Нет, это не просто очередная его затея.

Это было что-то другое. Опасное. Реальное.

Его отец уже едва выжил. Что будет дальше?

Глеб мог сколько угодно играть в спасителя, строить планы и разбираться с теми, кто осмелился тронуть его семью, но она знала его слишком хорошо. Он всегда шёл до конца, даже если этот конец был слишком близко к краю.

— Кто-то должен присмотреть за тобой, чтобы ты не заигрался, дурак, — прошептала она, бросив взгляд на закрытую дверь отделения.

Звук её собственного голоса прозвучал в этом пустом коридоре слишком тихо, но он отдавался у неё внутри, как обещание.

Утро началось для Насти тревожно. Уже с первых шагов по больничному коридору она ощутила что-то странное — липкое напряжение, почти осязаемое, висело в воздухе, впитываясь в каждую деталь привычной обстановки. Обычно знакомые звуки — шорохи шагов, телефонные звонки, обрывки разговоров — сегодня казались приглушёнными, словно кто-то скрутил громкость общего потока жизни.

Возможно, она сама себе это придумала. Но, скорей всего, интуиция подсказывала ей, что что-то не так. Это чувство зародилось глубоко внутри, едва уловимое, но настойчивое, как лёгкий ветерок, который внезапно оборачивается бурей. Она всегда доверяла своему чутью. Оно редко её подводило, и этот раз не сулил исключений.

После утреннего обхода всё встало на свои места. У двери её неожиданно остановила молодая медсестра с встревоженным лицом. Её глаза бегали по сторонам, словно она искала невидимого врага.

— Анастасия Сергеевна, можно вас на минуту? — голос дрожал, и Настя сразу напряглась. — Я что-то слышала…

Медсестра торопливо заглянула в коридор, словно проверяя, нет ли поблизости лишних ушей. Настя молча кивнула и быстро проводила её в пустой кабинет, плотно закрыв дверь за собой. Внутри воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуком проезжающих машин за окном.

— Что случилось? — Настя говорила тихо, но твёрдо, облокотившись на край стола. — Говори.

Медсестра отвела взгляд, будто собиралась с духом, прежде чем произнести слова, которые так трудно было осознать.

— Кто-то сливает информацию о состоянии пациента Князева… — она сделала паузу, нервно сцепив пальцы. — И не просто коллегам. Я слышала, как одна из наших девочек передавала данные по телефону… каким-то людям.

— Каким людям? — сердце Насти замерло, а потом забилось быстрее.

— Не знаю… — девушка покачала головой, её голос стал совсем тихим. — Но я уверена, что это те самые, которые пытались пройти в палату Князева несколько дней назад. Помните? Они сказали, что из Москвы, что они его племянники. Но это ведь была ложь.

Настя почувствовала, как внутри всё похолодело. На секунду кабинет словно исчез, а вместе с ним — все привычные опоры. Её разум лихорадочно прокручивал услышанное, пытаясь сложить кусочки мозаики. Это было гораздо серьёзнее, чем она предполагала. Если информация действительно утекала к посторонним, то опасность никуда не исчезла. Она просто притаилась в тени, затаилась, чтобы выбрать момент для следующего удара.

— Ты уверена? — Настя глянула прямо в глаза медсестре.

— Абсолютно, — прошептала та. — Я слышала обрывки разговора. Это было что-то о «состоянии стабильное, он пока ничего не говорил». Они звучало так спокойно, как будто всё заранее спланировано.

Настя глубоко вдохнула, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри её разрывало на части.

— Спасибо, что сказала, — произнесла она наконец, сжав руку девушки. — Ты видела, кто это был?

— Нет, — медсестра покачала головой. — Но могу попробовать узнать…

— Не нужно, — твёрдо сказала Настя, посмотрев ей в глаза. — Это может быть опасно. Просто держи меня в курсе, если заметишь что-то ещё.

Когда девушка ушла, Настя осталась стоять в пустом кабинете, прислонившись спиной к стене. Тишина давила на уши, словно больница сама превратилась в гигантскую ловушку. Если эти люди всё ещё где-то рядом, если они охотятся за информацией, то у неё не было права медлить.

Настя весь день оставалась начеку, присматриваясь к каждому шагу персонала. Операция прошла гладко, и в оставшееся время она целенаправленно наблюдала за окружающими. Интуиция подсказывала, что что-то должно произойти. Ближе к обеду ей наконец удалось поймать момент, который всё расставил по местам.

В коридоре, у окна, одна из медсестёр стояла с телефоном у уха. Она говорила тихо, почти шёпотом, но каждое её слово, словно удар по нервам, эхом отдавалось в голове Насти.

— Да, он всё ещё спит… Нет, состояние стабильно тяжёлое… Да, лучше приходите сегодня после десяти, этой сучки точно не будет.

Настя остановилась как вкопанная. Сердце замерло на миг, а потом резко ухнуло вниз, в живот. Её мысли путались, слова прокручивались снова и снова, пока смысл происходящего не начал проступать, как текст на обесцвеченной фотографии. Всё указывало на то, что речь шла о Викторе Князеве. И это было уже не просто подозрение — это был звонкий, пронзительный сигнал тревоги.

Она резко повернула голову к говорящей. Татьяна. Медсестра, которая работала в больнице чуть больше года. Примерная сотрудница, всегда готовая подменить коллегу, взять дополнительное дежурство, расторопная, с лёгкой улыбкой и доброжелательной манерой общения с пациентами. Миловидная, лет тридцати, с ярким макияжем и длинными нарощенными ресницами, которые она умело использовала в своей флиртовой манере. Она часто болтала с пациентами, всегда была в курсе мелких сплетен и умела находить подход к любому, даже к самым сложным больным.

Но сейчас всё в её облике выглядело по-другому. Эта лёгкость внезапно показалась Насте натянутой маской, а её привычная доброжелательность — прикрытием для чего-то гораздо более мрачного.

Настя сделала шаг ближе, чувствуя, как внутри нарастает холодная, обжигающая ярость. Лицо сохраняло строгое и бесстрастное выражение, но внутри всё кипело. Желание сорвать эту маску и увидеть истинное лицо Татьяны было почти непреодолимым. Кто она на самом деле?

Настя быстро прокрутила в памяти всё, что только что услышала, пытаясь уловить ускользающее чувство тревоги. Да, "этой сучки" точно не будет после десяти. Не пациента, не коллеги. Татьяна говорила о ней.

— С кем вы говорите? — голос её прозвучал резко и холодно, как стальной клинок.

Татьяна вздрогнула, быстро убрала телефон в карман и попыталась улыбнуться, хотя в её глазах читалось плохо скрываемое беспокойство.

— Я… Это просто личный звонок, — сказала она, выдавливая неловкую улыбку. — Ничего важного.

Настя с трудом сдержала желание закатить глаза. Личная беседа? С таким содержанием?

— Правда? — Настя скрестила руки на груди, продолжая сверлить Татьяну взглядом. — И кто это был?

— Да никто, просто подруга, — ответила та, уже более уверенно. — Мы договаривались встретиться после работы.

Настя не поверила ни единому слову. Она видела, как дрожат пальцы медсестры, как её взгляд избегает прямого контакта. Всё это выдавало ложь, кричало о её причастности к чему-то более серьёзному.

Но сейчас было не время для открытых обвинений.

Настя сделала глубокий вдох и шагнула в сторону поста, давая понять, что разговор окончен.

— Личные звонки лучше делать на перерыве, Татьяна. — Её голос звучал ровно, но за этими словами читалось предупреждение. — Не здесь, не в рабочее время.

Медсестра кивнула и поспешила уйти, оставив после себя след из дешёвых духов и неловкого молчания.

Настя достала телефон и быстро набрала сообщение:

"Медсестра кому-то сливает информацию о твоем папе. Договаривалась кого-то провести сегодня в отделение после 10 вечера. Я попробую что-то предпринять".

Она нажала "Отправить" и на мгновение замерла, глядя на экран. Хорошо, что вчера они обменялись номерами. Теперь хотя бы была возможность предупредить Глеба.