Каждый раз я раздираюсь противоречиями. Внутри что-то кричит: «Давай! Дерзай! Пробуй!», а потом слышится голос матери: «И кто тебя пропустит? Ты на себя посмотри! Вот у Машиной дочки получилось бы! Но ты же не она!».

Этот ядовитый голос внутри меня причинял мне столько страданий.

Я дернула головой, продолжая вдумчиво читать книгу, чтобы отогнать ненужные мысли.

И вот я дошла до страницы, где нудно описывалось, как рассаживать гостей по степени их родства и титулам. Где сидит просто барон, а где дядя барон. Казалось, что эту книгу нужно читать голосом зануды, не забывая периодически зевать.

— У нас беда! — послышался голос Маргариты. — Я не знаю, что делать!

— Что случилось? — встрепенулась я, отложив книгу.

— Новость о приезде принца всех поставила на уши! Раскупили все ткани. Все сейчас бегают по городу, ищут украшения и шляпки…

— Зачем? — удивилась я.

— Ну, принц холост, а его отец, нынешний король уже чуть не женился на, считай, простолюдинке! И теперь каждая лелеет мысль о том, что принц обратит свой взор на нее!

— Глупости какие, — поморщилась я.

— С прилавков сметают все! Портной только что написал записку, что у него пусто! Нужной ткани нет! Ее раскупили на платья. А заказ из столицы ждать две недели!

— Мамочки, — прошептала я, надувая губы, как хомяк. Вот так новость! Они действительно думают, что принц внезапно увидев красавицу в толпе, спрыгнет с коня, заорет на всю площадь: «Выходи за меня!», а потом увезет ее во дворец? Серьезно?

— Так, — выдохнула я. — Что у нас есть? А украшения со свадьбы уже выкинули?

— Сейчас спрошу! — Маргарита прикрыла дверь, а я глубоко воздохнула.

«Ну у тебя всегда все через задницу! У всех нормально все, а ты одна у нас… Особенная!», — насмешливый голос матери звучал внутри меня, вызывая желание закрыть уши.

— Да, что-то осталось, но только оно все… белое! — заметила Маргарита.

— Так, — выдохнула я. — Надеюсь, краску не раскупили? А что если мы попробуем покрасить это в нужный цвет?

— Давайте попробуем, — заметила Маргарита. — Но если что попробуем поговорить с вашим мужем. Быть может, он слетает в столицу или пошлет кого-то. Ему-то точно не откажут!

Служанка, та самая прелестница — развратница, прибежала минут через сорок и поставила несколько флаконов краски.

— Это все? — спросила Маргарита.

— Да! — кивнула она. — Там очередь! Девушки перекрашивают платья в яркие цвета.

«Что ж там за принц-то такой, что девки из кожи вон лезут?», — поморщилась я.

— Этого не хватит, — заметила Маргарита.

— Но нам же ненасыщенный цвет нужен? — спросила я. — Нам чуть-чуть… Мы можем попробовать развести краску водой?

Я слезла с кровати, понимая, что откуда-то внутри взялись силы и желание сражаться до конца. Я спустилась вниз, видя как служанки в чане разводят воду.

— Столько? — спросила Маргарита.

А я попросила столовую ложку и отмеряла краски. Вода стала розовой, а в ней тонула белоснежная ткань.

— Ну, посмотрим, — выдохнула Маргарита, пока служанки мешали в котле. Мы собрались, словно ведьмы на шабаше, а любопытный дворецкий бросил все дела и пришел посмотреть.

— Достаем! — командовала Маргарита, когда палка поддела ткань и стала вытаскивать ее на стол.

— Розовая! — обрадовалась служанка.

— Надо ее высушить! — слышались голоса. — Цвет может сойти!

Пока первая сушилась, я расхаживала по холлу, глядя на огромное пространство. Вот для чего его делали таким огромным! Для тожеств!

— Смотрится неплохо! Кажется уже высохло! — слышались голоса, а я требовала, чтобы туда же окунули и цветы, проваривая их в краске.

— На суп похоже! — слышались смешки. — С пенкой!

Ворох цветочных гирлянд лежал на столе, пока их тщательно промакивали тряпками.

— Вот! У нас есть золотая краска! — послышался голос дворецкого.

— Да вы что! — обрадовалась я, беря кисточку и нанося золото прямо на кончики лепестков.

— Как красиво! — смотрели на цветок в моей руке со всех сторон.

— Несу еще кисточки! — послышался голос дворецкого.

Мы сидели и красили цветы. Они были нежно розовые, а сейчас еще и с золотой каймой.

— Какие бокалы? — спросил кто-то из служанок. — Вот эти были… И эти были… Надо было заказать новые, но кто ж знал!

— Давайте по одной! — зажмурилась я. — Бокалы… Бокалы…

И тут я вспомнила, как на новый год обмакивала бокал в мед, а потом в сахар. Казалось, что это сладкий лед намерз на бокал.

О таком способе никто никогда не слышал, поэтому мне пришлось показать.

«Каждый гость должен почувствовать себя особенным!», — звучало в голове, когда я почувствовала себя просто богиней экономии!

— Мы можем еще сделать бант на каждом бокале! — предложила я. — И бусинку!

«Ибусинка». Именно так я бы назвала эту операцию. Пока одна повязывала розовый бант из подсохших белых лент, украшавших свадебный алтарь, вторая нашивала разноцветные бусины.

— Вазы с цветами будем ставить? — спросили у Маргариты.

— Как наша хозяйка решит, — заметила она, улыбаясь.

И тут я почувствовала, словно кто-то подарил мне крылья.

— Ммм! А ведь как сладко получается! Даже вода становится сладкой в таком бокале! — удивлялись служанки, рассматривая бокалы на свет.

— Главное, что я закупила продукты на свадьбу впрок. Теперь есть чем порадовать гостей.

Украшательство зала шло полным ходом. Стремянки, уходящие в потолок скрипели.

— Нам бы мага! — ворчала Маргарита. — Да тут все боевые! Я уже просила одного. Он говорит, если сделать в потолке дыру — это он завсегда, пожалуйста. А вот повесить гирлянду — это не к нему! Что поделаешь, гарнизон.

— Мадам, — послышался голос дворецкого. — Там приехала ваша… матушка. И срочно требует вас.

Я выдохнула и закатила глаза, командуя развешиванием гирлянд. От люстры и по сторонам. Прямо как лучики солнца!

— Пусть заходит, — кивнула я.

— Я так понимаю у тебя ничего не…, — произнесла мать, готовясь сказать что-то обидное, как вдруг увидела холл. Слуги носили вазы, прикидывая, где их не зацепят платьями во время танца.

— Так что у меня не…? — с вызовом спросила я, видя, как мать с изумлением смотрит на суматоху.

— Левее немного, — указала я, когда конец гирлянды приложили к стене. — Да! Прямо по центру портрета! Вот! Итак, что ты хотела? Может, похвалить за то, что мы не сидим, сложа руки?

— Ну, миленько. Скромно и по — деревенски! Провинциально, я бы даже так сказала! — заметила мать. — Я бы постеснялась показывать такое принцу!

— Я бы постеснялась говорить такое своей дочери, — заметила я, видя как мать рассматривает зал с таким видом, словно ей под нос поднесли дерьмо на лопате.

— Так я и знала, что ты без меня не справишься! — внезапно произнесла мать. — Вот этот огромный паук из цветов на потолке выглядит убого! Я зачем тебя на балы возила? Чтобы ты мне тут такой ужас показывала? Снимайте! Гирлянды должны висеть по стенам!

— Гирлянды, — заметила я. — Никому ничего не должны! Не обращайте внимания. Все в порядке. Продолжайте.

— Этот ужасный паук… — начала мать.

— Ты приехала зачем? — спросила я, чувствуя, как маленькая победа придала мне смелости. Она была доказательством того, что я — не никчемная, что слова матери не имеют никакого отношения к действительности.

— Спасти тебя от позора! — произнесла мать. — Тебя же засмеют! Твоего паука на потолке будут обсуждать еще сезона два!

— Мне кажется, или тебя это волнует больше, чем меня? — спросила я, чувствуя, словно за спиной стоит целая армия.

— Я немедленно сообщу об этом твоему мужу! Такой позор допустить нельзя! — произнесла мать, глядя на потолок.

— О! Ты еще бокалы не видела, — заметила я, но тут меня что-то покоробило. А вдруг я что-то делаю не так? Может, и правда, это смотрится как огромный паук.