— Они же убьют его!

— Это больше не Александр! — рявкнул он на неё.

Как это, больше не Александр?

Настя в ужасе смотрела на пылающий шар, что горел в самом центре помещения. Как раз в тот момент, когда огненный кокон лопнул, явив её глазам нисколько не пострадавшего Александра. Казалось, что пламя не тронуло даже белоснежный шарф, хотя пол и потолок вокруг него выглядели так, словно их несколько часов коптили дымом.

— М-м-м, Константин, — едко произнёс он, стряхнув с плеча невидимую пылинку. — Знаешь, не могу не сказать, что твой отец был поспособнее.

— Ага. Я ему также сказал, когда отправил старика на тот свет, — ответил знакомый Анастасии голос.

Тотчас же мимо Насти пронеслась волна огня, которую, впрочем, Александр даже не заметил. Пламя так и не добралось до его фигуры, рассеявшись в нескольких метрах от его тела, превратившись в сноп разлетевшихся в воздухе искр.

Князь выстрелил из пистолета, но Рахманов смазанным, почти что ленивым движением отмахнулся от выпущенной пули ладонью, отправив её куда-то в стену.

То, что случилось дальше, Настя никогда не видела в своей жизни. На самом деле вероятно, что мало кто из ныне живущих действительно видел нечто подобное. Времена, когда одарённые сходились в бою, давно прошли, и сейчас такое случалось лишь на территориях, где ещё сохранились дуэльные традиции. Но и в Российской Империи, где всё ещё существовал дуэльный кодекс, его применяли настолько редко, что каждое применение превращалось чуть ли не в настоящую сенсацию.

И сейчас Настя наблюдала именно это. Схватку не на жизнь, а на смерть. В ход шла сила, с разрушительной мощью которой мало что могло поспорить.

Всего за несколько секунд весь зал бара превратился в форменный филиал ада на земле. Вышедший вперёд Константин Браницкий одним взмахом руки создал прямо посреди комнаты огненный смерч, от жара которого краска моментально слезала со стен.

Тотчас же стёкла на окнах взорвались, влетев внутрь помещения бритвенно острым вихрем. Браницкий даже не обратил на них особого внимания, смахнув их очередной огненной волной.

От безвыходности и неспособности убраться из превратившегося в огненную ловушку зала бара, Виктор вместе с Михалычем схватили девушек и вдвоём затолкали их за барную стойку, прикрыв собой. Настя сжалась в комок у самого угла, вздрагивая от каждого выстрела, что молотом били по ушам. От рёва пламени и злобного рычащего лая.

Что-то пролетело над ними и врезалось прямо в длинные полки, где стояли бутылки с напитками. Человеческое тело с грохотом свалилось вниз, срывая со стены и разбивая вдребезги стеклянные полки. Вслед за ним сорвалась целая лавина. Бутылки дорогого алкоголя посыпались вниз.

— Босс⁈

Громила, который до этого момента прикрывал Анастасию, отпустил её и на коленях подполз к лежащему на полу без движения человеку. Перевернул его. По окровавленному лицу было сложно сказать, жив он или нет.

В баре на секунду повисла тишина.

— Ну что? Может быть, закончим на этом? — услышала Лазарева спокойный, чуть раздражительный голос Александра. — Я просто заберу то, что принадлежит мне, и уйду.

Вместо ответа прозвучал ещё один громоподобный раскат, и над их головами разлетелись мелкие горящие щепки. Настя закричала, услышав, как точно так же рядом с ней сейчас кричит Елена, прикрываемая Виктором.

— Хватит, я же сказал, что это бесполезно.

Вновь услышав Александра, Настя сдвинулась с места и подползла к краю стойки. Каждое движение вызывало боль, когда устилающие пол осколки стекла до крови впивались ей в ладони.

— Настя, стой! — зашипел на неё Виктор, но она его даже не услышала. А если бы и услышала, то не послушала бы. Вместо этого подползла к краю и выглянула за угол.

Александр всё так же стоял посреди разрушенного барного зала. Вокруг него плясал огонь, жадно пожирая обломки мебели и часть потолочных плиток, но, кажется, Рахманова это нисколько не трогало. Он просто стоял там, абсолютно целый и невредимый. На его одежде даже пыли не появилось.

Он держал Браницкого за горло перед собой. И в отличие от него Безумный Граф выглядел отвратительно. Одежда разорвана. Одна рука висит плетью, а вторая сожжена чуть ли не до самых костей. От одного только этого вида Настю едва не вырвало прямо на пол.

Но куда хуже для неё оказалось увидеть спокойное и улыбающееся лицо Александра. Рахманов смотрел на графа со снисходительной и одновременно чудовищно жестокой усмешкой на губах.

— Так что? Я слышал, что ты так сильно ищешь смерти, что никак не можешь её найти, да?

— Да пошёл ты, — с явным трудом оскалился граф, и на лице Александра появилось удивлённое выражение.

— Надо же. Помниться, когда я вырвал обе руки твоему отцу, он вопил от боли. А ты?

Короткое движение пальцами, и обгоревшая рука оторвалась от тела. Невидимая сила вырвала её, из плеча, и изуродованная конечность врезалась в противоположную стену с мерзким влажным шлепком.

Но вместо наполненного болью крика под потолком полуразрушенного бара раздался лишь громогласный издевательский хохот.

— Убожество… — Безумный Граф закашлялся и сплюнул скопившуюся во рту кровь на пол. — Думаешь, что я за свою жизнь в поисках смерти не познал боли?

— Искал, но так и не нашёл. Упорный неудачник, лишённый какой-либо цели в жизни. Хочешь, я подарю её тебе, Константин? — спросил Александр.

— Спасибо, но нет чести сдохнуть от руки такого ничтожества, — выплюнул Браницкий.

Настя даже не до конца поняла, что именно Браницкий сделал в следующую секунду. В тот момент знакомый ей аристократ больше походил на огнедышащего дракона, что выдохнул из открытого рта поток пламени. Яркий настолько, что слепил глаза, а жар от него опалил лицо сжавшейся у самого края стойки девушки.

Она даже закричать не успела. Поток пламени был столь страшным и пугающим, столь мощным, что, казалось, всё, что попало в это жадное пламя, обречено на то, чтобы исчезнуть в этом испепеляющем огне.

Он должен был целиком поглотить Александра.

Сжечь его дотла, не оставив после себя ничего.

Рахманов же… он просто закрыл графу рот рукой, прервав магическую технику, развеяв магическое пламя.

— Что? Это всё? Твой последний козырь, Константин?

И Браницкий словно только этого и ждал. Как бы абсурдно это ни выглядело. Как бы безумно и глупо ни смотрелось со стороны.

Константин вцепился зубами в эту руку. Как голодный пёс, что вонзает клыки в кусок мяса.

Не ожидавший такого Александр выругался, но уже через миг ругань превратилась в удивлённый возглас, когда в руке Константина неожиданно появился узкий клинок с чёрным лезвием. Граф ударил одним движением, целя точно в грудь. Прямиком в сердце.

Но этот удар так и не достиг цели. Его противник одним движением перехватил выпад другой рукой и дёрнул в сторону, выворачивая и ломая единственную оставшуюся у Браницкого руку.

— Арлацит? — с нотками лёгкого удивления спросил он, вырвав из руки своего противника кинжал. — Это ваш план? Какое посмешище.

С этими словами он швырнул кинжал на пол и наступил на него ногой, ломая хрупкое лезвие каблуком своего ботинка.

А вот раздавшийся вслед за этим смех удивил уже всех.

— Что смешного, Константин? — с любопытством поинтересовался Рахманов, глядя на опустившегося на колени графа. — Последний шанс и так бездарно потрачен.

Браницкий что-то пробормотал. Так тихо, что даже стоящий рядом с ним Александр этого не расслышал.

— Что ты там бормочешь?

Он повторил. И в этот раз даже Настя смогла его расслышать.

— Пошёл ты…

Груда тлеющих обломков у противоположной стены зашевелилась и разлетелась в стороны, когда из-под неё вырвался разъярённый зверь. Похожая на тончайшие иглы шерсть покрывали подпалины. Одного уха не хватало. Но это нисколько не убавило его животной ярости. Даже наоборот. Всего одним прыжком тварь оказалась рядом, сомкнув широкую челюсть на предплечье Александра.