В этот момент её охватило странное чувство — смесь тревоги и решимости. Она понимала, что ситуация давно вышла за рамки обычной больничной рутины. Здесь было что-то мутное, что-то тёмное и опасное.

Настя снова пошла к Позднякову. С каждым шагом к его кабинету внутри нарастало напряжение. Она прекрасно знала, что этот разговор закончится ничем, но обязана была попробовать. В её мире пациентов нужно защищать, даже если никто больше этого не собирается делать. Но Поздняков жил в другом мире — где пациенты были цифрами в отчётах, а проблемы решались сами собой, если их просто проигнорировать.

Она аккуратно постучала и вошла в кабинет. Поздняков сидел в своём кожаном кресле, удобно откинувшись, с чашкой кофе в руках. Его взгляд скользнул по ней, вяло заинтересованный.

— Настя, дорогая, что случилось на этот раз? — протянул он с ленивой улыбкой, словно разговаривал с капризным ребёнком. — Опять буря в стакане воды?

— У нас проблема, — начала она твёрдо, стараясь не обращать внимания на его снисходительный тон. — Одна из медсестёр передавала информацию о Викторе Васильевиче Князеве посторонним. Возможно, тем самым людям, которые приходили к нему раньше, представляясь родственниками. Я застала её на месте. Нужно что-то предпринять!

Поздняков медленно поставил чашку на стол и вздохнул, словно это был самый утомительный разговор за весь его день.

— Настя, ты что, сериалов про ментов на ночь пересмотрела? — спросил он, глядя на неё поверх очков. — Больше заняться нечем? Обращайся, организую тебе досуг.

— Это серьёзно, — она сделала шаг вперёд, игнорируя его насмешки. — Эта информация может стоить Князеву жизни. Мы обязаны разобраться, вызвать охрану, предупредить полицию…

— Да ладно тебе, не лезь туда, где тебя не просят, — перебил он её, махнув рукой. — Никому этот пациент не нужен. Истерики разводить не надо. Успокойся.

Настя стояла, молча сжимая кулаки. Она давно привыкла к его равнодушию к больным, но всё равно каждый раз испытывала обиду и разочарование. Его слова били как пощёчины. У неё была тысяча ответов на его хамство, но она понимала — это пустая трата времени. Поздняков не изменится. Он всегда будет таким — человеком, который выбирает наименее сложный путь.

— Это всё? — спросил он, приподняв бровь. — Если да, то мне надо работать. Займись лучше своими обязанностями, а не чужими проблемами. Поняла?

Настя посмотрела на него, хладнокровно и без лишних эмоций.

— Поняла, — сказала она коротко и развернулась на каблуках.

Она вылетела из кабинета, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. "Ну и пошёл ты в пекло", — мысленно сказала она ему и решила больше не терять времени.

Если главный врач не хочет помогать, она защитит Виктора Васильевича сама. У неё не оставалось другого выбора. Настя не могла сидеть сложа руки и ждать, пока ситуация выйдет из-под контроля. Она медленно прошлась по коридору, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце, и продумывая варианты своих возможных действий.

Всё должно быть сделано максимально чётко, без лишних вопросов и суеты. Она знала — в больнице есть люди, которым можно доверять. Не все были такими, как Поздняков. Были и те, кто оставался предан своей работе, для кого клятва врача была не просто словами.

Сергей Петрович, заведующий кардиологическим отделением, всегда держал строгий порядок. У него в отделении всё работало, как часы, и никакие подозрительные визитёры не смогли бы там затеряться. Перевести Князева туда было самым логичным решением.

Настя торопливо направилась в кардиологическое отделение, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Её шаги гулко отдавались в коридоре, мысли бежали впереди, перебирая возможные аргументы и ответы. Она понимала, что должна быть убедительной. Это не стандартное прошение — это вопрос безопасности.

Павел Сергеевич, сидел за своим столом, разбирая какие-то бумаги. Увидев её, он оторвал взгляд от документов и вопросительно поднял бровь.

— Настя, что случилось? — его голос звучал спокойно, но с лёгкой ноткой любопытства.

Она задержала дыхание, а затем начала говорить, стараясь придать словам ровный, убедительный тон.

— Павел Сергеевич, мне нужна ваша помощь. Это касается пациента Виктора Князева. — Она сделала небольшую паузу. — У него, как вы знаете, тяжёлое состояние после травмы. Недавно начались проблемы с сердцем. Я очень беспокоюсь, что это может быть началом осложнений. Мне кажется, ему будет лучше под вашим наблюдением.

Павел Сергеевич откинулся на спинку кресла, задумчиво сведя брови.

— Проблемы с сердцем? — уточнил он. — Вы о тахикардии, которая была вчера, или появились новые симптомы?

— Именно. И ещё нестабильное давление, слабость. Это может быть связанным с травмой, но я боюсь пропустить что-то важное, — быстро добавила Настя. — Мне спокойнее будет, если он окажется под вашим контролем. У вас отделение с лучшим оснащением, и персонал опытный.

Павел Сергеевич внимательно посмотрел на неё, будто пытался прочитать, что стоит за её словами.

— Настя, ты что-то недоговариваешь, — сказал он, прищурившись. — Тут ведь не только медицинские показания?

Она опустила взгляд, а потом снова посмотрела ему в глаза.

— Да. Есть ещё кое-что, — призналась она. — Я не могу рассказать все детали, но Виктор сейчас… в потенциальной опасности. Пожалуйста, доверьтесь мне. Я просто хочу, чтобы он был в безопасности.

Несколько секунд Павел Сергеевич молчал, потом кивнул.

— Хорошо, — произнёс он медленно. — Переведём его. Но если будет нужно что-то ещё — сразу говори.

— Спасибо. Спасибо вам огромное, — с облегчением выдохнула Настя. — Я всё организую.

— Настя, — остановил её Павел Сергеевич, когда она уже собиралась уйти, — я верю тебе. Но будь осторожна. И если что — не пытайся справиться с этим одна.

Она кивнула, чувствуя тёплую волну благодарности.

— Договорились, — ответила она, прежде чем выйти из кабинета.

Спустя полчаса Виктора перевели в новое отделение, а Настя, наблюдая за этим процессом, чувствовала, как на её плечи будто спала часть груза. Теперь хотя бы здесь он был в относительной безопасности.

Это решение вызвало бурю. Поздняков ворвался в ординаторскую с такой скоростью, будто его занесло шквалом ветра. Дверь с грохотом ударилась о стену, и тишина помещения разлетелась вдребезги. Его лицо пылало яростью, дыхание было тяжёлым, а в глазах вспыхивала угроза. Казалось, ещё мгновение — и он взорвётся от переполнявшего его гнева.

— Какого хрена ты творишь? — прошипел он, сжав зубы, и резко остановился перед ней. — Думаешь, ты тут хозяйка? Решила, что можешь переставлять пациентов по своему усмотрению?

Настя инстинктивно отступила на шаг назад. Её спина коснулась холодной стены. Она всё ещё пыталась сохранить самообладание, но внутреннее напряжение нарастало с каждой секундой. Поздняков был гораздо ближе, чем позволяли правила приличия. Он не просто нарушал её личное пространство — он раздавливал его своим гневом.

— Степан Петрович, — твёрдо начала она, стараясь удержать голос ровным, — это решение было принято в интересах пациента. У него осложнение, и в кардиологии ему будет безопаснее.

Но её слова прозвучали, как бросок в пустоту. Поздняков не слушал. Его взгляд метался, словно он искал что-то, чем мог бы окончательно её уничтожить. Затем он резко шагнул вперёд и схватил её за запястье. Его пальцы впились в её кожу, оставляя болезненные следы.

— Надо знать своё место, — прошипел он, прижав её к стене. — Перестань строить из себя черте что. Ты должна делать, что тебе говорят, а не устраивать тут свои порядки.

Настя попыталась вырваться, но он был сильнее. Её дыхание стало рваным, а сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди. Но паника не захлестнула её. Она знала — если начнёт бояться, будет только хуже.