— Степан Петрович, отпустите меня, — её голос прозвучал удивительно твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Думаешь, ты такая умная? — продолжал он угрожающе, наклонившись ближе. — Не забывай, кто здесь главный. Я решаю, что и как делать. Не ты.

— Степан Петрович, перестаньте, пожалуйста! — выдохнула она, стараясь сохранить твёрдость в голосе, хотя внутри всё дрожало.

Его лицо было в каких-то нескольких сантиметрах от её, и она видела, как его глаза потемнели от злости. Это продолжалось несколько долгих, мучительных секунд. Настя уже готовилась снова вырваться, когда в ординаторской раздался спокойный, но холодный голос:

— Осторожно, доктор. Отпустите девушку, а то мой кулак случайно попадёт вам в лицо.

Поздняков замер. Он обернулся, и Настя подняла глаза. В дверях стоял Глеб. Его голова была чуть склонена набок, а на лице была лёгкая улыбка. Но самое страшное было в его глазах — в них светилось опасное, ледяное спокойствие, которое мгновенно сменило атмосферу в комнате.

— Что ж, доктор, — продолжил он, делая медленный шаг вперёд. — Мне кажется, ваш стиль общения немного устарел. Не находите?

Поздняков поспешно отпустил Настю, его рука дрогнула, и он отступил на шаг назад. Лицо было бордовым, а губы еле двигались, будто он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле.

— Я… я просто хотел объяснить… — начал он, но его голос предательски дрожал.

— Не трудитесь, — перебил Глеб, его тон был пропитан сарказмом. — То, что я увидел, уже тянет на серьёзную статью.

Он подошёл ещё ближе и встал рядом с Настей, легко обнимая её за плечи. Его жест был одновременно защитным и демонстративным.

— Кстати, вы в курсе, что моя невеста не любит, когда с ней так обращаются? — спросил он с той же ледяной улыбкой.

Поздняков отпрянул, будто его ударило током.

— Невеста? — переспросил он, голос его почти сорвался.

— Именно, — спокойно подтвердил Глеб, продолжая сверлить его взглядом. — Так что советую вам быть вежливее. И запомнить: я не терплю, когда кто-то переходит границы.

Настя стояла, не в силах произнести ни слова. Шок накрыл её с головой. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что мозг отказывался воспринимать это всерьёз.

Поздняков что-то пробормотал, стараясь придать лицу как можно более нейтральное выражение, развернулся и поспешно вышел из ординаторской, даже не взглянув назад.

Когда дверь за Поздняковым хлопнула, в ординаторской повисла короткая, почти неловкая тишина. Глеб присел на край стола и с ленивой улыбкой посмотрел на Настю.

— Ну что, "невеста", поздравляю нас с помолвкой. Правда, торжественная часть была слегка скомканной, но зато запоминающейся, — проговорил он с такой невозмутимостью, что Настя не сразу нашлась, что ответить.

— Ты вообще нормальный? — выдохнула она, всё ещё ощущая, как кровь пульсирует в висках. — Невеста?! Ты хоть представляешь, что ты сказал?

— Конечно, — он хмыкнул. — Это было стратегически идеальное решение. Твоя репутация спасена, а этот старый подонок теперь будет шарахаться от тебя, как от чумной.

Настя фыркнула, скрестив руки на груди.

— Моя репутация? А ты подумал о своей? Теперь ты — жених без пяти минут. Лови поздравления!

— Ничего страшного, — пожал плечами Глеб. — Я привык к вниманию. Слушай, а кольцо придётся покупать? Или можно обойтись пластмассовым из автомата с жвачками?

— Ты просто мастер по нагнетанию абсурда, — огрызнулась она, но улыбка уже проскользнула на её лице. — Игрушечные кольца? Только в твоих мечтах.

— Жаль, — Глеб тяжело вздохнул, сцепив руки на столе. — А я уже всё спланировал: маленькая фейковая свадьба, кукольные кольца, пара слёзных тостов… может, ещё первый танец молодожёнов. Ты, кстати, вальсировать умеешь?

— Ты неисправим, — отрезала Настя, но сердце её почему-то предательски екнуло. Этот дурацкий тон, его дерзкая улыбка, привычная игра — всё это было слишком знакомым, слишком… правильным.

— Да ладно тебе, — Глеб наклонился чуть ближе, его голос стал мягче. — Всё не так уж плохо. Главное, что ты в безопасности. А остальное — пустяки.

Настя отвернулась, стараясь вернуть себе серьёзность.

— Ладно, герой. Уймись уже.

— Как скажешь, "моя будущая жена", — ухмыльнулся он и направился к выходу. — Если что, платье лучше выбирай без блёсток.

— Пошёл вон, Глеб, — рассмеялась она ему в спину, покачав головой.

Когда он исчез за дверью, Настя облокотилась на стол и прикрыла глаза.

— Сумасшедший, — прошептала она, чувствуя, как внутри ещё дрожит от пережитого. Но эта дрожь уже не казалась такой страшной.

Глеб сидел в кабинете заведующего кардиологическим отделением, глядя на ровные светло-зелёные стены, освещённые безжалостным холодным светом ламп дневного освещения. На одной из стен висела огромная доска с таблицами, графиками дежурств и разноцветными стикерами, а вдоль противоположной стены тянулись стеллажи, заставленные папками и картотеками. Воздух был пропитан запахом бумаги, медицинских препаратов и едва уловимой сыростью старых помещений.

Заведующий, мужчина лет пятидесяти с усталым, но цепким взглядом, молча пролистывал бумаги, его пальцы нервно постукивали по краю стола. Он казался человеком, который привык принимать решения, но сейчас явно прикидывал, что за странная просьба только что поступила.

— Значит, вы хотите, чтобы за вашим отцом приглядывал ещё и частный охранник? — уточнил он, слегка нахмурившись, явно прикидывая, насколько это вообще вписывается в его рабочую реальность.

Глеб кивнул, сцепив пальцы в замок.

— Скорее всего, охранница. Женщина будет меньше бросаться в глаза, — уточнил он. — Она будет в белом халате, как обычный сотрудник, чтобы не выделяться. Её задача — следить за тем, чтобы никто посторонний не подошёл к Виктору Васильевичу. Без лишнего шума и вопросов.

Заведующий задумчиво потер подбородок, переваривая услышанное.

— И чего же вы боитесь? — спросил он после короткой паузы. — У нас тут больница, а не криминальный сериал.

— Именно это меня и беспокоит, — ответил Глеб, слегка подавшись вперёд. — В больнице никто не ожидает опасности. Люди расслабляются, думая, что здесь самое безопасное место. Но мне достоверно известно, что есть люди, которые неоднократно пытались проникнуть в палату отца, выдавая себя за родственников.

— Пытались? — Заведующий сдвинул брови, его интерес теперь был не просто вежливым. — И что, охрана больницы их не остановила?

— Эти люди ушли, когда их разоблачили, но это не было похоже на случайность, — спокойно пояснил Глеб. — Они знали, чего хотят. И я сомневаюсь, что на этом остановятся.

Заведующий молча откинулся на спинку кресла. Несколько секунд он изучал Глеба, словно пытаясь оценить его серьёзность. Затем медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но с одним условием. Ваша охранница должна чётко следовать правилам отделения и не вмешиваться в работу персонала.

— Договорились, — сказал Глеб, поднимаясь и протягивая руку. — Спасибо, доктор.

Заведующий пожал её, слегка расслабившись.

— Надеюсь, это поможет, — добавил он, возвращаясь к своим бумагам.

Глеб остановился у двери и обернулся.

— Это точно поможет, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Мы ведь не собираемся снова рисковать.

Накануне Глеб ездил к следователю по делу отца. Он понимал, что этот визит вряд ли будет приятным, но всё же надеялся на крупицы информации, которые можно будет собрать и сложить в общую картину.

Впечатление было… тягостным. Дверь кабинета следователя скрипела, с трудом пропуская его внутрь, и первым, что он заметил, был тяжелый, застоявшийся воздух, пахнущий табачным дымом, кислым кофе и легкой безысходностью. Пепельница на подоконнике едва держала баланс, переполненная окурками, а тусклая лампа, мигая, словно подавала сигнал бедствия, освещала беспорядок на столе. Повсюду лежали папки, бумаги, скрепленные в небрежные кипы, и старые журналы, застрявшие здесь так же намертво, как и время в этом кабинете.