И, чего уж скрывать, это было обидно. Но не потому, что она была хуже. Нет, хотя год назад Настя решила бы именно так, оскорбившись их более обширным знаниям. Как, например, это было в глупом споре с Сашей. Сейчас же она понимала банальную вещь. И Александр, и даже сидящий рядом с ним Лев имели за своими плечами кое-что большее, что давало им весомое преимущество перед ней. Они являлись практиками. А вот она, только-только выпустившаяся из универа, являлась теоретиком. Хорошим, с крепкими знаниями… Но всё-таки теоретиком.

Но это нисколько не означало, что она перестанет пытаться стать лучше.

— Тогда, может, ударить по тому, что его патентный аналог неполный? — предложила она. — Давайте покажем, что у него отсутствует раскрытие обязательных признаков для получения технического результата и…

— Без толку, — Саша поморщился и покачал головой. — Во-первых, текст его заявки можно получить в патентном бюро, а во-вторых…

— Во-вторых, — продолжил Лев, — твой брат просто заявит, что мы строим свой довод на домыслах. Судья такой аргумент никогда не примет.

В переговорной опять повисла молчаливая тишина, которая, впрочем, просилась недолго. Уже спустя несколько секунд её нарушило громкое урчание пустого желудка.

— Да боже мой, — не выдержала Лазарева. Она слышала это и раньше, но в прошлые разы оно хотя бы было тише. Сейчас Лев проурчал голодным животом на всю переговорку. — Возьми уже и поешь!

Конечно же, он отказался.

— Я не голоден.

Закатив глаза и подавив невероятное искушение выругаться, Настя встала со стула, взяла коробку со свининой с рисом и, сделав пару шагов, поставила её перед Калинским.

— Ешь, — безапелляционно приказала она. — Если ты думаешь о еде, а не о том, как решить это дело, то ты бесполезен.

Калинский бросил на Рахманова быстрый взгляд, на что тот лишь пожал плечами.

— Спасибо, — негромко отозвался Лев, явно избегая смотреть ей в глаза.

— Не за что.

Сказав это, Настя вернулась назад, на своё место и уселась за стол.

— Саша, может, возьмём перерыв? — предложила она. — Всё равно пока он ест…

— Да-а-а… — медленно протянул Александр, глядя на стол перед собой.

Нахмурившись, Настя присмотрелась к нему.

— В чём дело?

— Что?

— Я знаю этот твой взгляд, — уверенно произнесла она. — Что-то придумал?

— Не уверен, — искренне признался он. — Просто… нам действительно нужна передышка.

— Так я и сказала…

— Нет, я про то, что нам нужно как-то отложить процесс…

— Не выйдет, — отозвался Лев, быстро проглотив еду, чтобы сказать. — Судья…

Он резко закашлялся, явно подавившись, и Александр протянул ему открытую бутылку воды.

— Спасибо. Не выйдет. Судьи в патентных делах не любят затягивать их. Без уважительной причины ты не получишь отсрочку. Подобные процессы вообще решаются либо сразу, либо затягиваются бог знает на сколько. Потому они никому и не нравятся и никто особо не хочет ими заниматься.

Ну, это было не совсем так. Её отец любил подобные дела. Особенно если его фирма работала над ними по заказу крупных компаний.

Потому что они тянулись долго и можно было хорошенько потом заработать на дополнительных судебных издержках. От этой мысли Настя поморщилась. Выходит, что ребята опять правы.

— Просто нам нужно подготовить линию защиты так, чтобы слушание просто не успели закончить, — прервав его ответил Александр. — Я могу навязать Роману дискуссию о терминологии. Признак, существенный признак, функциональная необходимость, эквивалентность решений…

— Всё равно слишком похоже на затягивание, — сказал Лев, а Настя мысленно скривилась, быстро представив себе то, как Рома на это отреагирует. — Он поймёт, что ты делаешь.

— Да-а-а, — задумчиво протянул Саша. — Но! Если спорить по существу, а не искусственно — то это вполне допустимо. И тут Рома не отвертится. Если я грамотно создам ситуацию, где судья вынужден углубляться в технические детали…

— А что, если отдать решение на откуп третьей стороне? — вдруг предложила она.

Оба парня посмотрели на неё.

— В каком смысле? — спросил Александр. — Ты имеешь в виду отдельную судебную экспертизу?

Настя тут же кивнула.

— Да. Пусть решают они! Её ведь не назначали?

— Нет, — покачал головой Лев.

— Почему?

— Потому что в патентных спорах назначение судом отдельной экспертизы это крайняя мера, — пояснил Александр, а Лев следом за ним продолжил.

— До неё суд обязан проверить корректность патентной заявки формально, допустимость изменений формулы, наличие процессуальных оснований для отказа без углубления в технику. Короче, пока существует шанс «убить дело» расширением объёма прав, нарушением приоритета или там несоответствием описания формулы, они будут опираться на это.

— Именно, — подтвердил Александр. — Суд не назначает её, если стороны спорят, по сути, о разном. Они о воспроизводимости, а мы о допустимости. В общем, если не сформулирован точный предмет…

Голос Рахманова стих и он замолчал. Настя по лицу его видела, что Саша над чем-то задумался.

— Ты чего… — начал было Лев, но Настя тут же на него шикнула, чтобы не мешал.

— Я идиот, — спустя несколько секунд произнёс Александр.

— Не буду ничего на это говорить, — фыркнул Лев, чем тут же заработал себе испепеляющий взгляд со стороны Анастасии. — Что? Он сам это сказал. Тем более мы тут все вместе работаем. Один дружный коллектив, как большая семья…

— Тогда, похоже, что сейчас самое время рассказать тебе о том, Лев, что ты приёмный, — усмехнулся Александр. — Но я правда сглупил. Я так зациклился на том, что завтра буду стоять в зале суда с Ромой, что совсем забыл о том, что драться, по сути, мне нужно будет не с ним, а предыдущими адвокатами Берга.

Эта фраза вызвала у Насти недоумение.

— В каком смысле?

— В прямом, — пробормотал Лев и покачал головой. — Ну конечно же. Они сами её избегали!

Александр кивнул в ответ на его слова.

— Именно. Для них в тот момент экспертиза была игрой с риском, Насть. Пока её не было в уравнении — они могли выиграть процесс юридически. В случае же назначения прямой экспертизы это затягивает процесс и создаёт риск неожиданного вывода. Потому что как только будет оглашён вердикт…

— Потому что как только это будет сделано, чёрта с два мы уже что-то сможем переиграть, — закончил за него Калинский. — Лазарев вцепится в это решение зубами и руками.

— Но если решение будет в вашу пользу, то он ведь ничего сделать не сможет, ведь так? — уточнила Настя и Александр опять кивнул.

— Именно. Вот ведь засранец. Поэтому Роман и задержал своё ходатайство. Отсюда же быстрое рассмотрение. Он хотел заставить нас бегать по горящей земле…

— И у него это получилось…

— Не перебивай, Лев. Но да. Ты прав. Это будет игра в русскую рулетку.

Немного помолчав, Александр вдруг рассмеялся.

— Ладно. Почему бы и нет. В конце-концов зря что ли меня Браницкий в неё играть натаскивал. А противника в этой игре лучше него я не знаю. Попробуем.

— Ты понимаешь, что если дело не выгорит, то нам головы открутят? — спросил Лев, когда я вернулся назад в офис, проводив Настю до такси.

Я спокойно кивнул.

— Да. Не переживай, всё будет нормально…

— Во-первых, я не поклонник полагаться на авось, — бросил он мне в ответ. — А во-вторых, мы оба с тобой понимаем, что на этом всё. Ты правильно сказал. Это игра в русскую рулетку. Если Белов хотя бы немного ошибся, то…

— Успокойся, Лев, — перебил я его, вспомнив с каким лицом Белов рассказывал мне о своей фирме и про своего отца. — Он не ошибается. Я ему верю.

— Ну, это, конечно, очень здорово, что веришь, но я всё равно считаю, что лезть туда, где решение будет зависеть не от тебя — дурная идея.

Прошло почти три часа. Мы обсудили всё, что только можно. Завтрашний спор с Романом. Выбрали места, на которые будем давить. Выбрали способы закрутить Романа вокруг пальца так, чтобы он никак не смог выбрать из этой небольшой ловушки, пусть в его отношении я не особо верил в то, что это сработает. Сейчас главное указать ему неверное направление и надеяться на то, что он сам по нему пойдёт. Остальное уже не так важно.