Мой телефон вибрирует в подстаканнике. Я опускаю взгляд и вижу на экране имя Диего. Я перехожу на голосовую почту. Всё, что он хотел мне сказать, может подождать до окончания этой встречи. Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы пережить следующий час так, чтобы Ронан не узнал, что я прятал его сестру последние почти две недели. Что я женился на ней, и сделал её своей. И что я так сильно, бесповоротно влюблён в неё, что при мысли о том, чтобы отпустить её, мне хочется разбить кулаком лобовое стекло.

Я глушу двигатель перед особняком и какое-то время сижу в тишине, собираясь с мыслями. Мне нужно быть начеку. Нужно продумать свою историю. Насколько известно Ронану, я искал Энни так же усердно, как и он. Я проверил все зацепки, проследил за всеми возможными связями, но каждый раз оставался ни с чем.

Это не ложь. Не совсем. Я оберегал её, как и хотел бы он. Я просто не сказал ему об этом.

И я трахал её. И женился на ней. Это уже более серьёзные упущения.

Когда я захожу в особняк, атмосфера там напряжённая. Что-то не так, но почему бы и нет? Ронан рвёт и мечет с того самого утра, как узнал, что Энни пропала. Конечно, это место похоже на грёбаный мавзолей.

Я стучу один раз, прежде чем войти в кабинет Ронана, и толкаю дверь.

Ронан стоит у окна спиной ко мне и смотрит на поместье. Он в рубашке с закатанными рукавами, пиджак перекинут через спинку стула, а руки глубоко в карманах. Кому-то, кто его не знает, эта поза может показаться непринуждённой, но я-то его знаю. Он напряжён, на взводе. Это неудивительно.

— Ронан. — Я закрываю за собой дверь.

Он не оборачивается.

— Как давно мы знаем друг друга, Элио?

Вопрос застаёт меня врасплох.

— С детства. А что?

— Двадцать лет. — Он по-прежнему не двигается и не смотрит на меня. — Прошло почти двадцать лет с тех пор, как мой отец взял тебя под опеку. С тех пор, как ты стал мне практически братом. Мы выросли вместе. Меня, чёрт возьми, разорвало на части, когда тебя отправили в Чикаго. Как будто мой брат ушёл из дома... как будто Тристан ушёл.

— Я знаю. — Моя рука всё ещё на дверной ручке, тело инстинктивно распознаёт опасность, даже если разум ещё не успел среагировать. — Ронан, в чём дело?

— Ты сказал, что верен мне, когда вернулся. Что ты хочешь восстановить то, что разрушил Рокко. Что ты всегда будешь меня поддерживать, несмотря ни на что.

Блядь.

Он знает.

Я не знаю как, но он знает.

— Я говорил серьёзно, — говорю я, и мой голос звучит ровно, хотя сердце бешено колотится. — Я и сейчас так считаю.

— Тогда где моя сестра?

Вопрос повисает в воздухе между нами, как граната с выдернутой чекой, когда Ронан наконец поворачивается ко мне лицом. Я вижу это в его глазах: подозрение, едва сдерживаемый гнев, боль, скрывающуюся за всем этим. Он больше не просто подозревает. Он убеждён.

— Я не знаю, — говорю я, и слова горчат у меня на языке. — Я искал её, как...

— Не надо. — Слово хлещет, как удар хлыста. — Не смей, чёрт возьми, мне врать. Не сейчас. Не об этом.

Дверь распахивается, и я отшатываюсь назад. В комнату входят четверо мужчин и окружают меня. Моя рука инстинктивно тянется к пистолету, но голос Ронана останавливает меня.

— Я бы не стал. — Он смотрит мне прямо в глаза, и я никогда раньше не видел, чтобы он так на меня смотрел. Как будто я враг. — Если ты достанешь оружие, то умрёшь ещё до того, как оно покинет кобуру.

Медленно, осторожно я убираю руку от пиджака.

— Ронан, послушай меня...

— Нет. Ты, блядь, послушай. — Сейчас он достаточно близко, и я вижу, что на его лице тоже написано о бессонных ночах, о напряжении и беспокойстве, которые его гложут. — Я исколесил весь этот город в поисках Энни. Отслеживаю каждую зацепку, гоняюсь за каждым слухом, схожу с ума, думая о том, что с ней может сделать тот, кто её похитил. И всё это время ты был рядом со мной. Помогал мне в поисках. Предлагал что-то. Вёл себя так, будто тебе, чёрт возьми, не всё равно.

— Мне не всё равно.

— Заткнись. — Ярость в его голосе заставляет меня вздрогнуть. — Это закончится сейчас, Элио. Я знаю, что ты знаешь больше, чем говоришь мне. Ты, блядь, что-то скрываешь. Может, и не Энни, но что-то. И я собираюсь, блядь, выяснить, что именно.

У меня пересыхает в горле.

— Ронан, ты не понимаешь...

— Заставь меня понять. — Теперь он у моего лица, достаточно близко, чтобы я мог чувствовать тепло его дыхания. — Объясни мне, почему мой самый доверенный человек, брат, которого я выбрал, лгал мне, пока я сходил с ума от беспокойства.

Я мог бы рассказать ему сейчас. Я мог бы рассказать ему всё. Но я думаю, что в таком случае я умру, не успев произнести последнее слово. Что бы ни случилось дальше, ничего хорошего не будет... чёрт возьми, Ронан может захотеть допросить меня, а это будет непросто. Но я могу попытаться найти способ убедить его. Постараться придумать, как выбраться из этой ситуации и при этом остаться в живых.

— Это не то, о чём ты думаешь, Ронан. Я пытался тебе помочь. Я тоже хочу, чтобы она вернулась. Это не... — Я делаю вдох, пытаясь успокоиться. — Ты совершаешь ошибку.

На мгновение мне кажется, что он действительно может меня убить. Его рука тянется к пистолету на бедре, и я вижу, как напрягаются мышцы его челюсти, пока он пытается взять себя в руки.

— Сэр? — Спрашивает один из охранников. — Что вы хотите, чтобы мы сделали?

Ронан не сводит с меня глаз.

— Заберите его.

Охранники действуют быстро и хватают меня за руки прежде, чем я успеваю среагировать. Я не сопротивляюсь, в этом нет смысла. Я в меньшинстве и безоружен, и драка только усугубит ситуацию.

— Ронан, не делай этого, — говорю я, когда они заламывают мне руки за спину. — Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы найти того, кто это сделал. Энни всё ещё в опасности…

— У меня такое чувство, что теперь она будет в меньшей опасности. — Его голос холоден как лёд. — Обыщите его.

Охранники вытаскивают мой пистолет из кобуры, затем обыскивают меня на предмет оружия и находят нож, который я всегда ношу с собой. Оружие бросают на ближайший стол, а Ронан бесстрастно наблюдает за мной.

— Обыщите все конспиративные квартиры, которые принадлежали Де Луке до того, как его место занял Элио, — приказывает Ронан. — Все помещения, все квартиры, все склады. Я хочу знать, где именно находится Энни, и хочу, чтобы её немедленно привели ко мне.

У меня замирает сердце. Я боюсь, что он может привести Десмонда прямо к ней.

— Ронан...

Он кивает охранникам, и они начинают тащить меня к двери.

— Ронан, пожалуйста. — Я умоляю, и мне всё равно. — Не делай этого. Нам нужно работать вместе...

— Мы закончили работать вместе. — Он отворачивается к окну, отпуская меня. — Ты будешь находиться в безопасном месте, пока я не решу, что с тобой делать. И молись, чтобы, когда я найду Энни, она рассказала мне совсем другую историю, не ту, что я себе представляю. Потому что, если я узнаю, что ты причинил ей вред, если я узнаю, что ты каким-то образом принуждал её, я убью тебя сам. Брат ты мне или нет.

— Я бы никогда не причинил ей вред…

Он не оборачивается.

— Уберите его с моих глаз.

Они вытаскивают меня из кабинета, ведут по коридору, выводят во двор, мимо шокированных сотрудников и Лейлы, которая стоит на лестнице с широко раскрытыми глазами. Там их ждёт чёрный внедорожник с работающим двигателем, и они заталкивают меня на заднее сиденье.

Один из охранников садится рядом со мной, направив пистолет мне в бок.

— Не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость.

Я не отвечаю. Мне больше нечего сказать.

Пока мы выезжаем из гаража и вливаемся в городской поток машин, я смотрю на проплывающие мимо здания и думаю об Энни. О том, что в последний раз мы поссорились. О том, что я, возможно, никогда не скажу ей, что люблю её.

И о том, что я разрушил всё: наше с Ронаном братство, отношения с Энни, хрупкое доверие, которое я выстраивал годами. И всё потому, что я не смог держать руки подальше от единственной женщины в мире, которую должен был защищать от самого себя.