— Тогда что это? — послышался голос генерала, а я увидела тени, которые залегли под его глазами.

— Я не знаю… Во время разговора я почувствовала себя плохо. Я подумала, что это… это… от того, что целый день не ела… — пролепетала я, поглаживая прохладный изгиб фужера. — Я сказала вам… Мы же договаривались не лгать друг другу?

Генерал промолчал. А до меня начало доходить. Медленно, но верно. Одна мысль за другой.

— Ребенок… — прошептала я, глядя на него. — Он… Он жив?

Повисло несколько секунд гнетущей и пугающей тишины.

— Жив, — наконец негромко произнес генерал. — Что крайне удивило доктора. Он предположил, что это — чудо. Обычно дети в таких случаях не выживают…

Я обняла живот двумя руками, радуясь всем сердцем за крошечную жизнь, которая сумела уцелеть.

— Я жду объяснений, — устало выдохнул муж, падая в кресло.

Мне казалось, что над нашим браком навис злой рок. И как только что-то начинает налаживаться, как тут случается нечто ужасное.

— Зачем? Скажи мне? Зачем ты выпила это зелье? — спросил генерал, вздохнув. Сейчас он выглядел настолько уставшим, что сердце дрогнуло при виде его взгляда. — Ты хотела скрыть позор? Но я сказал, что ребенка я признаю своим. Ты испугалась, что я передумаю? Значит, ты плохо меня знаешь. У меня два отца. Один, будучи обычным человеком, усыновил меня еще в утробе, оставил мне наследство, титул, а второй… даже не знал о моем существовании, пока моя мать случайно не приехала к нему на помолвку со своим выступлением в замок герцога Моравиа.

— Я не пила зелье. И уж тем более, не заказывала его! — произнесла я, поглаживая живот. — Я бы никогда не согласилась бы на такое!

— Тогда как⁈ — голос генерала стал резким.

Он подался вперед, а я увидела в этом не раздражение, боль и усталость. Мне сейчас так хотелось подойти к нему, обнять его и прижать его голову к своей груди. Этот невольный жест, пришедший в голову, заставил меня усомниться в самой себе. Мне хотелось подарить ему нежность, заботу, защитить…. Хотя, казалось бы! Сам генерал! Он же и является главным защитником королевства!

— Расписывайте по минутам то, что вы делали! — не выдержал генерал, снова облокотившись на спинку кресла. Его пальцы потерли переносицу.

— … а потом в поместье ворвалась мать. Она ходила по комнате… — перечисляла я. — Говорила о своем любовнике, о том, что он нас кормит и одевает… А потом она попросила служанку принести чай…

— Остановитесь! — произнес генерал. — С этого места медленно и детально.

Я постаралась рассказать все, как есть. И то, каким странным и невкусным показался чай.

А сама подумала о том, что откуда я знаю, какой чай в этом мире? Я же его как бы не каждый день пила. Вдруг они называют чаем горькую настойку из трав?

— … а дальше вы знаете, — вздохнула я.

Генерал встал и подошел к двери.

— Мать моей жены. Сюда. Живо! — резко произнес он, а я попыталась встать, но не смогла.

Звенящая слабость окутывала все мое тело, а для того, чтобы хоть незначительно пошевелить ногой или рукой, требовалось огромное количество усилий. Вот чуть-чуть поговорила, а чувство такое, словно я пробежала два километра на скорость.

Старинные часы в комнате пробили десять. Я бросила взгляд на окно. Видимо, все-таки утро!

— Пора пить лекарство, — вздохнул генерал. Он подошел, взял список и стал внимательно смотреть в него. Второй рукой он перебирал флаконы и разворачивал их этикетками к нам.

— Три ложки, — произнес он, выдыхая.

Генерал отставил три флакона, а потом потребовал принести ложку. Служанка несла ложку на подносе.

— Написано после еды, — произнес генерал, глядя на меня. — А еды не было!

— Может, я так выпью? — спросила я.

— Написано — после еды, — произнес дракон, беря ложку. — Принесите еду!

От запаха вносимой тарелки, меня снова замутило.

— Я покормлю, — предложила служанка. Она присела, расправила передник и набрала бульон с волокнами мяса в ложку, а потом обдула ее и поднесла к моим губам. — Мадам, прошу вас открыть рот.

Я открыла, мучительно проглотила, чувствуя тошноту.

— Отойдите! — произнес генерал, вручая мне тот самый флакон, который принес.

Я сделала глоток чего-то вязкого, похожего на зубную пасту. От чувства вязкости, стало неприятно во рту, словно наелась невкусной хурмы.

— Давайте, мадам, — вздохнула служанка, бережно неся ложечку к моему рту. Я проглотила ее. Потом еще одну, На третьей ложке я почувствовала, что наелась как на новый год.

— Мадам, прошу вас, — послышался мягкий голос служанки. — Еще одну. Вы даже половину не съели!

Я упиралась. Ну действительно, меня распирало от еды, а я хоть и не чувствовала тошноты, но уже чувствовала тяжесть.

— Дайте сюда! — произнес генерал, выхватывая ложку. Он набрал ее и проворчал. — Сколько же с вами мороки, мадам!

Ложка с золотистым бульоном устремилась к моему рту.

— Спасибо, я наелась, — произнесла я, глядя на ложку.

— Мадам, вы испытываете мое терпение! — произнес генерал. — Сейчас я буду ругаться, и не всегда даже прилично!

Я выпила ложку, а он уже набирал следующую.

— Прошу вас, пощадите… — прошептала я, понимая, что между нами что-то изменилось. С того самого вечера с письмом. Точнее, с момента его возвращения. Не было нотки тепла в голосе. Было изысканно — вежливое обращение, от которого веет холодом отстраненности.

— Ешьте, — произнес генерал, требуя, чтобы я раздвинула губы. — Здесь вам не тут! Начало — полдела, конец — всему голова. Жуйте! Там мясо.

Я жевала, не желая расстраивать мужа. Приходилось делать это через силу. Аппетит куда-то делся, но я превозмогла все тяготы.

— Жевать кто будет? Я вам что? Должен все по полочкам разжевать? — спросил генерал, а я чуть не прыснула.

— Я жую… жую… — пыталась проглотить я. Я ела из-за уважения к мужу, который старательно, четко выверенными движениями набирал ложку, дул на нее, а потом нес ко мне в рот. — Ну фую я…

— Замолкайте бормотать! — произнес генерал, вставляя мне в рот еще одну ложку.

Он удовлетворился в тот момент, когда я была готова просить пощады.

— Теперь лекарства! — произнес генерал, доставая бумажку и глядя на строй бутылочек. — Сейчас я буду называть номера, а всем выходить из строя! Большой, синий, горький! Вот он! Одна ложка! Красный пузатый и кислый. Вот этот!

Генерал вытащил два флакона. Он достал ложку и стал старательно отмерять.

Я никогда не видела такой скурпулезности и сосредоточенности.

— Салфетку, — буркнул он служанке, а та уже бросилась бежать.

Глаза дракона сузились, а последняя капля упала на ложку.

— Мадам, готовьтесь, — проворчал он. — Мы выступаем.

— А медаль за отвагу дадут? — попробовала пошутить я.

— Хорошо, представлю вас к ордену мужества, — ответил генерал, а я обрадовалась, что он чуть-чуть пошутил.

После такого я была просто обязана открыть рот. Лекарство было невыносимо горьким, словно сделано из полыни, но я мужественно выпила его, чувствуя, как меня коробит.

— Мммм…. — простонала я, пытаясь проглотить все это и забыть побыстрее. Но как забудешь, если это все еще во рту!

— Второй отряд наступает, — послышался голос, а в меня поехала еще одна ложка.

— Мне медаль выжившего, пожалуйста! — усмехнулась я, в надежде, что это хоть немного растопит лед между нами.

— Хорошо, — заметил генерал, а поморщилась и выпила. Это напоминало лимон. Свежевыжатый. У меня чуть глаза не вытекли.

— Водичка-водичка! — суетилась служанка, а я с радостью проглотила стакан.

Он возится со мной, как с маленькой девочкой. Я испытывала к нему просто непередаваемое чувство нежности и благодарности. Кажется, я всю жизнь мечтала именно о таком мужчине… Как его зовут? Здесь никто не называет его по имени, а я стесняюсь спросить. Аврелия должна была знать его имя.

— Прибыла матушка вашей супруги, — шепнул слуга, а я допила стакан и отдала его.