С этими словами он извлёк из кармана конверт и протянул его мне.

— Что, ещё одно невероятно щедрое предложение, от которого я не смогу отказаться?

— О, нет. Совсем нет, Александр. Скорее это… — Павел сделал задумчивое лицо, словно на самом деле пытался подобрать наиболее подходящее слово, но я слишком хорошо его знал, чтобы поверить в подобную пантомиму. — Как я и сказал, это небольшая профессиональная услуга. От человека, который очень не любит, когда другие пытаются загребать раскалённые угли его руками.

Сказав это, он повернулся обратно к панели и нажал на кнопку разблокировки лифта. Не прошло и нескольких секунд, как кабина двинулась дальше, продолжив спуск.

Остаток пути до первого этажа прошёл в молчании, а когда я вышел из лифта, Лазарев улыбнулся мне и вновь коснулся панели, на прощание помахав мне рукой. Это только ещё больше убедило меня в причине разговора.

Прямо там, не отходя от лифта, я открыл конверт и достал лежащий внутри документ. Сначала не понял, за каким дьяволом Лазарев подсунул мне платёжную квитанцию. Ни имён, ни какой-то конкретной информации тут не было. Всё, что я увидел — наименования банков, через которое был совершён перевод. Наименования и названия городов, где они находились.

Силу осознания в этот момент можно было сравнить лишь с прямым ударом в лицо.

Грёбаный ублюдок…

Смяв платежку с такой яростью, будто это было человеческое сердце, я швырнул её вместе с конвертом в стоящую в холле урну и пошёл к выходу, на ходу достав свой телефон.

Князь ответил уже через несколько секунд.

— Да, Александр, что-то случилось?

— Князь, мне сейчас очень нужно, чтобы ты нашёл мне одного человека. Прямо сейчас.

— Хорошо, — не долго думая ответил он. — Посмотрим, что можно нарыть…

— Нет, ты не понял. Я и так его знаю. Мне нужно, чтобы твои люди нашли, где именно сейчас находится эта мразь!

— Так понимаю, зашёл ты не просто так, — с недовольным видом произнёс Роман, глядя на вошедшего в его кабинет отца.

— Я что? Не могу просто зайти и поговорить со своим сыном? — В ответ спросил Павел и пройдя через кабинет, остановился у широкого окна.

Услышав его, Роман скривился.

— Только не после того, как сюда приходил Рахманов.

— Да, я знаю. Только что говорил с ним.

При этих словах Роман тут же напрягся.

— О чём?

— О том, о сём, — легкомысленно ответил старший Лазарев, глядя на город.

— Ты так не умеешь.

— Я быстро учусь.

— Ну да, — не удержавшись фыркнул Рома. — Конечно же. Расскажи это кому-нибудь другому.

— Для того и пришёл, — в ответ хмыкнул его отец, после чего развернулся и сделав несколько шагов, сел в одно из кресел перед столом сына. — Как прошёл ваш разговор?

— Сложно, как ты должно быть можешь сам догадаться. Он был в ярости. Едва себя сдерживал, если уж на то пошло.

— Такие эмоции. В какой другой ситуации я бы сказал, что на нашего Александра это не похоже.

— Не все могут смотреть на предательство со спокойным лицом, как ты, пап.

— Ничего страшного. Александр не идиот. Уверен, что его разум возобладал над эмоциями ещё до того, как он вышел из твоего кабинета.

В ответ на это Роман лишь скривил лицо.

— Ещё скажи, что мы ему таким образом услугу оказываем.

— Да, — спокойно кивнул его отец. — Ты оказываешь ему услугу… на

— Я оказал бы ему услугу, если бы отказался от этого дела.

— И тогда я отдал бы его Вольскому. Или Голицыной. А ты сам знаешь, что Елизавета спит и видит, как бы взять реванш, — спокойно парировал отец. — И ни первый, ни вторая не станут играть с ним по правилам…

— А я, значит, стану? — не удержался Роман. — Думаешь, Александра это напугало бы? И вообще, ты понимаешь, какой удар это может нанести по нашей с ним дружбе?

Сказав это, Рома замолчал на секунду, после чего закатил глаза и вздохнул.

— Что я несу, конечно же, понимаешь…

— Нет, Рома, — куда более серьёзно проговорил его отец. — Думаю, что ты не понимаешь.

— Ну, вперёд, объясни мне.

— Мне кажется, или я слышу вызов в твоём голосе?

— Нет, не кажется, — съязвил Рома. — Потому что-либо ты не видишь, куда идёт это дело, либо глуп. И я никогда не поверю во второй вариант. Слишком хорошо тебя знаю. Они уже проиграли это дело. Я хорошо делаю свою работу, так что судья с большой вероятностью примет моё ходатайство в четырёх случаях из шести. Потому что Александр и его клиент могут как угодно изгаляться над своей заявкой и выставлять её в любом свете, но экспертиза уже показала, что без этого параметра в ней датчик не будет функционален. А это…

— А это нарушает принцип недопустимых изменений, — закончил за него отец. — И если твоё ходатайство примут, то это отбросит их назад слишком сильно. Да, я видел документы.

— От чего у меня возникает вопрос, зачем? Я не сомневаюсь, что он смог бы обыграть адвокатов Берга. Но…

— Но сможет ли он обыграть в суде тебя? Это ты хотел сказать?

— Зришь в корень.

— Думаешь, что не сможет? — с любопытством поинтересовался Павел, на что его сын опять скривился.

— Только не в таком деле. Здесь нет места уловкам, а только формулировкам и цифрам в заявке. А ими трудно манипулировать.

— То есть ты победишь?

— Я это и пытаюсь тебе объяснить, — уже не скрывая злости в голосе, кинул в отца Рома. — Ты видел, в каком он положении! Ему нужен Белов и «ТермоСтаб», чтобы встать на ноги. А после этого поражения он не получит ничего. Мы ставим его под удар…

— Нет, Роман. Ты. Именно ты ставишь под удар его мечту.

— Спасибо большое за такое уточнение…

— Рома, почему, по-твоему, я приказал тебе заняться этим делом, как и требовал клиент? Почему именно ты, а не Вольский или Голицына?

Неожиданный вопрос едва не поставил Романа в тупик. И прозвучавшее в ответ на него молчание было более чем красноречивым ответом. Поняв, что его сын не торопиться отвечать, Павел поудобнее сел в кресле.

— Видишь ли, Рома, в моём прошлом у меня был лучший друг, — заговорил его отец. — Очень хороший друг. Мы учились вместе в университете, только на разных курсах. Сошлись сначала на любви к юриспруденции, а после дружба переросла в профессиональное соперничество. Я, сын аристократа с невероятными возможностями, и он, простолюдин, который пробился наверх с практически звериным упорством, которое редко встретишь в нашем мире.

Роману не потребовалось много времени для того, чтобы понять, о ком именно идёт речь.

— Молотов?

— Да, — с едва заметной тоской в улыбке протянул отец. — Вячеслав был хорошим человеком. Но, что более важно, он был блестящим юристом. И я действительно уважал его за это.

Роман ощутимо напрягся. Он знал о том, что его отец и Молотов были дружны в прошлом. Очень дружны. Настолько, что Вячеслав даже являлся крестным отцом Артура, хотя об этом почти никто не знал. Но имелось и ещё кое-что. Тихие и очень осторожные слухи, которые звучали в строго определенных местах. Слухи о том, почему именно такой выдающийся адвокат неожиданно решил закончить свою практику.

— Значит те, скажем так, слухи, что ходили вокруг завершения его карьеры…

— Я это сделал.

Всего три слова, но сколько в них было эмоций. Это оказался тот редкий случай, когда Роман услышал в голосе своего отца… нет, не стыд за содеянное или же раскаяние. Даже близко нет. Но, может быть, только лишь может быть, он только что услышал в нём лёгкое, едва заметное сожаление.

— В нашем прошлом, — продолжил Лазарев, — был один случай, когда Вячеславу пришлось переступить через закон ради дорого для него человека. И я ему помог в этом. Сделал так, чтобы кое-кто смог исчезнуть из Империи навсегда.

— Почему?

— Почему? Потому что мы были с ним друзья, Роман. И это было то, что я мог сделать безопасно для себя, своей семьи и нашего будущего. Отчасти именно поэтому я так и сделал. Потому что ничем не рисковал в отличии от него.