Князь просто подошёл к ней, наклонился рядом с кроватью и молча поцеловал её. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что этот поцелуй был красноречивее любых слов. Казалось бы, столь простое действие, но сколько эмоций вложил в него мужчина по отношению к своей любимой женщине.

Дальнейшие сорок минут прошли… Как бы смешно это ни прозвучало, но прошли они довольно скучно. Да и в целом, мне, наверно, стоит признать почти полное отсутствие у меня знаний, касающихся, так сказать, рождения детей.

— Только не говори мне, будто думал, что я прямо там рожу, — едва не расхохоталась Мария, когда я ей в этом признался. — Нет, правда, ты серьёзно думал, что это случится в машине с Михалычем за рулём?

— Эй, мне двадцать два, Мари, — развёл я руками. — Всё, что я знаю о родах — это то, что если отошли воды, значит, женщина сейчас будет рожать. Всё.

— Это ты где такое вообще услышал⁈ — чуть ли не со смехом удивилась сестра.

— В кино видел, — хмыкнул я.

— Слава богу, что это не так, — фыркнула Мария и потянулась за стоящим на прикроватной столик бокалом воды. Заметив это, Князь услужливо передал его ей. — Потому что я лучше из машины бы выпрыгнула, чем стала бы рожать в присутствии Михалыча. От него даже трезвого порой несёт алкоголем так, что опьянеть можно. Не хочу, чтобы мой сын с рождения стал алкоголиком.

— То есть, всё в порядке? — уточнил я.

— Конечно. Да, немного рано, но тут уж ничего не поделаешь, — вздохнул она.

Мы ещё немного посидели с ней. До тех пор, пока в палату не зашла медсестра и не сказала, что время для посещения закончилось и пациентке нужен отдых. Спорить не стали. Мы с Ксюшей покинули палату, оставив Князя с Марией наедине, чтобы они могли ещё хотя бы пару минут побыть наедине друг с другом.

— Нервничаешь? — спросил я его, когда мы вышли из клиники на улицу.

— Конечно, — честно и нисколько не пытаясь этого скрыть ответил он, попутно доставая из кармана своего пальто портсигар. Вынув из него тонкую и туго скрученную сигару, Князь с явным удовольствием раскурил её и выпустил из лёгких облако сизого дыма. — Конечно, Саша, я очень нервничаю.

И ведь ни словом не соврал. Со стороны могло показаться, что он полностью спокоен. Даже я, зная его прекрасно, вряд ли бы смог сделать другой вывод. Князь прекрасно контролировал себя, но вот его эмоции, которые он скрывал в глубине себя… Их ведь не подделаешь.

И если я хоть что-то понимал, то самым близким определением к его внутреннему состоянию было словосочетание «сходил с ума от тревоги».

— Эй, ну вы едете?

Повернувшись, я посмотрел на сидящего в машине Михалыча. Тот опустил стекло пассажирской двери и смотрел на меня.

— Сейчас, подожди, — сказал я Князю и подошёл к машине. — Михалыч, отвези Ксюшу в «Ласточку», ладно?

— Да это без проблем. А вы чего? Не едете?

— А мы пройдёмся, — ответил я ему, после чего бросил взгляд на курящего Князя и тот коротко кивнул. — Придём позже. Если что, то такси себе вызовем, так что езжайте без нас.

Услышав меня, Ксюша пролезла вперёд к открытому окну машины.

— Саша, ты уверен? — обеспокоенно спросила она.

— Да, не переживай. Мы скоро придём.

— Ладно, только телефон не выключай, — попросила она и я кивнул.

Когда машина тронулась с места, я вернулся к дяде.

— Ну что? Пройдёмся?

— Да, — кивнул тот. — Почему бы и нет.

И мы пошли. Молча. Идти отсюда до «Ласточки» было довольно далеко. Может час или около того. Князь не стал мелочиться и когда всё подготавливал к этому дню, то позаботился о том, чтобы Мария рожала в одной из лучших клиник в городе. Но это так, лирика. Сейчас это не так уж и важно. Мы просто шли по практически пустой ночной улице. Князь курил сигару, а я думал о своём. Нам и в молчании было достаточно комфортно. Плюс я воспользовался возможностью и написал сообщение Виктору. Ну, так. На всякий случай.

Тем не менее, где-то минут через пятнадцать разговор всё-таки начался. И начался он с неожиданного признания.

— Я заканчиваю со всем этим, Саша, — сказал Князь, бросив окурок сигары, когда проходил мимо урны.

— С чем? — не понял я.

— Со своей работой, — пояснил он.

— Торговля информацией?

— Да. Хватит с меня. Оставлю только ту часть своего бизнеса, которая не замазана в чём-то незаконном, — пояснил он. — Ну или совсем уж незаконном. В остальном же с меня хватит.

Вот это было неожиданно. Нет, конечно, я знал, что у него имелись и другие активы, которые приносили ему прибыль помимо основной деятельности, но чтобы вот так взять и оборвать разом то, чем он занимался столько лет?

— Слушай, не пойми меня превратно, но…

— Почему? — угадал он мой вопрос. — Это ты хотел спросить?

— Ну, ты довольно точно угадал мой вопрос. Так почему?

Князь ответил не сразу. Мы перешли улицу, не став ждать зелёного света светофора. Машин всё равно не было, так что какой смысл ждать?

— Очень долгое время я думал, что моя работа — это и есть я, — наконец сказал он. — С тех пор, как я отказался от своего имени и сбежал из Империи, встретил Короля, вернулся, начал торговать информацией, поднимаясь с самых низов. Для меня это было буквально делом всей моей жизни, понимаешь? То, что я умел делать лучше других и в чём хотел бы стать лучшим.

Как это ни удивительно, но я прекрасно его понимал. Вероятно, что я понимал его куда лучше, чем он даже мог подумать. Да что там говорить. Я сам был таким же. Вероятно, в какой-то момент подобные мысли одолевают каждого мужчину. Это то, кем он становится в процессе профессиональной борьбы. Для нас работа — не просто способ заработка. Нет. То есть, да, для кого-то это может быть и так, но со временем каждый, кто не утратил чувства соперничества, понимает, что его дело — это способ доказать себе и всем остальным очень простую вещь: я достоин быть здесь. Я достоин того, чтобы быть лучшим.

В своей прошлой жизни я очень много думал об этом. В конце концов, я ведь сознательно пошёл в адвокатуру. Я сам выбрал для себя это дело. И, как и любому уважающему себя мужчине, мне не хотелось стоять на одном месте.

Мне хотелось стать лучшим. Добраться до такой высоты, до какой я только смогу дотянуться.

Почему? Откуда это желание? Без понятия. Но примерный ответ у меня всё-таки был. Когда-то, ещё в то время, когда я носил совсем другое имя и жил в своём другом мире, жизнь свела меня с одним адвокатом из Калининграда. Чертовски способный был мужик, который в свободное время любил лазить по горам. Даже на Эверест поднимался. На мой логичный вопрос, зачем ему лезть на эти горы, я получил самый странный, но в то же самое время самый понятный ответ в своей жизни.

Потому что они есть, эти горы.

Вот и всё, что он мне сказал. И, как ни странно, но этого оказалось достаточно. Может быть потому, что внутри нас до сих пор живёт тот, кто должен был принести домой добычу. Тот, кто обязан был взвалить на себя бремя и защитить племя. Занять место в негласной иерархии, построенной на бесконечном соперничестве. Конечно же, сегодня это выглядит иначе — костюмы вместо шкур, переговоры вместо поединков на дубинах. Да только суть осталась та же самая: быть первым, быть надёжным, быть лучшим.

Для меня, как и для Князя, это была не просто работа. Это жизнь. Я не просто так пахал по четырнадцать часов в сутки, когда начинал. Не просто так готов был идти по головам своих менее усердных коллег. Я готов был делать это ради простой мысли. Ради понимания — я лучше других. Ведь в конечном итоге именно твоя репутация как человека, способного сожрать оппонента, возвышает тебя в глазах других. Человечество променяло трофейные головы твоих врагов на перечни выигранных дел. И в прошлой жизни у меня их хватало, чтобы моя профессиональная репутация говорила сама за себя.

В прошлый раз я добрался почти до самого верха. И даже там не смог заставить себя рискнуть всем ради того, чтобы подняться на ступеньку повыше.

И сейчас, идя рядом с Князем, я пытался понять, что именно скрывалось за его словами. Желание лично отказаться от своих достижений и того пути, который он прошёл, буквально рискуя жизнью.