Внедорожник сворачивает на знакомую улицу, и я понимаю, куда меня везут. Один из складов О'Мэлли на набережной. Я уже бывал там, по другую сторону баррикад. Я точно знаю, что происходит в этом здании.

Это плохо. Это хуже, чем плохо.

Я совершил ошибку, не сказав Ронану с самого начала. Я должен был ему довериться. Я должен был догадаться, что он будет работать со мной, чтобы обеспечить безопасность Энни. Вместо этого я попытался справиться со всем в одиночку, и теперь всё рушится. Я должен был убедить её, что пойти к нему было правильным решением. Поступить разумно, а не так, как мне хотелось, то есть сделать её счастливой со мной. Сохранить её доверие, её любовь, её желание, всё, чего я жаждал.

Теперь всё, над чем я работал, всё, что я построил, рушится. Моё братство с Ронаном разрушено. Мои отношения с Энни закончились. А Десмонд всё ещё на свободе, всё ещё представляет угрозу, всё ещё строит козни.

Я потерпел неудачу во всём.

Теперь вопрос только в том, даст ли мне Ронан шанс всё исправить, или этот склад станет для меня последним пристанищем.

ЭННИ

Тест лежит на столешнице в ванной лицевой стороной вниз, а я считаю до шестидесяти, и мои руки дрожат.

Они дрожат с тех пор, как я достала коробочку из пакета, который принесла мне Диана. Она не стала афишировать это и положила коробочку в пакет с другими продуктами, чтобы другие охранники не заметили. Но я видела беспокойство в её глазах, когда попросила её купить тест.

Я рада, что мне не пришлось просить об этом кого-то из мужчин.

Шестьдесят.

Я дрожащими пальцами беру тест и переворачиваю его.

Диана купила мне два дорогих теста. Тех, на которых в окошке написано «беременна», а не нужно расшифровывать полоски, переживая один из самых безумных моментов в своей жизни. И я чертовски благодарна ей за это, но меня снова тошнит, когда я вижу одно-единственное слово в крошечном окошке.

Ясно как день. Не может быть сомнений.

Я беременна.

Тест выскальзывает из моих пальцев и с грохотом падает в раковину. Я хватаюсь за край столешницы, колени внезапно слабеют, я начинаю задыхаться. На мгновение у меня кружится голова, как будто я вот-вот потеряю сознание.

Я беременна.

Ребёнком Элио.

Беременна от мужчины, которого я любила с детства. Мужчины, к которому я побежала, когда не знала, куда ещё податься. Мужчины, за которого я вышла замуж.

Мужчины, который ушёл и сказал мне, что мы не можем быть вместе, не пролив кровь и не погубив друг друга.

В горле застревает всхлип, и я прижимаю руку ко рту, чтобы сдержать его. Этого не может быть. Он кончил в меня всего один раз. Всего один раз.

Думаю, в католической школе не врали, когда говорили, что одного раза достаточно.

С моих губ срывается истерический всхлипывающий смех, и я прижимаю руку ко рту, вспоминая, когда у меня были последние месячные. Я едва ли беременна. Меньше двух недель. Ранняя стадия. Так рано, что если бы я захотела...

Нет.

Эта мысль возникает мгновенно, инстинктивно. Я прижимаю руку к своему всё ещё плоскому животу, и, несмотря ни на что, несмотря на страх, неуверенность и разбитое сердце, во мне просыпается что-то яростное и защитное.

Это мой ребёнок. Мой и Элио.

И я оставлю его.

Но что это значит? Это не решит ни одной из проблем, которые мы с Элио обсуждали, пока они не будут решены раз и навсегда. Это не изменит того, что он сказал, когда уходил. Он сказал, что мы должны покончить с этим, развестись и вернуться к своей прежней жизни. Он сказал, что у нас нет будущего.

Как мне сказать ему, что он скоро станет отцом?

Как мне сказать Ронану, что он скоро станет дядей, и я беременна от человека, которого он считает братом, от человека, который лгал ему несколько недель?

Как, чёрт возьми, мы теперь будем это скрывать? Разведёмся? Покончить со всем этим, ничего не сказав Ронану? Чтобы он не убил Элио за то, что тот солгал ему и женился на мне без разрешения?

Меня накрывает осознание масштабов происходящего, и я опускаюсь на закрытую крышку унитаза, закрыв лицо руками. Всё так запуталось. Всё, к чему я прикасалась, оборачивается катастрофой.

Если бы я с самого начала пошла к Ронану, а не побежала к Элио, мы могли бы найти другое решение. Если бы я не пыталась его защитить, если бы я просто пошла домой...

Ничего бы этого не случилось.

Но у меня не было бы этих дней с Элио. Я бы не вернула то, что мы так давно потеряли. И я не думаю, что всё это было притворством, независимо от того, во что он хотел меня убедить, чтобы «облегчить» ситуацию. То, как он смотрел на меня, прикасался ко мне, обнимал меня... это не было притворством. Его чувства были настоящими, даже если ситуация делала их невозможными.

Но невозможное не делает меня менее беременной.

Я встаю на дрожащие ноги и смотрю на себя в зеркало. Я ужасно выгляжу: бледная, глаза красные от слёз, волосы растрёпаны. Но я смотрю на своё отражение и принимаю решение.

Это мой ребёнок. Моя жизнь. Мой выбор.

И я буду бороться за него.

Если Элио захочет уйти, когда всё это закончится, ладно. Он может так поступить. Но я не позволю страху помешать нам жить вместе, растить нашего ребёнка. Если он любит меня, он будет бороться за меня. И я буду бороться за него.

Ронану придётся выслушать. Он боролся за свою жену, за Лейлу. Конечно, он поймёт. Конечно, он простит Элио, если я попрошу об этом.

Я умываюсь, собираю волосы в хвост, и начинаю поворачиваться, чтобы выйти из ванной, как слышу неясный звук, доносящийся, кажется, снизу. Может быть, из коридора. Крики?

Мне кажется, я слышу звук тяжёлых ударов. Не шагов, а чего-то более тяжёлого. Я застываю на месте, сердце внезапно начинает бешено колотиться в груди. По спине пробегает холодок.

— Диана? Диего?

Ответа нет.

Я нерешительно делаю шаг в свою спальню.

— Диана? Здесь есть кто-нибудь?

Наступает тишина. Не совсем обычная, она кажется тяжёлой, напряженной, как затишье перед бурей. И тут я слышу треск ломающегося дерева, звук захлопывающейся двери внизу.

Я зажимаю рот руками, подавляя крик, и отступаю к шкафу. Куда-нибудь, где можно спрятаться, куда угодно...

Я едва успеваю сделать три шага, как в дверях спальни появляется фигура.

Десмонд Коннелли.

Он улыбается, и на его лице... лице, которое я когда-то почему-то считала красивым, играет победная улыбка.

— Привет, Энни.

Я замираю, каждая клеточка моего тела напрягается от ужаса. Я понимаю, что в его руке пистолет, небрежно направленный в мою сторону.

— Оставайся на месте, — говорит он приятным голосом, как будто мы встретились за чашечкой кофе. — Нам нужно немного поболтать.

— Как ты... — мой голос звучит как шёпот. — Охранники...

— Мертвы. — Он говорит это так буднично, что требуется мгновение, чтобы осознать сказанное. — Все они. На самом деле это было даже не сложно. Твоему драгоценному Элио следовало бы выставить больше охраны, если он хотел обеспечить твою безопасность. Но, с другой стороны, я заплатил за то, чтобы в моём распоряжении было больше людей, чем он мог предположить. Когда дело дошло до того, чтобы найти тебя, Энни, деньги не были проблемой.

Мертвы. Диана, Винс, может быть, Диего… все они. Люди, которые защищали меня, погибли, потому что я была здесь.

— Не расстраивайся так. — Десмонд входит в комнату, и я инстинктивно отступаю. — Они были солдатами. Они знали, на что идут. Кроме того, мы оба знаем, что на самом деле это твоя вина.

— Моя вина? — Я едва могу произнести эти слова.

— Конечно. — Он всё ещё улыбается, всё ещё подходит ближе. — Если бы ты сразу приняла всё, что я хотел тебе предложить, во всем этом не было бы необходимости. Но нет, тебе пришлось бежать. Пришлось броситься на шею Элио и позволить ему поиграть в героя. Пришлось всё испортить.