Лифт мягко повез его наверх, отражение в металлических стенах было спокойным, собранным, но внутри всё ещё жило холодное бешенство, удерживаемое под жестким контролем. Он вышел на нужном этаже, направился по коридору к офису агентства. Простая, неприметная дверь, никакой лишней вывески — только небольшая табличка с номерами кабинетов. Глеб толкнул её и вошел.

Внутри его уже ждали трое.

Олег и Стас — молодые, с острыми, умными глазами, крепкие, быстрые, точно привыкшие к полевым работам, быстро реагирующие на любые изменения в ситуации. Они были теми, кто копал, выискивал зацепки, поднимал архивы и сливал данные от нужных источников. А между ними, за массивным столом, сидел Матвей — хозяин агентства.

Фактурный, с тяжелыми плечами, выглядевший старше своего возраста, что только добавляло ему авторитета. Человек, который видел и знал слишком многое, чтобы удивляться, и которого сложно было застать врасплох. Когда Глеб вошел, он даже не поднял головы, только жестом предложил сесть напротив.

— Ну что, у нас есть новости? — Глеб уселся в кресло, закинул ногу на ногу, выжидающе глядя на Матвея.

Тот наконец посмотрел на него и кивнул Олегу. Тот протянул папку.

— Не просто новости. Целый чертов пазл.

Глеб взял бумаги, пробежался глазами по тексту, по фотографиям. Распечатанные кадры следили за ним мёртвыми, застывшими взглядами. Изображения людей, документов, странных схем. Всё это было частью одной картины. И эта картина становилась всё менее приятной.

— Всё-таки не просто чёрные риелторы? — без особого удивления уточнил он, переворачивая страницу.

— Нет. — Матвей наконец подался вперед, сцепив пальцы в замок. — У тебя когда-нибудь были сомнения?

— Были надежды. Но, кажется, пора их похоронить.

— Виктор Васильевич не просто был неугоден. Он, вероятно, знал слишком много.

Глеб тихо выдохнул, убрал лист в папку и закрыл её. Чувствовал он себя так, будто в руках у него не отчёт, а чемодан с включённым таймером.

— Отец работал в важных местах. Но он никогда не делился со мной тем, что происходило в его жизни. — Он бросил взгляд на фотографии. — Хотя, наверное, надо было поинтересоваться раньше.

— Теперь выяснять приходится нам, — кивнул Стас. — И у нас есть кое-что стоящее.

Он потянулся к ноутбуку, повернул его экраном к Глебу. На видео, запущенном на экране, был мужчина. Возраст — около шестидесяти, костюм, ухоженная внешность, дорогие часы. Он сидел в ресторане, разговаривал с кем-то, его руки были спокойно сцеплены перед собой, но Глеб видел, как в глазах этого человека была скрытая жесткость, почти ощутимый холод.

— Это кто? — спросил он, хотя уже догадывался.

— Михаил Зотов, — ответил Матвей. — Бывший друг твоего отца. И, вероятно, тот, кто стоял за нападением.

Глеб смотрел на экран, на этого человека. Отец когда-то упоминал его. Говорил о нём с уважением. Говорил, что этот человек умеет решать проблемы.

И вот теперь этот человек стал проблемой.

— У нас нет прямых доказательств, — продолжал Матвей. — Но мы копаем. Пока он чист.

Глеб кивнул, задумчиво переворачивая телефон в пальцах, словно уже взвешивая на ладони предстоящий разговор, мысленно прикидывая все возможные реакции противника.

— Значит, надо сделать так, чтобы он совершил ошибку.

Матвей медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было эмоций — только напряжённая сосредоточенность человека, который видел слишком много таких историй и знал, чем они могут закончиться.

— И как ты собираешься это сделать?

Глеб усмехнулся, вытянул ноги, откинулся на спинку кресла, но внутри его мышцы были напряжены, как сжатая пружина.

— Я просто сообщу ему, что он уже на крючке.

Олег с интересом подался вперёд.

— Ты собираешься его позлить?

— Я собираюсь дать ему понять, что он теряет контроль. Что его спокойствие — иллюзия. Что он не спрятал следы так чисто, как хотел. Что его самая большая ошибка — самоуверенность. А когда такие, как он, понимают, что их игра раскрыта, они начинают нервничать. А когда нервничают — делают ошибки.

— Ты уверен, что он настолько вспыльчивый? — Стас скептически приподнял бровь.

— Да. Он привык действовать из тени, но когда его вытаскивают на свет, он срывается. Это его слабое место. И я сейчас нажму на этот триггер.

— Ты что же, ему позвонишь? — Матвей сложил руки на столе.

— У тебя нет его номера, — добавил Олег.

Глеб медленно усмехнулся и постучал пальцем по папке с досье.

— У меня — нет. А у вас?

Матвей молча посмотрел на него, затем развернул к себе монитор, сделал пару быстрых кликов мышкой и, не говоря ни слова, повернул экран к Глебу.

На мониторе высветились строчки информации.

— Михаил Зотов, — сказал Матвей спокойно. — Его личный номер. Мы взяли его из корпоративной базы одной из его фирм.

Глеб разблокировал телефон, вбил цифры, и коротко кивнул.

— Ну, посмотрим, как он отреагирует.

Он нажал кнопку вызова.

Гудки. Один. Второй. Третий.

На другом конце была тишина, вымеренная, хищная, будто его звонок уже был предсказан.

А затем ответ.

— Зотов слушает.

Глеб улыбнулся. Легко, лениво, с той насмешливой, издевательской наглостью, которая всегда выводила противников из себя.

— Добрый вечер, Михаил Андреевич. Как там ваш аппетит? Надеюсь, я не испорчу ужин.

В трубке повисла тишина. Тяжёлая. Напряжённая.

— Кто это?

— О, вы меня знаете. Совсем недавно мы вас вспоминали. Я подумал, что будет справедливо позвонить и напомнить о себе.

Пауза. Чуть слышный вдох, словно кто-то на том конце провёл языком по зубам, сдерживая раздражение.

— У тебя есть ровно две секунды, чтобы сказать, какого хрена тебе нужно.

Глеб качнул головой, закатил глаза, как будто разговор уже успел его утомить.

— Ну-ну, какая резкость. Это всё от напряжения? Или потому, что кое-кто оставил слишком много следов и теперь ломает голову, как выкрутиться?

— Ты угрожаешь мне?

Глеб усмехнулся.

— Что вы, Михаил Андреевич. Я просто советую не расслабляться. Уж слишком много людей сейчас копают там, где вам бы не хотелось.

На том конце снова тишина. Но теперь она была другая.

В ней появилась опасность.

— Не знаю, кто ты, но тебе бы лучше заткнуться, пока не поздно.

Глеб опустил взгляд на фотографии в папке перед собой — на один из снимков, на котором был сам Зотов в компании людей, чьи лица уже начали появляться в собранных досье.

— Уже поздно, Михаил Андреевич. Мы оба знаем, что вам не стоит нервничать. А вы уже начали.

И сбросил вызов.

В офисе повисла тишина. Олег и Стас переглянулись. Матвей молча смотрел на Глеба, барабаня пальцами по столу.

— Ты. Охеренный. Идиот. — наконец сказал он.

Глеб развёл руками.

— Это обманчивое впечатление, но все на него ведутся.

Матвей потер переносицу.

— Теперь он начнёт действовать. И быстрее, чем нам бы хотелось.

— Именно этого я и добиваюсь.

— Ты заигрываешься, Князев.

— Нет. Я вывожу его из тени.

Матвей покачал головой, взял со стола телефон, быстро что-то набрал.

— Ты сам себе угроза, Глеб. Я ставлю за тобой охрану. С этим человеком шутки плохи.

Глеб усмехнулся.

— Великолепно! У меня будет личный телохранитель — прямо как у голливудских звёзд.

Но внутри него ощущалась всё так же натянутая тишина.

Теперь оставалось только ждать.

Шах. Теперь Зотов должен был сделать свой ход.

Глеб вернулся в квартиру на Ваське глубоко вечером. Петербург за окнами уже мерцал огнями, отражавшимися в мокром асфальте, а воздух был свежий, пахнущий рекой и легким осенним холодом. День выдался долгим, насыщенным, полным информации, которая пока не складывалась в чёткую картину, но уже маячила впереди в виде неприятного предчувствия. Всё, что он хотел сейчас, — это хотя бы на пару часов отключить голову, отложить мысли о мести, схемах, слежке и грязных играх. И, кажется, у него был отличный повод.