Затем наступает наша, выпускников, очередь. Играем роль клоунов, рассказывая стихи, ставя сценки, а в самом конце представления затянув песню про школьные годы чудесные. Лично я чувствую себя максимально глупо, делая это все. Но ладонь Нины в моей руке помогает не сорваться, не уйти отсюда, послав всех подальше. После наступает заключительная часть: вручение дипломов и медалей за отличную учебу. Ожидаемо моя девушка получает свое золото и красный аттестат и при этом сияет от счастья. Я же ни на что и не надеялся, потому что хоккей, в который играю, не оставлял много времени для сидения над учебниками. Да и тяги никогда я не чувствовал к рассчету логарифмов, например. Потому об окончании бесконечных уроков я ничуть не сожалею.

— Мне бы переодеться, — кладет мне на плечо голову Нина, когда перед второй частью выпускного, уже для молодежи, мы идем домой. Прохожие оборачиваются на нас, улыбаются и поздравляют, завидев праздничную одежду и красные ленты на груди. — Давай к тебе?

Она заблаговременно побеспокоилась об этом моменте, оставив нужные вещи у него в квартире. Да и выслушивать упреки от матери ей не придется.

Доходим, впрочем, не слишком быстро, задерживаясь то у арки, то на набережной. Мы наслаждаемся моментом, целуемся и обнимаемся. Каждый раз, когда я держу в своих руках хрупкое тело Нины, душа поет от счастья.

Отца дома нет, видимо, на радостях, что его сын закончил наконец-то школу, он решил в очередной раз напиться. Оно и к лучшему. Потому в квартиру мы с девушкой даже не заходим, а вваливаемся, страстно целуясь. На этот уровень наши отношения перешли около года назад, когда Нинель решила, что наконец-то готова к се-ксу. Теперь они им занимаются в любой удобный момент.

Я сам стягиваю с нее платье, запутавшись на секунду в множестве лент и крючков. Спускаю его с хрупких девичьих плеч, и тут же покрываю их поцелуями, спускаясь ниже, к груди, все еще облаченной в лифчик. Его расстегиваю одним ловким движением пальцев, но оголять не спешу, наслаждаясь моментом. Нина хихикает от щекотки, а сама руками забирается мне в штаны, сжимая уже давно стоящий чл-ен.

— Вот так, детка, очень хорошо. Не останавливайся, — прошу ее, зная, что грязные разговорчики девушку смущают, но при этом и безумно возбуждают. — Под-рочи мне.

И она делает то, чего мне хочется. Покорно и очень сладко. Двигает крайнюю плоть, оголяя голов-ку, проходится пальцами по мокрой от пред-эякулята уре-тре, массирует уздечку, немного задевая короткими ногтями — Нина знает, как мне нравится. Но долго я предпочитаю не тянуть, поэтому раздеваю ее окончательно, опрокидываю на свою постель и одним слитным движением вхожу в нее. Тра-хая любимую, засматриваюсь на нее. Такая красивая, особенно сейчас, разгоряченная ласками и мокрая от пота. Лучик солнца запутывается в ее растрепавшихся волосах, помада размазана, а тушь потекла — что может быть прекраснее? Наверно, только чувствовать, как она кон-чает подо мной, с силой сжимая чл-ен. И после этого я и сам не могу сдерживаться, дот-ра-хиваю ее быстро, а перед орга-змом выхожу и изливаю се-мя на впалый живот девушки. Размазываю белесую густую жидкость по нежной коже и лишь шепчу:

— Люблю тебя.

В душ мы с Федей идем вместе. Дурачимся, смывая с себя то, что наделали в постели. Но при этом не чувствуем ни капли омерзения, ведь что естественно, то не безобразно. Мы плещемся под струями едва теплой воды, похоже, отец моего парня снова спустил деньги, которые ему дал сын для оплаты коммунальных услуг, на алкашку. Но я ничего не говорю Федору, он и сам сможет поставить мозги папаше на место, если захочет.

После, уже вытершись, высушив волосы и переодевшись в одежду более практичную, чем платье и костюм, мы сидим на кухне, попивая чай с бутербродами.

— Это последняя еда, — задумчиво тянет Победин, — он снова все в одиночку сожрал. Су-кин сын.

— Тебе съезжать от него надо. Поступать в институт и в общагу. Там всяко лучше, чем здесь, — так же грустно отвечаю ему я, смотря на то, как по кухонному столу бежит жирнющий таракан.

— Нинок, даже не начинай. Мы эту тему уже обсуждали, и ты отлично знаешь, что моих знаний ни в какой институт не хватит.

— Я много раз предлагала тебя с учебой подтянуть. Но тебе больше нравится клюшкой махать и кулаками на льду, — в очередной раз читаю нотацию, не смотря на то, что знаю, насколько сильно их мой парень не выносит. — Пусть не универ, можно же и в техникум пойти. Там и стипендию дают, какие никакие, а все-таки деньги. Так почему ты так отчаянно сопротивляешься?

— Милая, прошу, хотя бы не сегодня. Дай мне немного порадоваться тому, что закончилась тягомотина со школой, — он кладет подбородок на ладонь, подпирая таким образом. И что-то радости особой в его глазах я не вижу, лишь бесконечную усталость. — Сейчас мы с тобой еще раз займемся любовью. Потом еще помоемся. А после отправимся на дачу к Катькиной тетке, чтобы повеселиться по-взрослому. Отложи нравочитания на завтра, а лучше на следующую неделю, когда мы не будем ум-ирать от похмелья.

Я не могу не уступить. Всегда была слаба вот к таким его просьбам умоляющим. Ведь в обычной жизни именно он тверд и уверен в себе, лишь со мной позволяет себе расслабиться, и то далеко не всегда.

Через полтора часа мы сходит с электрички на нужной станции. Приходится пройтись, чтобы попасть на дачу тетки Катерины — главной тусовщицы нашего класса. Она эту вечеринку планировала целый год и позвала всех одноклассников, решив никого не обделять своим сиятельным вниманием.

— Проходим, не задерживаемся на калитке, — она обнимает и меня, и Федора, причем парня держит в своих руках куда дольше, что заставляет меня слегка взревновать, потому что тот и не думает отстраниться. — Я рада, что ты пришел.

— Она сказала проходить, — тяну парня за руку в сад, злясь все больше. Затем шиплю ему на ухо, — если хочешь пережить сегодняшний вечер, то советую перестать с девками обжиматься.

А тот лишь ухмыляется, явно радуясь моей реакции — она очень редка, и Федя считает, что такое проявление чувств нормально. Я же не могу с ним согласиться, потому что знаю, до чего доводит ревность. Мой отец чуть не уб-ил маму, в очередной раз решив, что та изменяет. Повторять же ужасную судьбу своих родителей я не собираюсь.

Алкоголь льется рекой. Кажется, что ребята решили по-настоящему оторваться в этот вечер. Они и раньше не сдерживались, но теперь, получив разрешение от родителей в честь выпускного, ушли в полную развлекаловку. И парни, и девушки танцуют, держа в руках стаканы. Кто с шампанским, кто с вином, кто с коньяком или водкой — без исключений. И только Нина не берет ни капли в рот, отказываясь твердо и решительно. Я вот такой силой воли не обладаю, и, не смотря на просьбы девушки, все-таки беру пиво. Вначале одно, затем второе, после третье...

И просыпаюсь уже утром, совершенно ничего не помня о вечеринке. Ощущения так себе. Во рту вкус рвоты, и вокруг, когда открываю глаза, тоже ее вижу. Одежда испачкана, брюк на мне нет — такое себе пробуждение, если задуматься. Пытаюсь подняться, но тут же сваливаюсь обратно, потому что ни руки, ни ноги не держат. Только в этот момент понимаю, где нахожусь: у себя дома. Комната все в таком же беспорядке, в каком мы оставили ее с Ниной, за стенкой храпит отец. Этот звук невероятно сильно меня раздражает, особенно сейчас, когда я имею возможность от него съехать, потому что наконец приобрел право возраста на это.

— Очнулся? — это голос Нинель, который слышится совсем рядом. И в нем ни капли довольства.

— Да, кажется пришел в себ, — отвечаю, все еще силясь подняться. В таком позорном виде я перед своей девушкой еще не появлялся, мне стыдно. Чувствую, как горит лицо от румянца.

— Ну и как тебе выпускной? Не отвечай, я и так знаю. Повеселился от души. А вот я не очень, — в глазах у нее обвинение. — Ты что вообще вытворял? Свобода в голову ударила?