Но у скорого появления на свет ребенка есть и свои плюсы: преподаватели ко мне начинают относиться куда лояльнее, чем к другим. Раньше бы я возмутилась и стала требовать справедливости для всех, а теперь даже рада, потому что устаю настолько, что засыпаю над учебниками, не успевая толком подготовиться.

К девятому месяцу передвигаюсь, как колобок — тяжело перекатываюсь из стороны в сторону, боясь упасть. Центр тяжести сменился, и я больше похожа на толстую утку, чем на человека. Ольге же это нравится.

— Ты наш крошка, — шепчет она животу, наглаживая его по вечерам. — Пинаешься так активно. Уверена, Нин, что это мальчик. Футболистом будет.

— Лучше бы девочка. С ними проще общий язык находит. А от этих пинков у меня уже все болит, — я жалуюсь на очевидное. — И совсем не маленький он, посмотри, какое пузло!

От прежней стройности не осталось и следа. Когда-то мне казалось смешным, что девчонки заботятся о фигуре, а сейчас понимаю как никогда.

— Уверена, ты быстро придешь в форму после родов. Такая уж у тебя конституция тела. И вообще, чего жалуешься? Приняла решение, значит, смирись с ним уже, — подруга принимается за мои ноги, мягко их массируя с кремом. — Все намного проще, чем тебе кажется. Вон, как быстро мы тебе выплаты оформили.

За это я очень благодарна матери Оли. Та не то что не разозлилась, еще и помогла со всеми бумагами.

— Дети это хорошо, даже в таком раннем возрасте. Тебе же не пятнадцать лет, все будет нормально, поднимешь его на ноги. Я же как-то подняла, родив в восемнадцать, — бахает печатью по распискам, когда я рассказываю ей новость. — И мужчину ты себе еще найдешь, я уверена.

Такая поддержка многое для меня значит. А уж когда приезжает мама, мне в разы становится проще. Вначале она останавливается с братом у дальних родственников, а затем находит на окраине города квартиру, в которую и вкладывает все средства от продажи старой. Больше я не волнуюсь о том, что за ребенком некому будет присмотреть.

Мама сдерживает обещание и заботится обо мне. Почти сразу же устроившись на работу, теперь не думает о том, что мы все помрем с голоду.

— Может, стоило раньше переехать? Тут зарплата выше в десятки раз за ту же работу, что я выполняла у нас. А цены, возможно, и немного выше, но никто же не заставляет нас тратиться на глупости, — удивляется она, показывая мне первый аванс.

Мы сидим в гостиной уже нашей квартиры, фоном по телевизору идут новости. Так уютно, что я даже на какое-то время забываю о том, что совсем скоро этот дом наполнится детским криком и запахом пеленок.

— Похоже, все что в этой жизни не делается, к лучшему. Я еще и надеюсь на то, что твой брат, приехав в Москву, одумается, возьмется за голову, начнет учиться или хотя бы работать, увидев пример других ребят, — родительница явно расстроена поведением своего младшего ребенка, не скрывает разочарования.

— Ма, ты лучше скажи, достала то, о чем я просила? — этот вопрос меня волнует сильнее всего.

— Все оказалось очень просто. Дала ему сотку, и он сам вырвал клок, — достает из тумбочки пакетик с волосами, отдает его мне, — на, держи. Хотя я против того, чтобы узнавать, кто отец. Ни один из них не достоин.

Но это мне решать. Потому наказала маме до отъезда заглянуть в старую квартиру Федора и взять у его отца биоматериал. Как только ребенок родится, я тут же сделаю тест, дабы до конца жизни не мучиться сомнениями.

Малышка появляется на свет в конце весны, прямо на девятое мая. Мне везет, что в больнице всегда есть дежурные врачи, иначе бы пришлось самой разбираться с отошедшими водами и ребенком, внезапно решившем порадовать меня своим рождением.

И это девочка, как мне и хотелось. Крошечная, весом всего в два с половиной килограмма, но такая красивая, что у меня замирает сердце от нежности. Как и говорила мама, я сразу же чувствую к ней невероятную любовь. Желание же защищать захлестывает меня с головой.

— Детка, как же ты прекрасна, — шепчу я ей во время кормления. Целую в макушку, покрытую редкими волосками, пахнущую сладко, словно мед.

В честь месяца называю её Майей и надеюсь, что вся её жизнь будет такой же, как весна: яркой, теплой, радостной.

Счастье немного омрачается новостью — Федор и правда отец моей дочки. Результаты теста приходят через несколько дней после того, как меня выписывают домой. И, сидя на своей кровати, качая люльку малышки, я думаю, как поступить дальше. По-хорошему, моему бывшему стоит бы знать, что где-то там, далеко от него, растет без отца ребенок. С другой же стороны, моя обида к нему уже давно переросла в такую ненависть, что мне отчаянно хочется отомстить.

— Позвони уже, ну или напиши хотя бы, — протирая полы, замечает мама мое смятение. — Не мучай себя бесполезными тревогами, ты сейчас на них не имеешь права. Думай лучше о Майе и учебе. Больше ни о чем.

Она права. Чем страдать, лучше просто нажать на кнопку, что и делаю. Но никто не отвечает даже после нескольких десятков гудков. Небось с очередной девкой развлекается. Однако, так просто я сдаваться не намерена. Нахожу номер Тары Смит, который зачем-то внесла себе в контакты после нашей с ней последней встречи, набираю уже её.

Тоже молчание. «Они издеваются что ли?! Сами же говорили, что в крайнем случае, когда понадобятся, всегда ответят!», — конечно же я злюсь. И, видимо, мое настроение передается Майей, потому что та, сладко спавшая секунду назад, открывает свои глазки и поднимает ор на всю квартиру, входя в такую истерику, что даже спинку выгибает. Слезы льются по её крошечному личику, смачивая по-младенчески пухлые щечки, беззубый пока рот приоткрыт.

— Видимо, малышка, не судьба тебе иметь отца даже на расстоянии, — говорю ей и беру на руку, укачивая.

А телефон отправляю на кровать — больше я звонить и напоминать о себе не буду. И Фёдор, и я сделали свой выбор.

Конец первой части