Но мир был против. Её резко выдернул из сна громкий, настойчивый звонок в дверь.

Настя слегка дёрнулась, не сразу понимая, что происходит. Глаза слипались, тело протестовало, но звонок повторился — более настойчиво. Она обречённо поднялась с кровати, машинально накинула длинный кардиган и побрела к двери, всё ещё наполовину во власти сна.

"Наверное, опять соседи", — подумала она с тяжёлым вздохом. Они давно привыкли стучать к ней, когда у кого-то внезапно подскакивало давление, ребёнок кашлял или у бабушки из соседней квартиры снова болела спина.

Но, открыв дверь, Настя застыла на месте, будто кто-то поставил её на паузу.

На её пороге стоял Глеб. В одной руке — внушительный чемодан, в другой — пакет из ближайшего продуктового магазина. Он выглядел абсолютно расслабленным, как человек, который точно знает, что его здесь ждали.

— Привет! — сказал он, как ни в чём не бывало. — Я устал жить в гостинице. А у тебя намного уютнее.

Настя прищурилась, не скрывая раздражения.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — он легко протиснулся мимо неё, поставил чемодан у стены и с довольным видом осмотрелся. — Поживу тут немного. Обещаю быть паинькой.

— Нет! — возмутилась она, перекрывая ему дорогу дальше. — Это не обсуждается!

Она скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть максимально непреклонной.

— В Питере полно чудесных мест для жизни — отели, гостевые дома, квартиры под сдачу… Да хоть снимай апартаменты с видом на Неву!

— Снял бы, — спокойно ответил Глеб, прислонившись к стене. — Но, увы, всё не так просто.

— Правда? И в чём же сложность?

— Там холодно, скучно и пахнет отчаянием, — невозмутимо сообщил он. — А отели… они все такие бездушные. Никого рядом. Только пустые коридоры и слишком жёсткие подушки.

Он замолчал, оставив весомую паузу, а затем добавил, чуть смягчив голос:

— А здесь… здесь тепло, как дома. И есть ты.

Настя почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— А квартира отца? — спросила она, пытаясь найти хоть какой-то выход. — Почему бы тебе не пожить там? Тем более пока он в больнице. Свободное жильё под рукой, чем не идеальный вариант?

— Она вообще непригодна для жизни, — ответил Глеб, картинно разведя руками. — Её разгромили.

Настя нахмурилась.

— Разгромили? В каком смысле?

Глеб вздохнул, подбирая слова, явно стараясь не драматизировать, но при этом оставить нужное впечатление.

— Ну, представь себе декорации к фильму-катастрофе. Перевернутая мебель, разбитое окно, сломанные замки, разорванные бумаги, — перечислял он с невозмутимой интонацией, как будто это обычное описание квартиры. — Соседи в шоке, полиция развела руками. Невесёлая картина, правда?

Настя прищурилась, пытаясь понять, где кончается реальность и начинается его привычная игра на публику.

— И ты об этом так спокойно рассказываешь? — спросила она, сдвинув брови.

— А что мне кричать? — Глеб пожал плечами. — Проблему это не решит.

Он слегка улыбнулся, переходя в наступление.

— Так что, доктор, проявишь гуманизм? Приютишь временного бродягу?

— Глеб… — она закатила глаза, пытаясь удержаться на плаву в этом потоке манипуляций. — Это плохая идея.

— Почему же? — Он склонил голову, изображая невинность. — Ты ведь всегда выручала меня в сложных ситуациях. Чем эта хуже?

Настя тяжело вздохнула, чувствуя, как её защита трещит по швам.

— Хорошо. Но только на пару дней!

— Договорились, — моментально согласился Глеб, широко улыбнувшись.

Он даже не дал ей времени передумать. Поставив чемодан к комоду в спальне, он отправился на кухню раскладывать продукты из пакета. На столе появились сыр, ветчина, яйца, багет, шоколад и бутылка минеральной воды.

— Вот видишь, всё прекрасно складывается, — сказал Глеб, ставя её чайник на её плиту и включив её огонь. — С завтраком теперь у нас точно не будет проблем.

Настя облокотилась на спинку стула, внимательно наблюдая за ним.

— Опять ты всё провернул по-своему, да?

— Ну, конечно, — с невозмутимым видом ответил он, подмигнув. — Ты ведь не думала, что сможешь легко от меня отделаться?

Настя не успела возразить — он уже рылся в кухонных шкафах в поисках чашек для кофе.

— Ладно, — сказала она, бросив на него усталый взгляд. — Но убирай за собой сам.

— Обязательно, — улыбнулся Глеб, доставая из шкафа две чашки. — Я лучший гость в мире.

Настя молча смотрела на него. Её привычный мир трещал по швам, уступая место чему-то новому, неожиданному… и бесконечно беспокойному.

Настя сидела в просторной гостиной Полины, обхватив ладонями кружку с давно остывшим чаем, и жаловалась. Говорила быстро, эмоционально, периодически делая паузы, чтобы выразительно закатить глаза или всплеснуть руками. Иногда негодование проскальзывало в её голосе так явно, что даже семимесячный Славик, уютно устроившийся у матери на коленях, нахмуривал бровки и энергично размахивал кулачками, будто поддерживал Настю в её праведном гневе.

— …а потом он сказал, что на диване ему снятся кошмары и попытался отжать мою кровать! — воскликнула она, разводя руками. — Ты представляешь? Я захожу в спальню, а этот… раскинулся, как король, на моей подушке и с абсолютно счастливым лицом говорит: "Настя, диван твой. Наслаждайся".

— Ну конечно, а что ты хотела? Это же Глеб, — спокойно заметила Полина, пододвигая вазочку с печеньем поближе к подруге и подальше от Славика. — Он всегда был таким. Как в воду, так первым, как к каше — так с ложкой. Ты же знаешь.

Она мягко покачивала малыша, внимательно слушая Настю, и не скрывала лукавой улыбки. В её тёмных глазах плясали искорки веселья. Полина знала Настю слишком хорошо, чтобы не чувствовать, что это негодование слегка преувеличено. Слишком много в её голосе было не только раздражения, но и чего-то другого. Чего-то, что подруга пыталась спрятать за стеной недовольства.

— Подожди-ка, дай угадаю, — лениво протянула Полина, беря чашку. — Он живёт у тебя уже неделю, хаотично разбрасывает вещи, затаривает холодильник едой, вносит в твою выверенную жизнь абсолютный хаос, но при этом… тебе нравится его присутствие.

— Нет! — слишком быстро возразила Настя, чуть не расплескав чай. — Полина, ну ты слышала, что я сказала? Он повсюду! Куда ни глянь — Глеб! Ванная забита его баночками, холодильник набит его полуфабрикатами, в комнате стоит его ноутбук, а на стене… на стене огромная плазма, которую я не покупала!

— Плазма? — приподняла брови Полина.

— ОГРОМНАЯ! — повторила Настя, разводя руки, чтобы показать масштаб бедствия. — Я пришла домой, а эта монстра висит почти во всю стену, и я даже не понимаю, как он пропихнул ее через входную дверь! Говорю: "Зачем? Ты же скоро съедешь". А он: "Это ещё когда будет! Я не готов страдать смотря с тобой фильмы на маленьком экране".

Полина хихикнула и поправила съехавший плед на коленях.

— Ну, в чём-то он прав.

Настя пристально посмотрела на неё.

— Ты на чьей стороне?

— На твоей, разумеется, — без тени сомнения заверила подруга, но в уголках её губ затаилась предательская улыбка. — Просто мне кажется, что ты протестуешь больше для виду.

— Полина! — возмутилась Настя. — Ты должна меня поддерживать, а не анализировать!

— Настя, ну признайся уже. Если бы ты правда была в бешенстве, он бы давно ночевал на лестничной клетке.

Настя открыла рот, но тут же закрыла его.

— Полина, он просто… просто…

— Просто тебе нравится, что он рядом, — невозмутимо закончила за неё подруга.

Настя громко выдохнула и уставилась в кружку. В глубине души она знала, что Полина попала в самую точку, но признаваться в этом было выше её сил.

Глеб быстро обжился в её квартире, словно жил в ней всю жизнь. Он не просто поселился — он развернул здесь полноценный штаб, действуя так непринуждённо, как будто это было не временное пристанище, а его собственное пространство, где он наконец может расслабиться. Настя старалась наблюдать за этим вторжением с холодной практичностью хирурга, изучая его манёвры, взвешивая плюсы и минусы. Ей всё чаще казалось, что её квартира больше не принадлежит только ей. И казалось, что ей это… странным образом нравится.