Но третье, пожалуй, самое важное, что меня очень сильно волнует, это люди. Говорят, что они во всех странах одинаковые, но, оказывается, это не так. Те же ребята из команды те ещё уб-лю-дки, прям как я. Девушки со мной особо общаться хотят, потому что я не готов им предложить того, чего у меня нет. И даже соседи в доме, в котором я живу, регулярно кляузничают на меня полиции: то музыка им слишком громко звучит, то мусор я неправильно рассортировал, то кошку завёл, которая мяукает в мою отсутствие. Приходится платить многочисленные штрафы, выкладывая совсем немаленькие суммы из денег, которых у меня и так немного.

Зарплату я жду, как манны небесной. Вот уж не думал, что моя жизнь однажды будет в буквальном смысле зависеть от того, что меня бьют (в игре).

— Снова в мечтах? — спрашивает меня Джон, отвозя с тренировки до дома. Как я уже успел выяснить, он типа Димы для нашей команды, занимается финансами и рекламой. Киваю. И тогда он вырывает меня из мыслей совершенно неожиданной новостью, — Тренер Коллинз записал тебя в основной состав на следующую игру. Так что будет возможность по-настоящему показать себя. Уж ты постарайся.

Это что-то новенькое. Пока по отношению команды ко мне я сделал вывод, что мне не очень рады. Неужели тренер лишь сильнее хочет сделать это чувство других парней ко мне? В таком случае логика вполне понятна.

— Окей. Я сделаю все, что от меня требуется. Или ты ожидал услышать другое?

Может, они все хотели отказа из-за страха? В таком случае пусть обломятся. Не для того я разрушил отношения с любовью всей моей жизни, отказался от Нинель, уехал из родной страны, которая мне так нравится, на чужбину. Даже если глотки придется выдирать всяким мра-зям, чтобы добиться целей, я это сделаю.

— Не пей ничего из алкоголя хотя бы за неделю до матча, не употребляй запрещенки, питайся и спи правильно. И все будет хорошо, — дает указания Джон, высаживая меня у дома.

Я бреду по щербатой плитке, поросшей между швов травой, и думаю о том, как же все быстро может меняться. Вот только совсем недавно я учился в школе, сра-лся с отцом и дрался, напивался от беспамятства, а вот уже думаю об изучении английского (что весьма трудно будет для меня), здоровом питании и как бы заработать побольше денег. Вот только пару лет назад признался Нине в своей любви, и теперь ее нет рядом — и никогда не будет, потому что она не простит мне моей глупости.

В почтовом ящике лежат очередные квитанции на оплату штрафов. В этот раз соседей не устроило то, что у меня на балконе растения стоят, и вода от полива капает к ним иногда. Какой же снобизм! Квитанцию сохраняю, а сам конверт выбрасываю в мусорку, напоследок разорвав на мелкие кусочки. Поступок странный, но хотя бы так скидываю стресс.

Квартира встречает меня тишиной. Давящей и темной, как и мысли в моей голове. Однако, несмотря на всю депрессию, что не проходит долгие недели, наконец-то в сердце зажглась надежда на лучшее после слов Джона.

— Ну что ж, главное теперь не налажать и сыграть настолько хорошо, насколько смогу, — говорю кошке, своей единственной собеседнице, которую назвал в честь бывшей девушки. — Так что, Нинель, надеюсь, хотя бы ты меня поддержишь.

Комментатор перечисляет имена членов двух хоккейных команд, а я, стоя в фойе, жду своей очереди, чтобы выйти на лед после моего. Шум трибун оглушает, повсюду слышен говор множества людей, и я, сам того не желая, загораюсь всеобщим весельем. Подобный прием вдохновляет, как ничто другое — именно поэтому я так люблю спорт. Слушать крики фанатов особое наслаждение, когда понимаешь, что они любят то, что ты делаешь.

Я дерусь с защитником команды-соперника, дважды. Сижу больше десяти минут на скамейке запасных и получаю выговор и одновременно похвалу от тренера. И забиваю два гола из четырех, чем вношу существенный вклад в нашу победу. Теперь ребята, более старшие игроки, не смотрят на меня презрительно. Они обнимают меня крепко по очереди, стучат по спине и пожимают руку, явно радуясь тому, что я сделал.

— Теперь мы точно попадаем в первую лигу! — тренер Коллинз, не смотря на обычную выдержку, дает себе сегодня послабление. — Хорошая работа!

Это все, что я понимаю из его речи.

И на следующий же день беру себе репетитора английского. Раз уж я смог показать себя здесь, раз собираюсь остаться, придется пересилить собственную глупость и лень, выучить язык, дабы не иметь в будущем проблем. Может, если я смогу вести диалог с соседями, то они перестанут вести себя, как уроды.

Учительница — женщина в годах, переехавшая из России в Канаду больше двадцати лет назад. Она уже давным-давно освоилась в этой стране, но легко находит, как лучше всего вдалбливать новую информацию мне в голову. Раиса Ивановка — так ее зовут, и, судя по поведению преподавательницы, раньше она работала в системе образования. Поясняет все хорошо, объясняет каждое слово, отвечает на все вопросы. Учиться в одно удовольствие, которое, пожалуй, последний раз я испытывал рядом с Нинель. И, удивляясь самому себе, уже через пару недель я могу понимать, как именно сказать, что хочу, разговаривать со своими сокомандниками на простые темы и кассирами в магазинах, а ещё общаться с врачами, которых мне приходится посещать часто из-за того, что постоянно получаю травмы на «работе».

Вечерами, уставший, словно собака, я думаю обо всем, что натворил в этой жизни. Нина не выходит у меня из головы, будто решив там обосноваться навечно. Один раз я даже позорно плачу, когда понимаю, что мы никогда больше не увидимся, а если магическим образом встреча и случится, Уварова пройдет мимо, даже не взглянув на меня.

Но со временем многое забывается. Вот и о Нине я думаю все меньше и меньше, целиком и полностью погружаясь в свою новую жизнь. Если раньше моим другом был Димка из общаги, то теперь таким приятелем становится Джон. Этот парень никогда не против моих задумок. Стоит мне предложить ему поехать в лес на велосипедах, и вот уже через сорок минут мы активно крутим педали. Только я подумаю о вечере видеоигр, как Джон притаскивает ко мне свою плойку и несколько дисков со стре-лялками. По субботам же мы и вовсе ведь день проводим вместе. Наслаждаясь выходным, готовим вместе завтрак и обед, а на ужин устраиваем гриль, объедаясь мясом, разрешенным нам командным спортивным врачом.

Однако, я не нахожу в себе сил, чтобы рассказать о прошлом новому другу. Думаю, банально не хочу тащить старые проблемы в новую жизнь.

«Я скучаю», — печатаю смс-ку Нинель в один из дней слабости. И тут же стираю, заменяя на: «Прости меня, я был идиотом». Вновь стираю. Все не то, а правильные слова никак не приходит в голову. Интересно, как там поживает моя бывшая любовь? Тяжело ли ей учиться, нашла ли она работу, друзей? Мне кажется, что даже если вначале было ей не просто, она, как и я, быстро приспособилась.

Задумавшись, нечаянно нажимаю на кнопку, и сообщение улетает адресату. Черт! Теперь, когда это произошло, еще большее волнение взбаламучивает мне душу. Но проходит одна минута, вторая, десятая, а ответа все нет, смс даже не прочитали. Обидно.

Желая заглушить эту боль, я решаю, что пора бы перестать быть хоть ненадолго правильным, и немного развлечься. Принимаю душ, переодеваюсь в более нарядную одежду и иду к Джону. Повезло, что тот живет недалеко, иначе бы я на такси разорился, ведь водительские права так пока и не получил.

— Надевай шмотки, мы идем в клуб, — сходу сообщаю парню, когда тот открывает входную дверь в одним трусах.

— Святая Троица, Фёдор, какого фи-га ты здесь забыл? Я только проснулся, — стонет он, но все равно впускает меня.

— Так почти полночь. Кто спит до такого времени?

Задаю этот вопрос, усаживаясь прямо в кресло, предварительно смахнув с него пустые упаковки из-под чипсов.

— Коллинз тебя прибьет, если узнает, — киваю на мусор. Затем жалуюсь, — мог бы и мне немного оставить.