Следователь оказался задерганным, измотанным мужиком с кругами под глазами и равнодушием ко всему на свете. Он оторвался от какой-то писанины и лениво пролистал материалы дела отца. Казалось, что это не документы, а стопка старых газет, утративших всякую актуальность. Хотя "стопка" — слишком громкое слово. Всего три куцых листочка.

— Понимаете, нагрузка огромная, — начал он, избегая взгляда, и проверил телефон, явно надеясь, что там появится что-то, что спасёт его от разговора. На треснутом экране высветилась семейная фотография: жена и двое мальчишек с счастливыми лицами, позирующие у какого-то озера. Спасительных сообщений не было. — Таких дел у нас много. Людей не хватает, ресурсов мало…

Глеб едва сдержал усмешку. Классика. Легендарное "мы делаем всё, что можем", которым обычно маскируется бездействие. Он выждал пару секунд, а затем, подавшись вперёд, заговорил мягко, почти дружелюбно:

— Ресурсов мало? — Его голос звучал ровно, но в этой ровности было что-то, отчего следователь невольно поднял голову. — Тогда я найду их сам. Но учтите: я не позволю, чтобы это дело замяли.

Глеб удерживал взгляд, не отводя глаз. Его улыбка была вежливой, но слишком холодной, чтобы воспринимать её как жест доброжелательности.

— Слушайте, я понимаю, — добавил он, сменив тон на чуть более сочувственный. — Работа сложная. Семья, наверное, вас почти не видит. Дети жалуются, что папа вечно пропадает.

Следователь напрягся, услышав неожиданный переход на личное.

— Вы же не хотите, чтобы ваша семья узнала, что вы, как какой-то мудак, игнорируете свои обязанности? — продолжил Глеб, делая вид, что готов почти посочувствовать горе следователю. — Особенно когда дело касается нападения на пожилого человека. Это ведь не мелочь, правда?

Мужчина неловко поёрзал на стуле.

— Мы… проверим кое-какие моменты, — пробормотал он, уже не так уверенно.

Глеб кивнул.

— Вот и хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Надеюсь на вашу оперативность. Поверьте, я всё равно узнаю, что вы сделали, а что — нет.

Следователь проводил его взглядом, стараясь не выдать своего облегчения.

Тем же вечером Глеб набрал номер, который ему подсказали старые знакомые. Для таких связей время действительно не имело значения. Эти люди не мелькали на ток-шоу и не продвигали свои услуги в интернете. Их телефоны передавали осторожно, почти шёпотом, только тем, кто понимал, что ищет. Это были настоящие профессионалы. Без лишних слов, без пафоса и позёрства, но с репутацией, которая говорила сама за себя.

Трубку подняли после третьего гудка.

— Слушаю, — раздался спокойный, чуть хриплый голос на том конце провода.

Глеб откинулся на спинку кресла, сжимая телефон в руке.

— Мне нужно обеспечить безопасность человека в больнице, — начал он без предисловий. — Максимально скрытно. Человек должен выглядеть как сотрудник. Никаких подозрений, никаких вопросов. В идеале — женщина.

— Полное обеспечение или точечное сопровождение? — уточнил собеседник. Его тон был ровным, почти равнодушным, но в этой отстранённости ощущалась непоколебимая уверенность.

— И то, и другое, — пояснил Глеб. — Плюс мне нужно расследование. Я хочу знать, кто стоит за нападением. Все связи, каждый намёк, каждая мелочь. Никаких догадок. Только факты.

— Понял, — коротко ответил собеседник. — Работа начнётся немедленно.

Глеб слегка улыбнулся, хотя его никто не видел. Он любил работать с такими людьми — профессионалами, которые сразу схватывают суть, не требуют уточнений и не задают лишних вопросов.

— Сколько времени вам понадобится? — поинтересовался он.

— Первый отчёт будет через пару дней. Мы проверим всё — от медицинского персонала до тех, кто посещал больницу в последние недели. Если есть цепочка, мы её найдём.

— Отлично, — кивнул Глеб, будто его собеседник мог это увидеть. — Человек, который будет работать в больнице, действительно имеет нужный опыт?

— Стопроцентно, — заверил собеседник. — Она знает, как себя вести, чтобы не привлекать внимания. Работала в подобных ситуациях не раз.

— Тогда договорились, — сказал Глеб, его голос стал мягче, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — И ещё одно…

Он сделал короткую паузу, словно обдумывая каждое слово.

— Если обнаружите что-то необычное, сообщайте сразу. Меня не интересуют полумеры.

— Разумеется, — голос на том конце оставался ровным, спокойным. — Мы привыкли доводить дела до конца.

Глеб чуть усмехнулся. Он знал, что этим людям можно доверять. По крайней мере, до тех пор, пока их интересы совпадают с его собственными.

— Тогда начнём, — сказал он, заканчивая разговор. — Жду ваших новостей.

Он отключил телефон и на мгновение задумался, глядя в окно. Внизу город всё ещё жил своей размеренной, привычной жизнью. Фары машин отражались в мокром асфальте, проблескивая в такт его мыслям. Всё складывалось слишком медленно. Ему всегда не хватало терпения в подобных ситуациях. Он привык к скорости, к быстрым решениям.

Но это было что-то другое. Не его привычные схемы, не стартапы и финансовые игры. Здесь всё было куда грязнее. И это только раззадоривало его.

— Хорошо, — пробормотал он себе под нос, едва заметно усмехнувшись. — Посмотрим, кто играет лучше.

Он знал, что следующий раунд будет сложным. Но Глеб всегда любил сложные игры.

Прошло около двух суток. Глеб сидел в своём номере в небольшом питерском отеле, который выбрал скорее по необходимости, чем по вкусу. Номер был простым, без излишеств: светло-зелёные стены, местами потрескавшаяся краска, старый шкаф с расшатавшимися дверцами и стандартная кровать с жёстким матрасом. На подоконнике стоял чайник и одинокая чашка. Шторы едва прикрывали окно, из которого открывался вид на серый двор-колодец.

Свет в номере был приглушённым, с едва уловимой серостью, типичной для питерских дней, но Глеб не обращал внимания на обстановку. Главное — чтобы был интернет и зарядка для ноутбука. Всё остальное — детали. Работа продолжалась, несмотря на перемещение через океан.

Он не мог позволить себе выпасть из процесса. Корректировал письма, согласовывал планы, вёл деловые переписки с партнёрами. Один из них, старый знакомый отца, предложил интересное направление для одного из его проектов здесь, в Петербурге. Это требовало времени, но первые завязки уже начали прорастать в нечто более существенное.

Тем не менее, его мысли снова и снова возвращались к больнице. Настя регулярно звонила, сообщая о состоянии Виктора Васильевича. Она держала его в курсе малейших изменений. Отец оставался слабым, но появилась динамика к улучшению.

"Она совершенно на своём месте", — подумал Глеб. Настя была для него надёжным человеком, проверенным ещё с тех времён, когда каждый день казался приключением. Она всегда была такой — упрямой, принципиальной, готовой броситься в бой ради тех, кого считала своими. Настя стояла за своих горой, даже если это требовало идти против системы. Глеб восхищался этим и одновременно считал её немного безумной. Но, черт возьми, ему это нравилось.

"Стойкая, сумасшедшая девчонка…" — подумал он, с лёгкой улыбкой вспоминая их общие детские авантюры. Он никогда особо не скучал по прошлому, но воспоминания о ней были чем-то тёплым, как пузырьки в бокале шампанского — не задерживались надолго, но оставляли после себя приятное послевкусие.

Помимо Насти, в больнице работала ещё одна "пара глаз", которая не давала расслабиться тем, кто пытался проявить излишнее любопытство. Охранница из агентства тоже выходила на связь каждый вечер, передавая сводку. Её сообщения были чёткими и лаконичными: кто приходил в палату, кто расспрашивал медперсонал, кто задерживался в коридорах чуть дольше, чем следовало бы.

— Сегодня в палате снова появился мужчина средних лет, назвался старым знакомым вашего отца, — сообщила она в последний раз. — Вел себя спокойно, но ушёл довольно быстро, когда понял, что его наблюдают.