— Стараниями вашей супруги, — заметила Маргарита. — В магазине не было ничего. Ни тканей для драпировки, ни цветов для отделки. Ничего. И тогда ваша супруга сказала, что нужна краска. И мы вчера красили гирлянды и посыпали их золотом. Но это еще не все. Сейчас я покажу вам, что она придумала.

Маргарита позвала служанок, приказал им задернуть шторы. И тут все вспыхнуло звездами. Мягкий свет звезд окутывал все таинственным сиянием.

— Принеси бокалы! — произнесла Маргарита, а служанка побежала по коридору. Через пару мину она вернулась, неся бокал с бантом и изморозью.

— И? Что скажете? — усмехнулась генеральша, знаком показывая унести бокалы. По ее знаку служанки раздвинули шторы.

— Правда, пришлось пожертвовать светильником, но, как говорится, лучше пожертвовать одной крепостью, чтобы выиграть войну, — заметила Маргарита.

И тут я выдал слово моей матери, которое она использовала в редких случаях.

— Вот, примерно это же вы и сказали вчера, когда вошли, и когда ваша супруга все это вам показывала, — заметила Маргарита.

— Она у себя? — спросил я.

— Да, — кивнула Маргарита. — Я говорила вам. Она ни капельки не похожа на свою истеричку — мать.

— Закажи цветы. Много, — потребовал я, поглядывая в коридор.

— Цветы нынче нигде не достать, — заметила Маргарита. — ч

— Сейчас армия достанет, — усмехнулся я, вспоминая поддатого прапорщика.

У него можно было достать все. От женского платья до гаубицы. Как одно соотносилось с другим, я не знал. Ходила шутка, что у него где-то есть огромный личный склад, где лежит все — все-все. Но я подозревал, что у него просто много знакомых.

Не было такой женщины, лед которой не могли растопить огромные букеты цветов.

Так что сейчас я все улажу.

Я лежала на кровати, чувствуя себя паршиво. Мысли о том, что Вэндэл меня ненавидит, вызвали у меня приступы уныния. «Интересно, а здесь есть развод? Можно ли здесь развестись?», — пронеслась в голове мысль. Чтобы не мучить ни себя, ни его. Быть может, он еще встретит ту, которая предназначена ему судьбой, и которая не будет носить под сердцем чужого ребенка.

— Вы как себя чувствуете? — спросила Маргарита, входя в комнату.

— Лучше, — сглотнула я. — Как он там?

— О, ему намного лучше, — выдохнула Маргарита. — Я на всякий случай дала ему противоядий. Все-таки было подозрение, что рану отравили…

— Спасибо, — выдохнула я, коря себя за то, что сама не додумалась.

Я смотрела на дверь, ожидая, что он придет. Но он так и не пришел, чем усилил мои мысли. «Может, если бы мы встретились при других обстоятельствах, то все было бы иначе?», — задумалась я. И понимала, что второй первой встречи уже не будет.

— Маргарита, — позвала я. — А как я могу оформить развод?

— Ты с ума сошла? — ужаснулась Маргарита.

— Если он меня так сильно ненавидит, то зачем нам быть вместе? Зачем причинять друг другу боль? — удивилась я. — Он всегда сможет встретить ту, которую будет любить.

— Так, брось эти мысли! — строго произнесла Маргарита. — Твой муж тебя любит. И точка. Что бы он не говорил.

— Если бы, — вздохнула я, понимая, что тягостные мысли давят на меня, словно бетонная плита. Казалось, из ситуации только один выход, на который я никак не могла решиться. Пока не могу.

Внезапно дверь открылась, а я увидела, как в комнату вносят огромный букет. Следом второй, третий…

— Это просил супруг, — заметила Маргарита.

Она внимательно следила за мной, а я равнодушно смотрела на цветы.

— Мы можем украсить ими бальную залу, — заметила я. — Так что сразу несите их туда.

— Тебе не понравились цветы? — спросила Маргарита. — Ты любишь какие-то другие?

— Нет. Я просто думаю, что они будут лучше смотреться в бальной зале. Если не завянут.

— О, они не завянут еще две недели. Их растят маги. И поливают всякими зельями, — заметила Маргарита.

Она удалилась, а я снова погрузилась в свои мысли. Хотелось встать, броситься к мужу, сердце настаивало на этом, но гордость не позволяла мне. Если человек не хочет разговаривать, то зачем навязываться?

— Господин генерал, — произнесла Маргарита с порога. — Ваши благоухающие шпионы, которых вы запустили в логово супруги, потерпели поражение. Она выдворила их со своих границ и сказала, что ими она украсит бал.

Я посмотрел на Маргариту с удивлением.

— Тогда пошлем разведчиков, — заметил я, доставая роскошный гарнитур с бриллиантами. — Думаю, как только я увижу их на ней, то все станет ясно.

— Ох, я передам ей ваших разведчиков, — заметила Маргарита.

Она взяла бархатную коробку и унесла. Через пять минут она вернулась.

— Она отказалась даже примерить их. И не проявила особого интереса, сообщив, что наденет их на бал за неимением других. Я смотрю, господин генерал, крепость не сдается.

— Сдастся, — усмехнулся я. — Рано или поздно она сдастся.

— Посмотрим, — заметила Маргарита. — Я бы на вашем месте сразу пустила бы пехоту. И пехотила бы в ее сторону, поскольку настроения у вашей супруги не самые лучшие. Собирайте отряд комплиментов и ведите его в сторону ее спальни.

За что я любил старую генеральшу, так это за ее чувство юмора, которое сочетается со строгостью. Когда я пришел лично сообщить ей, что ее муж погиб, я навсегда запомнил ее выражение лица.

— Что ж, — гордо вздохнула она. — Рано или поздно это должно было случится… Проходите, полковник…

Тогда я был еще полковником. Но я запомнил уютный дом, портреты и чай, которые она подала мне.

— Как же теперь пусто здесь, — произнесла Маргарита.

— У вас есть дети? — спросил я.

— Нет, — заметила Маргарита. — Детей у нас нет. Здесь живу я и мои воспоминания. Наверное, я вас удивляю своим спокойствием? Ну, да. Обычно ревут, плачут, корчатся, кричат… Понимаете, с того момента, как я в первый раз проводила его, мое сердце ни разу не было на месте. И только сейчас оно почему-то успокоилось. Я похоронила его еще тридцать лет назад. И каждый раз, когда он возвращался живой, это было что-то вроде счастливого воспоминания. Мы так хотели купить этот дом. А он здесь даже ни разу не побывал…

Так началась дружба между мной и старой генеральшей. Сначала это было что-то вроде обязанности. Я навещал ее, понимая, что в смерти ее мужа есть и моя вина. Я ведь мог бы не подпускать противника близко к форту. Но я заманивал его, чтобы мы смогли ударить всей оглушительной мощью.

Потом я предложил ей жить у меня. На правах экономки. Все равно я был не женат, и мне нужен был кто-то, кто мог бы вести хозяйство. А ей нужен был кто-то рядом, чтобы она не утонула в своем тихом и молчаливом горе.

— Так что стягивайте войска из самых ласковых слов и выступайте, — заметила она. — Иначе потом будет поздно. Противник уже атакует вашу супругу мыслями о разводе.

— Что? Она хочет развестись? — спросил я, глядя на Маргариту.

— Чтобы не делать вас несчастным, — ответила она. — Это ее слова. Но сначала вам нужно разобраться в себе. Что вас тревожит. И определиться с тем, что вы хотите. Если развод, то развод. Если семья, то семья.

Я молчал. Если бы это было так просто. Если бы мысли можно было бы уничтожить, как полчища врагов, я был бы счастлив. Но они назойливо лезли в голову.

— Ты ведь знаешь, что ребенок — не мой, — произнес я.

— Знаю, — кивнула Маргарита. — Неужели это останавливает бравого генерала? Представь, что ты берешь женщину с ребенком. Какую-нибудь вдову…

— Но это другое. Она молчит. И не называет имя отца ребенка, — произнес я.

— А ты не подумал, что его имя причиняет ей боль? Быть может, она кого-то потеряла. Кого-то дорогого, — заметила Маргарита. — Ты же сам знаешь, как это бывает. Вернусь — женюсь! Ну и поторопились немного. А он погиб. Если бы был жив, то он бы женился. Но, увы… И сейчас она молча проживает свое горе.