— Надавил на клиента, — пожала плечами Алиса. — Пригрозил ему каким-то компроматом и журналистами, как я поняла. И принудил к нужной нам сделке.

Что за бред⁈

— Какой ещё компромат? — переспросил я, но Алиса в ответ на это равнодушно пожала плечиками.

— Он не сказал. Зато Калинский компенсацию увеличил почти в два с половиной раза…

Чушь какая-то! Какого дьявола этот идиот решил сотворить такое⁈ Он что, не понимает, что если история выплывет, то в нашем нынешнем состоянии нас могут просто сожрать⁈ Я открыл папку и начал просматривать бумаги… Да только ни черта не понял. Уставшие глаза абсолютно не хотели составлять из привычных мне букв и цифр стройную и привычную глазу картинку.

— Вы устали?

— Что? — я поднял голову и заметил, что Алиса смотрит на меня с искренней тревогой в глазах.

— Вы плохо выглядите, Александр, — пояснила Никонова. — Вы работаете без передыху. Нужно же иногда отдыхать…

— После работы отдохну, — отрезал я, вернувшись глазами к документам, и наконец нашёл то, что искал.

Сумму полученной компенсации по этому делу. И то, что я увидел, больше походило на номер телефона, чем на сумму. Уж больно много там было цифр.

Каким-то образом Калинский выбил из ответчика сумму почти в три раза большую, чем предполагалось изначально…

— Это невозможно, — пробормотал я и снова посмотрел на Алису. — Это точная сумма? Он не ошибся?

И ведь я не просто так спрашивал. Мы проводили анализ ответчика. Сумма, указанная в нашем исковом заявлении, была чётко рассчитана так, чтобы не пережать им кислород. Это была та цена, которую они вполне могли заплатить, чтобы избавиться от проблем в будущем и при этом не чувствовать, что их обокрали. Мы получили бы своё без необходимости загонять их в угол, потому что в такой ситуации они могли бы сделать что-то непредсказуемое.

Неожиданно женские пальцы аккуратно и заботливо забрали папку из моих рук.

— Александр, вам нужно отдохнуть, — твёрдым и не терпящим возражений тоном проговорила Алиса, склонившись ко мне.

Её рука легла на подлокотник моего кресла и развернула его к себе. А я с неожиданностью для себя понял, что её лицо находится всего в паре сантиметров от моего собственного. Настолько близко, что я ощутил аромат её духов. Нежный, едва заметный. Отдалённо напоминающий жасмин, перечную мяту и что-то цветочное.

— Алис, что ты…

— Если хотите, то я могла бы помочь вам, ваше сиятельство, — чуть хриплым, низким голосом произнесла она, и я обратил внимание на то, что белоснежная блузка была расстёгнута на пару пуговиц больше, чем того требовали правила приличия.

— Алиса, меня это не интерес…

Прежде чем я успел это сказать, её губы коснулись моих собственных. Никакой робости или стеснения. Поцелуй вышел настолько же страстным и горячим, насколько осенняя погода на улице была гадкой и холодной.

Её поцелуй выбил воздух из лёгких. Тонкие пальцы лёгким, почти изучающим движением коснулись моей шеи. Поднялись выше. Их прикосновение к моему лицу показалось мне почти что обжигающим, и я наконец ощутил, как напряжение долгого рабочего дня разлетается в стороны. Алиса наклонилась глубже, будто боялась, что я отстранусь или оттолкну её, — и в то же время будто точно знала, что я этого не сделаю.

А я и не собирался этого делать.

Вместо этого моя рука легла ей на талию, притягивая девушку к себе. Крепко. Уверенно. Не оставляя даже малейшего пути для отступления. Ни грамма сопротивления. Ни йоты сомнений. Почувствовал, как её ладонь легла мне на плечо, неуверенно сначала, потом твёрже, словно девушка проверила границы, через которые собиралась переступить. И сделала это не задумываясь. Я откинулся глубже в кресло, а она последовала за мной, не разрывая поцелуя.

Пиджак с её плеч свалился почти бесшумно. Мягкая ткань скользнула по рукам и упала на пол рядом с моим креслом. Алиса на секунду прервала поцелуй, приподнялась, устроилась у меня на коленях поудобнее. Так, словно это было самым естественным продолжением нашего диалога. Я ощутил вес её тела, движение её дыхания, горячий ритм под тонкой тканью блузки. Она смотрела на меня снизу вверх с таким видом, будто только что добилась того, чего всего так страстно желала…

— Ваше сиятельство… — хрипло прошептала она так, что голос дрогнул где-то между просьбой и вызовом.

Пальцы левой руки сами собой нащупали пуговицы её блузки, начав расстёгивать их одну за другой. Правая скользнула по обтянутому тонкой и гладкой тканью колготок бедру, задирая юбку ещё выше.

Наградой мне стал тихий и томный стон. В ответ Алиса придвинулась ближе, обвивая руками мою шею, и наш следующий поцелуй стал ещё более глубоким. Более страстным. Медленным. Более осознанным. Всё, что я чувствовал в этом момент — глухой звук бешено бьющегося в груди сердца и жар её тела. Эти ощущения были столь глубокими и всеобъемлющими, что отметали в сторону всё остальное. Даже гулкий стук дождя по окну за моей спиной будто исчез, оставив в этом мире лишь нас двоих.

Всё остальное словно стёрлось. Движения стали тише, плавнее, но куда более близкими. Слух ловил лишь её дыхание и негромкое шуршание ткани, когда она придвинулась ещё на сантиметр. А потом ещё…

— Саша!

Радостный возглас заставил меня резко оторваться от столь сладких губ и удивлённо уставиться на открытую дверь моего кабинета.

В дверях стояла Анастасия. Замерла там, с недоумением глядя на нас. Вид у неё был такой, будто она была зайцем, неожиданно выскочившим на дорогу под ярким светом фар мчащегося на неё грузовика.

Алиса тут же отпрянула от меня. Сделала это с такой резкостью и поспешностью, будто её застали за чем-то постыдным.

— Так понимаю, что я вам помешала, — уже куда холоднее произнесла стоящая в дверях девушка. Взгляд у неё был такой, словно она понятия не имела, чего хочет больше: уйти или остаться.

— Насть, это…

— Не то, что я подумала? — резко перебила она меня. — Судя по всему, сейчас последует какое-то оправдание, да?

Присмотревшись к девушке, я заметил странности. Она выглядела иначе, чем когда я видел её в последний раз. Изменилась. Ровный загар на коже. Волосы подстрижены более коротко и убраны назад.

Один в один как в том проклятом видении, которое я видел. И от осознания этого факта я почувствовал давление в груди. Будто туда сорокакилограммовый груз положили и теперь даже просто сделать вздох полной грудью казалось непосильной задачей.

— Прошу прощения, — стыдливо произнесла Никонова, отвернувшись от двери и тщетно стараясь поправить задранную юбку. — Мне… мне, наверное, лучше уйти…

— Да, — сухо сказала Настя, смерив её взглядом. — Лучше уйти.

Алиса схватила свой пиджак и с покрасневшим от стыда лицом вихрем выскочила из кабинета. При этом для того, чтобы пройти мимо Лазаревой и не коснуться её, Никоновой пришлось чуть ли не вжаться в стеклянную перегородку.

Настя проводила её ледяным взглядом, после чего повернулась ко мне.

— Веселишься, как я погляжу. Не успел стать большим начальником, а уже потрахиваешь секретаршу?

То, каким тоном это было сказано, подействовало на меня подобно вылитому на голову ведру ледяной воды.

— Насть, прости пожалуйста, а с каких пор ты вдруг решила, что тебя это хоть как-то касается? Или что? Завидно? Хотела оказаться на её месте, да не повезло?

Судя по выражению на лице, эффект от моих слов был примерно таким же, как если бы я дал ей пощёчину.

— Что? — ошарашено переспросила она.

— Ничего, — ответил я ей. — Ты свалила неизвестно куда, а теперь заявилась сюда и думаешь, что можешь меня как-то осуждать?

— Осуждать? — спокойно повторила Анастасия, заходя в мой кабинет.

Она прошла к столу и посмотрела на лежащие на столе документы. Её взгляд остановился на открытой папке, которую принесла мне Алиса.

— Осуждать? — повторила она, вновь повернувшись ко мне. — Зачем?

Она указала пальчиком на лист бумаги, где стояли сразу несколько подписей.