Нинель эти пару дней общается со мной с осторожностью. Но вот я настаиваю на том, чтобы переговорить с её мамой. Да, между мной и Жанной Уваровой всегда было недопонимание, даже ненависть со стороны родительницы любимой, но я не хочу, чтобы так и оставалось, тем более сейчас, когда её дочь уезжает в другой город на долгое время, если не навсегда.

Не смотря на всю свою нелюбовь ко мне, женщина соглашается. И на следующее утро после разговора с Димой я иду домой к Нине. Её мама встречает меня недовольным взглядом и поджатыми губами (кто бы сомневался). Молча распахивает дверь и показывает рукой внутрь коридора, мол, проходи, нечего на пороге топтаться.

И вновь иду на кухню, как будто это какая-то традиция. Дурацкий чай, настолько горячий, что обжигает губы и рот, заветрившийся бутерброд с сыром — верх гостеприимности Уваровой.

— Нина, иди в свою комнату, — приказывает она своей дочери, тем самым напоминая мне какого-нибудь армейского генерала. — А ты, — указывает на меня пальцем с коротко остриженным ногтем, — останься, не смей за ней ходить. Нам о многом нужно поговорить.

Честно говоря, меня аж потряхивает, настолько я боюсь возможных действий со стороны Жанны. Она не из робкого десятка, это я знаю точно.

— Дочь мне сказала, что ты собираешься ехать с ней, — вновь этот вечно официальный тон. — Почему?

— Потому что люблю её, — за последние дни так часто повторяю эти слова, что они уже звучат, словно на заезженной пластинке. — Потому что не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Потому что хочу оберегать Нинель. Она — самая большая ценность в моей жизни, и достойна только лучшего.

— Ты так не думал, когда изменял ей, — вновь напоминает женщина о моей огромной ошибке. И это в очередной раз бьет по моей совести. — Но, так и быть, я принимаю твою точку зрения. Мой муж вот совсем не волновался о супруге. Ты же пытаешься защитить мою дочь. Это мне нравится.

— Я ни коим образом не буду отвлекать её от учебы, — добавляю к своему монологу. — Нинель слишком много сил положила, чтобы я так просто взял и по-хе-рил чужие старания. Уж мне-то понятно, что такие жертвы нельзя оставлять без внимания.

И тут начинается. Уварова-старшая читает мне целую нотацию длиной минут в десять о том, что если я хоть каким-то образом наврежу ее ребенку, то мне не жить. И угрозы звучат вполне реальные, настолько, что я перестаю посмеиваться и становлюсь серьезнее. Еще и внезапно пришедший брат Нины добавляет масла в огонь — смотрит на меня злобно, как зверь, намекая на то, что собственноручно придушит, если понадобится.

Ухожу из чужий квартиры в смешанных чувствах. С одной стороны, я смог убедить семью возлюбленной в том, что сделаю все ради Нинель, с другой же взял на себя ответственность. И, если не оправдаю ожиданий, все кончится очень плохо. Меня никогда не простят.

Наступает райский период. По крайней мере так кажется мне. Я уезжаю в Москву, попрощавшись с мамой и братом. Родительница даже слезы платочком на вокзале промокнула, излишне расчувствовавшись: «Как ты быстро выросла!».

Трудности начинаются еще в поезде, когда вагон заполняют пьяные мужчины. Приходится мне забиться в самый угол полки, прикрыться максимально покрывалом, чтобы избежать излишнего внимания. Они балагурят долго, до самой ночи, и только когда тьма спускается на мир, засыпают на своих местах, воняя грязными носками и перегаром. Только тогда я вылезаю из своего укрытия, чтобы умыться, почистить зубы на ночь и переодеться в более удобную одежду. А после, убаюканная мерным стуком колес и покачиванием поезда, отрубаюсь.

В Москву прибываю на следующий день, после девяти утра. И это хорошо, потому что успеваю решить множество дел: съездить в банк и открыть счет на свое имя, затем до университета, чтобы получить документы о зачислении в учебное заведение, а также получить бумажку о заселении в общежитие, которое находится в паре станций метро от универа.

Общежитие приводит меня вначале в полнейший шок. Во-первых, комната, в которую отправляет комендант, рассчитана не на двух студентов, как я думала, а на четверых. Две двухъярусные кровати, впрочем, удачно вписываются в ограниченное пространство. Учитывая, что я приехала первой, мне достается большой выбор. Беру верхнее место рядом с окном. Планирую после его обустроить так, чтобы все было под рукой. Да и вероятность того, что кто-нибудь залезет в мои вещи, меньше (но я не исключаю ее совсем).

Во-вторых, тараканы. Видимо, это бич всех общежитий. Они бегают по всем поверхностям, доступных глазу. По шкафам, в шкафах, по стенам..А в холодильнике и вовсе обнаруживаю целую колонию. Захлопываю его тут же, пытаясь сдержать тошноту.

В-третьих, совсем скоро я понимаю, что тараканы это еще ничего — в туалете, прямо по моим ногам, пробегает здоровенная мышь. Мой визг в этот момент, думаю, слышно даже в другом полушарии.

Я решаю, что нет смысла тянуть с очевидным, поэтому, вежливо попросив комендатшу присмотреть за моими вещами (так больше вероятность, что их не заселят паразиты во время отсутствия), отправляюсь в ближайший хозяйственный магазин. Трачу приличную сумму на крысиные ловушки и мелки от тараканов, также приобретаю моющие средства для ванной, туалета, окон и посуды. И по возвращении занимаюсь уборкой, мытьем, протиранием. Семь потов с меня сходит, пока я не вычищаю до приемлемого уровня свое новое жилище. Но зато как радует результат!

Только после этого я забираю свои вещи из коморки коменданта, получаю постельное белье и начинаю обустраиваться. Снимаю шторы и тут же отправляю их в стирку с «Белизной», затем застилаю постель, наслаждаясь хрустящим от крахмала и наглаженности хлопком. Да, в будущем куплю новое, но сейчас придется довольствоваться этим. По крайней мере оно чистое.

И только разобравшись с уборкой, я осознаю, что уже времени-то под вечер, а я не ела со вчерашнего дня. Теперь я даже радуюсь тому, что нахожусь в большом городе, ведь здесь работают круглосуточно множество магазинов. Не нужно тащить с собой кошелек, беру лишь банковскую карту, спрятав её под чехлом сотового.

«Пятерочка» всего метрах пятисот от общежития, и мне нравится до нее идти. Наступила вечерняя прохлада, солнце скрылось за горизонтом, и я наслаждаюсь передышкой. Не смотря на поздний час, людей много на улице, и пока иду, я их рассматриваю. Они очень сильно отличаются от тех, кто проживает в моем родном городе: холеные, модно одетые, уверенные в себе даже просто по виду и шагу. Мне немного завидно, потому что в своем простеньком летнем сарафане, наверно, я похожа на настоящую деревенщину.

У меня на ногах не туфли на каблуке, а простые тряпичные сандалии. Волосы не уложены в салоне, а заплетены в простую косу. И в руках у меня не фирменная сумочка, а простой пакет, в который планирую складывать еду.

Выбираю долгопортящиеся продукты для начала: лапшу, крупы, консервы. Затем захожу в отдел фруктов и овощей. Беру совсем немного, чтобы не сильно потратиться. А после, уступив своему ужасному желанию, кладу в корзинку пару банок дешевого пива — мне не помешает расслабиться, последний день, да и недели, были очень тяжелыми, расслабиться будет неплохо перед сном.

А вот цена за все это неприятно удивляет. Неужели все в Москве такое дорогое? Не хочу в это верить. Но не позволяю себе пугать слишком сильно, все-таки здесь мне жить несколько лет по крайней мере, пока не закончу университет и не получу специальность.

«Хорошо. Как же хорошо!», — восторженно думаю, когда возвращаюсь обратно в свою комнату. Тут так тихо, пусть и не слишком уютно. Именно этого мне не хватало в родной квартире — отсутствия вечно недовольной матери и глупого братца. Теперь же я имею возможность провести время лишь с самой собой. Принимаю душ и переодеваюсь в пижаму, продукты раскладываю по их местам, и наконец-то открываю пиво. Первый глоток, словно нектар, ложится на язык. Организм, не приученный к алкоголю, быстро пьянеет. Но мне хорошо, приятно, настоящий релакс. Даже учебники открывать не хочется — удивительное дело для меня.