— Я же сказала, что он — просто воздыхатель, — произнесла мать, а я поморщилась. — Поехали домой! Твоей непутевой дочери, как видишь, ничего не угрожает! И чем нужно было думать, когда пыталась избавиться от собственного дитя! Нет, господин генерал, вы представьте, она где-то раздобыла зелье…

Я прямо чувствовала, как мать переводила стрелки обратно на меня.

— Как я могла раздобыть зелье? — спросила я, глядя на мать в упор. — Если я не выходила из дома? Откуда оно у меня?

Генерал посмотрел на мать.

— Наверное, попросила служанку! — заметила мать, пожимая плечами. — Разве это сложно?

— У меня даже денег нет, чтобы заплатить за него… — продолжала я. Мне так хотелось, чтобы генерал мне поверил. — На какие деньги я могла бы его ку…

— А мы сейчас спросим у слуг, — произнес генерал. Он вышел в коридор и отдал короткий и четкий приказ.

Слуги заходили в комнату, а мать нервно обмахивалась веером, глядя на них. Она стояла с горделиво брезгливым выражением лица, куда-то тянула свою красивую шею и сжимала губы в тонкую нитку.

— Равнясь, смирна! — произнес генерал с усталой усмешкой. — Кто из вас бегал в лавку?

— Я, — внезапно произнесла одна девушка. — Я покупала свежий хлеб и овощи к столу…

— По просьбе моей жены? — спросил генерал, пристально глядя на красивую девушку. Я почувствовала укол ревности. Девушка действительно была очень красива. Личико сердечком, красивые пухлые губки и большие глаза. Вся эта красота обрамлялась завитками светлых локонов. И если она становилась спиной к свету, казалось, ее лицо находится в каком-то волшебном ореоле. Я посмотрела на генерала.

— Нет, господин, — ответила девушка, опустив голову. — По просьбе кухарки.

Все слуги молчали. Девушки опустили глаза, но ни одна из них не проронила ни слова.

— Признавайтесь, — произнес дракон, сощурив глаза.

Царила тишина, что было слышно, как муха бьется о стекло. Тишина продлилась несколько минут, а потом генерал дал им отбой. Все выдохнули и зашуршали в сторону дверей, спешно покидая комнату.

— А вы можете покинуть расположение дома, — заметил дракон, а мать поспешила на выход.

Я слышала, как уезжает карета. У меня до сих пор в теле царила слабость и какая-то сонливость. Я неустанно прикасалась к своему животу, словно проверяя, все ли там в порядке. При мысли о том, что ребенок может погибнуть в любой момент, я чувствовала панику.

Не то, чтобы я не хотела детей… Я всегда считала, что время еще есть.

— Что же мне с тобой делать? — устало и разочаровано спросил муж, присаживаясь в кресло. Он спрятал лицо в руке. Как же он был красив в этот момент. Я просто пожирала его взглядом, а мне ужасно хотелось его обнять.

— Господин, — прошелестел голос служанки и послышался робкий скрежет в дверь. — Можно вас на минутку. Я должна вам кое-что рассказать…

Служанка как-то резко посмотрела на меня, словно намекая генералу, что это касается меня, но мне это слышать не желательно. Я напряглась. Честно, как-то не по себе стало.

Служанка молча развернулась и стала выходить из комнаты.

— Я вынужден вас покинуть, — произнес генерал, а я кивнула. Все-таки после его визита к барону что-то изменилось в отношениях. Неуловимое, но такое явственное. Хоть ситуация разрешилась, но мне стало казаться, что мой муж относится ко мне так, словно между нами пробежала черная кошка. Я не чувствовала теплоты. Я чувствовала лишь вежливый холод. Каждое его движение, каждый жест, каждый взгляд говорил: «Я должен. Я делаю». Словно брак — это служба. И он исправно заботится, следит, но при этом…

Может, я себя накручиваю? Я-то умею. Я еще та бобина, которая способна раскрутить мелкое невезение с утра в «ах, эта жизнь дана мне в наказание!».

Генерал вышел следом.

— Будь, что будет, — прошептала я, чувствуя себя уставшей. Немного помявшись на подушках, я улеглась. Боли не было. Было чувство какого-то неприятного волнения и тревоги. Сейчас я пребывала в режиме перманентного нытья. Мне срочно нужна была добрая фея, чтобы взять меня на ручки, взмахнуть волшебной палочкой и сделать все хорошо. Настроение шарахалось из одной крайности в другую. То мне хотелось успокоиться и познать дзен. То просто разрыдаться. Обычно со мной такое бывало редко. Два три раза в год. Если никто не умер.

— Я же сказала. Будь, что будет! — отвернулась я от двери.

Я решила вернуться служительницы культа кровати, задремав на пару минут, как вдруг дверь открылась. Честно, мне даже лень было открывать глаза. В уютном алькове подушек и одеяла я так приятно пригрелась, нашла гнездышко и…

Я приоткрыла глаза из любопытства.

— Не спишь? — послышался негромкий голос мужа. — Служанка пересказала весь ваш разговор с матерью…

— Неужели? — сонно произнесла я.

— Я рад, что это сделали не вы! — заметил генерал. Сон снова затащил меня обратно в уютную темноту.

Может, он говорил что-то еще, но я тонула в приятной дреме, а смысл слов таял, растворяясь в блаженном сне. Единственное, что я почувствовала, так это то, что меня накрыли одеялом.

Проснулась я рано утром, немного помятая, но вполне бодрая. Лучше, чем вчера.

— Ваше лекарство, — произнесла служанка. — Сейчас вам принесут завтрак, и господин передал вам, чтобы вы не забыли выпить лекарства сразу после еды.

Растирая лицо, я сглотнула, как вдруг увидела на столике медали. Они были декоративные, словно брошки на булавке.

Я протянула руку и взяла одну.

— За мужество при принятии лекарств третьей степени… — прочитала я гравировку. В этот момент я чуть не заплакала от умиления. Жадная рука тут же схватила еще одну медаль.

— За доблесть, проявленную в битве с едой! — прочитала я, улыбнувшись. У меня слезы выступили из глаз.

Там еще что-то лежало, а я жадно схватила наградную грамотку, похожую на открытку.

— За проявленную доблесть и мужество при уничтожении ужина, — прочитала я. Ну да, лекарство и ужин — это враг, которого надо полностью уничтожить. Я вытерла слезинку, любуясь подарком.

Нет, он просто невероятный. Я готова была прямо сейчас броситься к нему, обнять его и мысленно шептать, что он мой. Но я чувствовала холод, который меня отпугивал. Быть может, этот лед однажды растает, когда генерал поймет, что мне можно верить.

— Он приказал вам уничтожить вот эти две крепости, — заметила служанка, а я была рада, что она не стала сочинять или врать.

Я с удивлением смотрела на пудинг, который был сделан в виде крепости. А в окошечках пудинга было абрикосовое ярко оранжевое варенье.

— Какая прелесть, — прошептала я, переводя взгляд на кусочек тортика, который тоже был похож на крепость, но уже другую.

Я боролась с врагом, сидя на кровати. Мужественно преодолевая трудности, я съела два башни, потом стала рыть подкоп ложкой. Стратегия оказалась верной. В пудинге был джем. Служанка молча стояла и ждала, когда я поем. Несколько флаконов лекарств стояли наготове.

— Все, — выдохнула я, чувствуя, что переела.

Поморщившись, я выпила нужное количество ложек гадких лекарств, пытаясь тут же перебить долькой сладкого яблока гадкий привкус.

— Я могу уносить? — спросила служанка.

— Да, — кивнула я, глядя на нее. Она не была молодой. Ей было лет, наверное, под сорок. Вся такая правильная, как учительница математики начальных классов. Так и хотелось назвать ее Тамарой Петровной.

Полежав немного, я сходила в уборную. Лекарство работало. Силы возвращались ко мне, а я уже смело вышагивала по комнате.

— А не могли бы вы принести платье? — спросила я, видя, как служанка вносит чай.

— Конечно. Но вам рано вставать с постели… Однако, я могу положить платье на спинку кресла, чтобы вы его видели и любовались. Могу принести, чтобы вы его потрогали, — заметила служанка. — Учтите, если господин узнает, что вы вставали раньше времени, у нас у всех будут большие неприятности. Поверьте, с ним лучше не шутить…