Подсаживается рядом Семён. Во взгляде у него беспокойство, и я отлично понимаю отчего.

— Как ты? — Спрашивает у меня, явно вспоминая о том случае с притоплением.

— Да вроде водой больше не блю-ю, — сразу припоминается то неприятное ощущение, с каким я выплыл с помощью парня на берег. — Спасибо, что помог мне тогда, кто знает, чем бы все кончилось, не будь ты рядом.

Благодарить людей, которые по-хорошему к тебе относятся, очень важно, иначе бы в жизни моей уже не осталось тех, кому можно доверять.

— У меня завтра день рождения, мы с ребятами думаем потихоньку отпраздновать. Если Юрий Андреевич не слишком сильно будет лютовать, то с парнями устроим небольшие посиделки в общаге. Если хочешь, приходи. Я тебя приглашаю.

Семён немногословен, и сказав это, сразу же уходит обратно к своему столу, видимо, чтобы закончить прием пищи.

«Что ж, это было бы неплохим времяпрепровождением. Тут, если не считать выматывающих придумок тренера, заняться нечем, со скуки подо-хнуть можно. Почему бы и нет? Вот только что подарить?», — денег много у меня нет, каждая копейка на счету. С другой стороны, я обладаю и более интересными умениями, чем разбрасывание денег по поводу и без. Например, тяжелая жизнь с отцом вынудила меня научиться готовить самому. Помню, сколько раз обжигался об сковородку, жаря свои первые яичницы и блины, так почему бы сейчас наконец не пустить эти знания в дело? Уверен, нужные продукты найдутся на кухне.

Ласково разговаривая с полными женщинами в смешных передниках и с чепцами на головах, я все-таки упрашиваю их дать мне то, что понадобится. Стараюсь над плитой несколько часов, прежде чем выходит задуманное. И в комнату, откуда уже доносится басовитый гам, заношу торт из блинчиков со сгущенным молоком и бананами. Кто-то восхищенно ахает, а кто-то произносит:

— Если тренер увидит этот раз-врат, он нас всех прибьет!

Ждать просто невозможно. Мне приходится силой себя заставить не думать о результатах экзамена. Я успеваю и приготовить ужин, и постирать вещи, и сменить постельное белье, и убраться в квартире, а стрелка часов сдвигается лишь на одно деление — шестьдесят минут. Чер-товски мало.

— Прекрати так беспокоиться, все будет хорошо, — видимо, маме надоедает смотреть на мои метания. — Ты ведь сама сказала, что тест особых проблем не вызвал, так зачем себя накручивать?

— Я обязана поступить, — твержу, как заведенная ей в который уже раз.

— Ну не поступишь, пойдешь в местный колледж. Не велика проблема.

У нее все так просто. Местный колледж это клоака, в которой учатся на толстых поварих и вечно пьяных автомехаников. Это место не для меня, я знаю это точно. Но маме отвечаю мягче:

— Если не поступлю, то проще выдернуться. Я ради университета вкалывала, как проклятая, света белого не видела.

— Значит поступишь. Хватит уже нервничать. Обновляй страницу, уже новый час начался.

За разговором я и не заметила. Щелкаю кнопкой мышки, сайт перезагружается. Да! Появился список первой волны поступивших. Прохожусь по фамилиям до самого конца. И там черными жирными буквами написано «Уварова Нинель». Неверяще оборачиваюсь к матери.

— Поступила, — шепчу всё еще в шоке.

— Да.

— Я поступила!

Теперь мое настроение уже не такое уничижительное. Радостно подскакиваю со стула, обнимаю маму, целуя её в щеку, испачканную мукой.

Минус одна проблема. Теперь моя жизнь изменится.

Не знаю, что меня толкает на этот подвиг, но встречать Федора с его сборов я все-таки иду. В этот раз он заранее предупреждает свою девушку, прислав смс, о времени приезда. И хотя просьбы никакой не прозвучало, я решаю, что пора бы примириться. По крайней мере об этом подумаю, когда увижу его.

Июль уже полноправно вступил в свои права: жара спускается на наш маленький город, словно укрывая его одеялом. Дождя давным-давно не было, почва высохла и потрескалась. Трава, прежде сочно-зеленая, пожелтела под неумолимыми солнечными лучами ни на секунду не скрывающегося светила за облаками.

— До автовокзала, — передаю водителю в маршрутке двадцать рублей без сдачи.

Не очень люблю этот вид транспорта, особенно в летнюю невыносимую духоту. Воняет потом, огородом и курятниками от старух, которые едут с рынка, уже распродав свой товар. Приоткрываю окошко, подставляя лицо под порывы ветра, но это мало помогает. Чувствую, как меня начинает укачивать — вечная проблема. Дышу глубже ртом, стараясь не зацикливаться на телах, все плотнее набивающих пазик. Впереди еще долгий путь в девять остановок.

Пока еду, думаю о том, что скажу Федору. Я могла бы и дальше на него обижаться, но после того, как узнала, что поступила в университет, настроение у меня стало не в пример лучше. С широкой руки почти решала простить парня. Ведь нельзя отказываться от любимого человека из-за одной ссоры. Но теперь я думаю, что следует установить определенные рамки в наших отношениях: больше терпеть его наглость и эгоизм в ущерб себе не хочу. Если он хочет быть со мной и дальше, то должен взяться за голову, начать строить будущее. Не собираюсь его на своей шее держать, как когда-то мама содержала отца, словно недееспособного, а на деле ленивого уб-лю-дка. «Так и скажу, но в подходящий момент», — окончательно уверяюсь в своем решении.

На нужной остановке мне приходится проталкиваться через бабок, чтобы добраться до выхода. Выходя на улицу, чувствую, как взмокла от пота. Получив у девушки рекламный флаер, начинаю им обмахиваться, как веером. Это немного освежает. Но жажда мучает нестерпимо, приходится в ларьке купить бутылку воды, которую я почти полностью сразу и осушаю. По крайней мере теперь не буду мучиться.

Дохожу до автовокзала, скрываясь в его спасительной тени и смотрю на табло прибывающих автобусов. Если ему верить, то Федора я увижу не дольше, чем через жалкие десять минут. Удивительным образом желание ругаться отступает, освобождая в моей душе место для ласкового томления — я очень соскучилась по своему возлюбленному. Теперь несколько дней, что мы не виделись, кажутся мне пыткой. Какая же я глупая, что не отвечала ему, и даже ни разу не позвонила. Хочу услышать родной голос!

— Ага, попалась! — внезапно раздается сзади меня.

А потом сильные руки подхватывают меня, подбрасывая немного в воздух, кружат. Обнимают крепко, но нежно.

— Как ты здесь оказался?! — поразившись сюрпризу, все равно радуюсь. Целую нежно парня, ничуть не стесняясь окружающих нас людей, потому что им до нас дела нет.

— На табло все с задержкой, автобус приехал еще пятнадцать минут назад. Я обошел здание и увидел тебя. Вижу, ты обрадовалась, значит, всё правильно сделал.

Наконец он спускает меня с рук, но не отпускает от себя. Видимо, не я одна соскучилась, потому что продолжает стискивать меня, не смотря на жалобный писк.

— Ну пусти, — теперь, когда первые эмоции схлынули, краска стыда, наверно, заливает мое лицо краснотой.

— Все еще стесняешься, — тянет Федя довольно, но делает то, о чем я прошу. — Пойдем, не будем здесь задерживаться.

— Домой?

— Вначале в парк. Нам надо поговорить.

Он так твердо это произносит, что я удивляюсь, ведь раньше подобной инициативы от него не замечала. Что там на этих сборах случилось, раз из мальчишки он вдруг превратился в молодого человека, задумавшегося о чем-то серьезном? Но, раз Федя просит, надо ему уступить, пусть и стоит ужасная жара.

До парка бесконечные полтора километра. Добираемся перебежками от одного тенька до другого. Приходится купить еще воды, в этот раз полутора литровую бутылку. Слава Богу, в парке оказывается свободная скамейка под деревьями. Когда усаживаемся, парень принимается рыться в своем безразмерном рюкзаке, достает футболку.

— Надень. Иначе обгоришь. Я же знаю, какая у тебя нежная кожа, — просит меня поднять руки и сам натягивает просторную тряпку. По крайней мере чистую. Затем вновь усаживается рядом, ставит рюкзак себе в ноги, и внезапно ошарашивает, — мне предложили контракт. Агент, настоящий, хотел заключить со мной соглашение.