Грэм объяснял прописные истины, но это было то, чего я не знал. Вернее знал, но без примеров — это было абстрактное знание.

— То есть без целительского типа Дара никак?

— Никак. — Старик сдул стружку с деревяшки. — Поверь, пытались многие. Ты, конечно, можешь попробовать, но только впустую время потратишь. Да, жива восстанавливает нашу выносливость, но мы за это платим откатом и то же самое с усилением, только там откат ощутимее. Если бы я мог объяснить почему так, то объяснил бы, но я просто не знаю.

Грэм ненадолго умолк.

— А когда целитель лечит, то он тоже платит? — уточнил я.

— Конечно. У целителей очень сильные откаты: чем серьезнее рана, тем мощнее откат. Поэтому они не лечат всех подряд — это физически тяжело. Очень полезный Дар. Эх, будь у тебя такой Дар, даже слабенький, тебя бы с руками и ногами оторвали.

Он вздохнул.

Я кивнул, принимая информацию к сведению, но всё равно решил проверить. Теперь, когда у меня был избыток живы, почему бы не попробовать самому?

Я сосредоточился на повреждённом предплечье и попытался направить туда энергию. Жива послушно потекла по каналам и растеклась равномерно по всему телу, игнорируя мои попытки сконцентрировать её в одном месте. Она потекла по мышцам и… не задержалась там, потому что я не был уставшим. Она как бы говорила: «Что ты от меня хочешь? С тобой и так все в порядке.»

Попробовал снова. И снова. И снова… Результат был тем же.

Грэм оказался прав: целенаправленный приток живы к местам закалки ничего не давал. Тело брало ровно столько, сколько ему было нужно и распределяло энергию самостоятельно. Точно как с растениями, которым я давал живу: они принимали именно необходимое количество, не больше и не меньше. Словно бы попытки самостоятельного излечения нарушали какие-то «законы», если они тут, конечно, были. Я попробовал прикоснуться рукой и как бы «выпустить» живу наружу. Грэм только хмыкнул, и я понял почему: жива выпустилась наружу и мгновенно растворилась в воздухе.

Я задумался. Странно, я же передавал живу растениям (то есть они выступали «емкостями», ну а во время варки ингредиенты впитывали живу, которая служила для них «связующей» смесью), а тут она рассеивалась впустую. Ладно, сейчас не это главное.

— Убедился?

— Убедился, — признал я.

Старик помолчал, продолжая строгать. Деревяшка в его руках постепенно приобретала форму, кажется, это была ручка для какого-то инструмента.

— Раз уж ты так хорошо можешь использовать живу… — он вдруг остановился и повернулся ко мне. — Научу тебя одному приёму. Обычно его показывают намного позже, когда охотник уже освоил все базовые техники, но глядя на твою шею… — его взгляд скользнул по моим ранам, — думаю, тебе это нужно знать сейчас. В той ситуации могло бы помочь.

Я насторожился. Грэм редко предлагал что-то сам, обычно мне приходилось вытягивать из него информацию.

— Слушаю.

— Ты знаешь усиление, — начал он. — Это когда направляешь живу в мышцы и они становятся сильнее. Просто и понятно.

Я кивнул.

— Но есть и другая техника. — Грэм поднял руку и сжал кулак. — Если целенаправленно направить живу не в мышцы, а под кожу, прямо под неё, тонким слоем… –он постучал костяшками по своему предплечью, — можно не усилить часть тела, а укрепить её.

— Укрепить?

— Это похоже на усиление, но работает иначе. — Старик опустил руку. — Усиление даёт силу, а укрепление — защиту. Кожа становится прочнее, почти как после закалки. Ненадолго, конечно, только пока держишь живу. Но в бою эти секунды могут спасти жизнь.

Я мгновенно понял, какие перспективы это открывало. С моим запасом живы, с моей способностью быстро восполнять его… Если освоить эту технику, я смогу компенсировать физическую слабость тела!

— Как это делается?

— Принцип такой: живу нужно направить в нужное место, но не толкать её в мышцы, а словно раскатать тонким слоем прямо под кожей. Представь, что ты делаешь тесто — раскатываешь его скалкой, делая плоским и равномерным. Вот так же и с живой: ты берёшь её из корня, ведёшь к нужному месту — руке, груди или ноге, не важно — и там… — он сделал характерное движение ладонью, словно что-то разглаживая, — раскатываешь. То есть не даёшь ей уйти в мышцы или рассеяться, а держишь прямо под кожей, формируя защитный слой.

Я слушал, пытаясь визуализировать процесс в голове.

— Это создаёт барьер? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Грэм. — Кожа становится плотнее и жёстче. Ну а насколько именно, зависит уже от таланта и контроля самого одаренного.

Перспективы, которые это открывало, были огромными. А с моим запасом живы (который у меня был явно больше, чем у обычного травника) я мог удерживать такое укрепление дольше, и применять его чаще. Это был способ компенсировать мою физическую слабость и отсутствие боевого опыта.

— Покажешь? — попросил я.

Грэм усмехнулся.

— Показать-то могу, но толку от этого мало — это не то, что можно увидеть глазами.

Тем не менее, он закатал рукав своей рубахи, обнажив предплечье, покрытое шрамами и чёрными прожилками яда. Затем закрыл глаза на несколько секунд, сосредотачиваясь.

Я смотрел не отрываясь.

И вдруг кожа на его предплечье… изменилась. Не визуально, внешне она выглядела так же, но я почувствовал, что жива, которая раньше циркулировала в его теле слабым фоном, внезапно сконцентрировалась в одном месте и стала плотной, почти осязаемой.

Грэм взял нож и легонько провёл лезвием по коже. Металл скользнул, не оставив даже царапины, словно старик провёл ножом по дереву, а не по плоти.

— Вот так, — сказал он, опуская руку. Концентрация живы тут же рассеялась, вернувшись к обычному фону. — Это и есть укрепление. Не абсолютная защита, конечно, сильный удар всё равно пройдёт, особенно если это магическое оружие, но от обычных порезов, укусов и всяких мелочей самое то. При хорошем контроле ты можешь держать ее, а потом убрать и при этом не потратить ни капли живы.

Я кивнул.

— Попробую.

Грэм откинулся назад, скрестив руки на груди.

— Давай. Только не жди, что сразу получится. Это не усиление, тут контроль нужен тоньше.

Я закрыл глаза и сосредоточился на духовном корне, ощутил тёплую, плотную энергию внутри и мысленно зачерпнул небольшую порцию, направив к предплечью здоровой руки.

Жива пошла легко, я уже привык управлять ею для усиления мышц, но вот дальше начались проблемы.

Я попытался «раскатать» её под кожей, как говорил Грэм, представив, что энергия — это тесто, которое нужно распределить равномерным слоем. Толкнул живу, пытаясь удержать её на месте и… она тут же рассеялась, растворилась в тканях, вернувшись обратно в духовный корень, словно я пытался удержать воду голыми руками.

Я попробовал ещё раз: направил больше живы и толкнул её с большей силой… И она снова рассеялась, не задержавшись даже на секунду.

— Не получается, — признался я, открывая глаза.

Грэм рассмеялся — на этот раз открыто и почти весело.

— Думал, с первого раза получится? — он покачал головой. — Я тебе рассказал это на случай, если потом некому будет рассказать.

Я застыл. Вот оно что! Он смотрел на ситуацию под другим углом: если я видел возможности излечения, то он видел только приближающуюся смерть и пытался передать те немногие знания, которыми владел. Он ведь не знает, что я уже заказал Морне растения, которые могут замедлить течение черной хвори.

— Дед, с твоей хворью мы разберемся, поверь мне. — посмотрел я ему в глаза, — Я разговаривал с Морной, и есть растения, которые могут замедлить её течение, если их правильно приготовить.

Грэм застыл.

— Ты поэтому тогда расспрашивал про грибы? — неожиданно проявил он проницательность.

— В том числе. — не стал отпираться я, — То, что эти… — я махнул в сторону поселка, имея в виду лекарей и алхимиков, — Не нашли лекарства от черной хвори, не значит, что его нет.

Грэм молчал долго.

— Возможно ты и прав, — сказал он. — Ладно, не будем об этом. Я не договорил про укрепление: оно требует феноменального и точечного контроля живы. И контроль не только в том, чтобы направить энергию к коже, а и в том, чтобы усилием воли удержать ее там.