Я посмотрел на часы. Половина второго ночи. Потянувшись, начал собирать оставшиеся после ужина контейнеры и мелочовку обратно в пакет.

— Слушай, можно вопрос? — спросил Лев, и, судя по его эмоциям, я довольно точно мог угадать, что именно он спросит.

— Какой?

— Насчёт Анастасии.

Повернул голову и посмотрел на него. Забавную, конечно, тему для вопроса он выбрал. Может быть, раньше, заговори он об этом, то я бы обязательно искал бы в нём какой-то подвох. Особенно после того, как вспомнить их общее, скажем так, прошлое. И, разумеется, мотив бы у этого вопроса я увидел бы самый низменный. Но сейчас…

Блин, не знаю. После нашего разговора у меня в кабинете, когда он ушёл едва ли не хлопнув дверь, а после вернулся… Нет, не скажу, будто он вдруг стал весь из себя такой понимающий и покладистый. Если бы я плохо его знал, то решил бы, что он осознал свою ошибку и вернулся, потому что хорошо понимает две вещи. То, что я прав относительно его положения, и то, что ему нужна эта работа. А значит, собственной гордостью придётся поступиться. Хотя бы на время.

Но вот последние часы… Даже не знаю.

Я прекрасно чувствовал, насколько сильно некомфортно ему было в присутствии Анастасии. Даже более того, в какой-то момент мне нужно было отлучиться к себе в кабинет за документами, и я всерьёз опасался оставлять их обоих наедине друг с другом.

На моё счастье, когда вернулся, то обнаружил, что оба были живы, целы и здоровы. И вроде даже не подрались. Правда, напряжение между ними всё равно ощущалось.

Возвращаясь же ко Льву, то я уверен, что причина его состояния сейчас заключалась не в том, что он внезапно раскаялся или понял, каким козлом он был. Нет, нисколько. Точнее, не так. Возможно, он это понимает. Скорее всего, понимает, если верить тому, что я чувствую. Просто вместе с этим приходит осознание, что это понимание ничего не изменит. Настя никогда не будет добра к нему. Потому что есть вещи, которые не прощаются.

И Лев это видит. Знает, что если бы не его необходимость для меня и этого дела, она не стала бы его терпеть.

То есть, она находилась здесь не из-за него. Из-за меня.

— Ну спроси, — разрешил я.

— Вы с ней теперь вместе?

— Знаешь, что, Лев?

— Что?

— Я думаю, что тебя это волновать не должно.

Он немного помолчал, после чего просто кивнул.

— Понял.

— То есть, шансов у нас немного, я правильно понял? — негромко поинтересовался сидящий рядом Белов.

— Всё будет зависеть от вас и ваших инженеров, — абсолютно честно признался я, чем вызвал его недовольное ворчание.

— Это не вдохновляет, знаете ли.

— А вы в них не уверены?

— Я и в своих предыдущих юристах был уверен.

— А они, значит, обещали вам, что всё будет прекрасно?

Белов задумался, и его губы тронула лёгкая усмешка.

— Из-за их обещаний мы сейчас здесь.

— Вот и я к тому же. Не имею привычки врать своему клиенту.

Хотелось зевнуть, но этот низменный порыв я безжалостно подавил. В «Ласточку» вчера приехал в начале третьего. Быстро помылся и завалился спать. Четыре с половиной часа крепкого и здорового сна, конечно, слабо помогли, но всяко лучше, чем ничего.

Впрочем, имелись и хорошие новости. Князь сообщил, что завтра будут готовы новые документы для Ольги. Это действительно отличная новость. За ней постоянно следили люди Князя, да и я периодически звонил ей и заезжал за последние дни пару раз. Не скажу, что она прямо похорошела. Нет. Выглядела всё такой же потерянной, но хотя бы внешне стала получше. Нормальная еда, крепкий сон в постели и чистая одежда явно улучшили её самочувствие. Хотя бы физическое.

Но вот внутренне… Не скажу, что ей действительно стало хоть сколько-то лучше. Сложно там всё, и, что самое паршивое, я пока понятия не имел, как ей помочь. Потому что даже наличие документов вряд ли улучшит ситуацию. Что толку от возможности беспрепятственно уехать куда угодно, если ты банально не знаешь, как жить дальше. У меня вообще складывалось впечатление, что последний год она держалась исключительно на идее фикс. Что сможет сбежать. Что ей как-то удастся вырваться из города и начать новую жизнь… Чего она так и не сделала.

Может быть, потому, что подсознательно боялась этого? Потому что вообще не знала, с чего эту самую новую жизнь начать?

В этом между ней и Эри заключалось разительное отличие. Альфарка хорошо понимала, что она будет делать, когда сорвёт с себя рабскую печать. Для неё это был лишь пунктик в череде действий, и она чётко представляла себе, куда направится дальше. У Ольги подобная ясность отсутствовала напрочь.

В остальном же… В остальном же ребята очень удивились, когда я с утра пришёл и сообщил им, что план на процесс уже есть. Какой? А я вам пока не скажу. Ага. Именно. Лица у них тогда вытянулись.

Теперь, когда участие Штейнберга раскрылось, я начал задумываться о такой проблеме, как утечка информации. Не в том смысле, что я только сейчас об этом задумался. Когда от нас уходили именно те люди, которых мы хотели получить себе в клиенты, я сразу об этом подумал. И принялся проверять своих ребят. В том числе и с помощью своего дара. Я уже не тот парень, каким был два года назад. Если тогда я мог лишь пусть и с высокой долей уверенности, но определить, когда мне врёт человек по его эмоциям, то на сегодняшний день ситуация изменилась полностью. Я всё ещё не мог «видеть» ложь. Но я кристально чётко ощущал, когда эмоции человека не соответствовали тому, что он говорит. А дальше достаточно нескольких вопросов, чтобы уже убедиться окончательно.

Проблема заключалась только лишь в том, что ни один из моих ребят не врал и ничего не скрывал. Я ведь специально находил причину поговорить с каждым из них наедине. И сворачивал в разговоре на обсуждение этих тем. Спрашивал, что они думают о таком положении дел и прочее. Если бы среди них был тот, кто за это ответственен, то я бы знал.

Услышав шаги позади себя, обернулся, не вставая со стула, и увидел Берга, идущего через зал в нашу сторону. Барон шёл рядом с Романом и что-то обсуждал с ним. Роман пару раз кивнул, и Берг довольно улыбнулся.

— Ваше сиятельство, — с лёгкой издёвкой поприветствовал он меня, после чего повернулся к Белову. — Игорь. Сегодня я тебе предложение делать не буду.

— Я бы его и не принял, — сухо ответил Белов, косясь в сторону Романа. — Что, решил сменить адвоката?

Кажется, Берг только и ждал этого вопроса.

— Да, позвольте представить вам сына его сиятельства, графа Лазарева. Роман Лазарев из «Л Р».

Говорил он это прямо с придыханием. Явно рассчитывал, что название столь именитой фирмы должно ввести нас в ступор… И с Беловым у него это вышло. Может быть, мой клиент никогда не видел самого Романа и не знал его в лицо, но вот про его отца и фирму слышал точно. Это можно понять хотя бы по всколыхнувшимся эмоциям Белова, где теперь безраздельно царствовала тревога.

А вот я нисколько не удивился.

— Привет, Ром, — просто поприветствовал я его вставая со стула.

— Привет, Саша, — ответил он, пожав мою руку, чем явно удивил Берга.

Барон с непониманием уставился на Романа.

— Вы что, с ним…

— Ваша благородие, давайте займёмся делами, — по деловому проговорил Роман и указал рукой в сторону их стола, явно намекая, что не желает продолжать этот разговор.

— Да, конечно же. Конечно, — только и смог сказать Берг.

Бросив на меня ещё один удивлённый взгляд, он проследовал к своему столику вслед за Лазаревым.

— Это действительно сын Лазарева? — очень тихо поинтересовался у меня Белов.

— Да.

— Ты его знаешь?

— Да.

— Откуда?

— Работал с ним некоторое время.

— Он хорош?

— Очень.

— Ясно.

Ох сколько всего было в одном этом простом слове. Из Белова словно выпустили воздух. Он даже немного сгорбился на стуле, как если бы его позвоночник вдруг перестал нормально держать спину. Про эмоции я вообще молчу. Что говорить, если у противника сын одного из самых известных юристов в Империи, а у самого Белова бог знает кто. Надеждой на победу тут и не пахло.