

— Дело не в этом. — Говорю я ей, отказываясь вдаваться в подробности.

Она подозрительно прищуривается, но прежде чем она успевает что-то спросить, Диего подъезжает к воротам поместья Ронана. Массивные кованые ворота распахиваются, и мы подъезжаем к главному дому.

Всё ещё странно находиться здесь при таких обстоятельствах. Не так давно Ронан допрашивал меня о местонахождении Энни и угрожал пустить мне пулю в лоб, если я не скажу ему правду. А теперь я здесь, на воскресном ужине, как будто мы обычная семья. Как будто я не предал его доверие и не женился тайно на его сестре.

Как будто он не следил за мной, как ястреб, последние три месяца, ожидая, когда я облажаюсь, чтобы у него был повод осуществить свои угрозы.

Не то чтобы я мог его винить. Я бы поступил так же, если бы кто-то сделал со мной то, что я сделал с ним. То, что он вообще подпускает меня к Энни, говорит о его любви к ней, а не о том, что он меня простил.

Кольцо становится тяжелее в моём кармане, когда мы выходим из машины.

— Готов? — Спрашивает Энни, переплетая свои пальцы с моими.

Нет.

— Да.

Она смеётся, видя меня насквозь, и тянет меня к входной двери. Не успеваем мы постучать, как дверь распахивается, и мы видим Лейлу, жену Ронана. На её лице сияет улыбка, она на несколько месяцев больше беременна, чем Энни, и её живот виден под шёлковым платьем.

— Вы здесь! — Она тут же обнимает Энни, а затем удивляет меня, делая то же самое. Лейла стала нашим неожиданным союзником за последние месяцы. Она сдерживает Ронана, когда он выходит из себя, и напоминает ему, что Энни счастлива и в безопасности, а это самое главное. Напоминает ему о том, как развивались их собственные отношения. — Заходи, заходи. Ронан в столовой делает вид, что не смотрит на дверь.

Энни хихикает, и от этого звука у меня сжимается сердце. В последнее время она всё чаще так делает — смеётся, улыбается и постепенно отпускает то, что произошло с Десмондом. Ей до сих пор иногда снятся кошмары, она просыпается, хватая ртом воздух, и тянется ко мне в темноте. Но это происходит всё реже. Я не знаю, сколько времени ей понадобится, чтобы полностью исцелиться, если она вообще когда-нибудь полностью исцелится. Но я буду рядом, несмотря ни на что.

Когда мы входим, Ронан сидит во главе обеденного стола с бокалом вина в руке. Наши взгляды встречаются, и на мгновение я вижу, как на его лице мелькают все эмоции: гнев, чувство предательства, всплеск эмоций, которые я вижу каждый раз, когда мы оказываемся в одной комнате. Но затем его взгляд переключается на Энни, и выражение его лица смягчается.