— Не хочет видеть? — удивилась Маргарита. — Знаете ли! Он не глупый юноша, который готов играть в прятки! Он — генерал! И все эти глупости ему чужды. Если он сказал, значит, он сказал. И врать, а тем более, юлить, он не станет! Ешьте! Вам еще лекарства пить!

Она строго посмотрела на меня, а потом встала и вышла. Я задержала на ней взгляд, грустно глядя на лекарства.

Я сидела и болтала ложкой в супе-пюре, думая, как поступить? Стоит ли мне промолчать, сделав вид, что я ничего не знаю. Или стоит поговорить с ним? Вэндэл… Его имя напоминало ледяной колокольчик. Очень красивое. Но мысль о том, что за стенами комнаты идет совсем другая жизнь, о которой мне знать не положено, меня расстраивала.

Может, он поэтому не хотел, чтобы я выходила из комнаты? А вдруг узнаю что-нибудь лишнее? Нет, а что? Удобно! Домашняя любовница и комнатная жена. Прямо как тапочки.

На пару мгновений я представила, как устраиваю ему скандал. Но тут же подумала, что скандал — это лишнее!

А разве я имею право устраивать скандал из ревности, будучи беременной от другого? Есть ли у меня такое право?

Как бы сказала моя мать: «У самой рыльце в пушку!».

А с другой стороны, я бы не хотела, чтобы прямо в доме под моим носом мой муж лобызал и одаривал служанок. Такие вещи надо пресекать.

Я сидела в задумчивости. Внутри меня бушевал воображаемый скандал. Я уже мысленно бросалась подсвечниками, а он мысленно уворачивался. «Мне что? Теперь стучать в каждую дверь? А вдруг там муж немного занят какой-нибудь симпатичной служанкой⁈», — мысленно кричала я, обливаясь слезами праведного гнева. «Это не ваше дело!», — мысленно кричал муж, глядя на меня суровым взглядом. Скандал заходил в тупик и начинался сначала!

Я не услышала, как открывается дверь в комнату. Опомнившись, я обернулась, видя, как в нее заходит муж.

— Ты поела? — спросил он, глядя на еду.

— Я бы хотела поговорить, — произнесла я, беря себя в руки. — По поводу…

Я осеклась. Начинать такой разговор было непросто. Скандалисты внутри меня переглянулись и притихли.

— Если ты мне изменяешь, — гордым голосом произнесла я, выдавливая слова из себя, как остатки пасты из тюбика. — То делай так, чтобы я об этом не знала. Я буду очень благодарна!

— С чего ты взяла, что я тебе изменяю? — спросил Вэндэл.

Я смотрела на него, понимая, что сейчас придется признаться в том, что я была у него в кабинете.

— Я слышала разговор служанок. Одна из них сказала, что вы состоите с ней в очень близких отношениях, — произнесла я, проглотив ком обиды.

В воздухе витала напряжённость, словно предшествующая буре. Генерал с нежным именем Вэндел стоял на пороге, явно недоумевая. Я же находилась в состоянии кипения и отчаяния. У меня как у старого закипающего чайника вот-вот поедет крышечка.

— Они говорили о том, как одна из них спит с вами! И за это вы дарите ей украшения, — произнесла я, чувствуя, что мой голос, наполненный гневом и болью, звучал резко и явно:

— Так что ты не имеешь права обвинять меня в том, что я ношу под сердцем чужого ребенка, когда сам, вероятно, уже успел насладиться обществом своих служанок! — выпалила я.

Тише, спокойно. Полегче на поворотах! Меня что-то стало заносить. Я чувствовала, как буря эмоций рвется из меня, а я едва нахожу в себе силы сдерживать ее.

На это генерал лишь засмеялся, но в его смехе не было ни капли радости — лишь горечь и упрёк. Он шагнул ближе, его величественная фигура, казалось, заполнила всё пространство между нами.

— Ты знаешь, каковы последствия таких обвинений? — произнес он с холодом в голосе. — Ты ставишь под сомнение не только мою верность, но и достоинство. Я бы никогда не опустился до такого!

О! Как!

— Тогда как объяснить, что ты даришь им золотые украшения? А они рассказывают друг другу, какой ты страстный любовник? — бросила я, глядя ему в глаза. Ой, зря я это сделала!

Его глаза, когда-то полные тепла, сейчас сверкали, как стальные лезвия. Я почувствовала, как сердцебиение учащается, но этот страх лишь подогревал мою решимость.

— О каких украшениях идет речь? — спросил генерал. И тон его был просто ледяным. От такого тона у меня руки замерзли!

— Это я у тебя должна спросить, — произнесла я, чувствуя, как внутри все кипит.

Я пыталась скрыть дрожь в голосе. Генерал остановился, явно заинтересованный моими словами. Между нами возникла тишина. С каждой секундой тишина начинала угнетать все больше. Я надеялся, что он опровергнет мои слова об измене, но Вэндэл молчал.

— Приведите всех слуг! Построение! Внизу! — громко, на весь дом приказал он, а кто-то в коридоре забегал. От звука его голоса я даже дернулась. Ничего себе!

Я смотрела на Вэндэла с изумлением. Но он, казалось, был полон решимости.

— А теперь, мадам, вы мне укажете на ту, которая это сказала, — произнес Вэндэл, беря меня под локоть и поднимая с кресла. — Надеюсь, вы запомнили, как она выглядит?

— Ну, разумеется, она во всем признается, — усмехнулась я. — Я бы на ее месте что-нибудь обязательно бы придумала.

— Это мы посмотрим! — коротко ответил генерал, ведя меня по коридору. Не смотря на то, что он выглядел очень сердито, вел он меня бережно. Когда впереди замаячила лестница, генерал сбавил шаг и стал меня осторожно спускать, как будто бы я статуя.

В просторном холле поместья царила напряженная тишина, нарушаемая лишь звуками шагов генерала, который с серьёзным лицом выстраивал слуг в ряд. В доме было полно слуг, и все они становились в одну шеренгу.

Я стоя в конце коридора, чувствовала, как внутри всё сжимается от стыда и предвкушения. Стайка горничных стояла все как одна, опустив глаза. В своих платьях они напоминали ласточек на ветке. У них даже туфли были одинаковые.

— Итак, мужчины могут быть свободны, — произнёс генерал, его голос был твёрдым и резким, как удар молота. Лакеи и другие слуги выдохнули и отошли в сторону. Остались стоять только женщины. — Моя жена сомневается в моей верности.

Он прошелся вдоль рядя молодых и симпатичных девушек, среди которых затесались и пухлая уже в летах кухарка, и несколько престарелых дам. Маргарита стояла последней, вытянувшись по струнке.

— Она услышала разговор, в котором одна из вас хвастается тем, что она спала со мной, — произнес генерал, чеканным шагом проходя мимо кухарки. Его взгляд остановился на ней.

— Хотелось бы, конечно, господин генерал. Уж больно вы мужчина видный… — заметила старая кухарка, усмехнувшись. — Но вы мне явно льстите…

Две неподалеку согласно кивнули. Но я уже заметила светлые локоны той самой девушки, которая хвасталась своими любовными похождениями. Она слегка подрагивала, но глаз не поднимала, уперев взгляд в пол.

— Которая? — спросил муж, а я вздохнула.

Япосмотрела на длинный ряд служанок, у всех были испуганные лица, а некоторые даже прятали глаза. Несмотря на это, я собралась с духом посреди их испуганных глаз и, кидая резкий взгляд на девушек, указала взглядом на белокурую красотку, которая тут же съежилась.

— Вот она… — произнесла я. Красавица вжала голову в плечи.

— и ещё… — мой голос дрожал, а я продолжала рассматривать девушек, чувствуя, как стыд накатывает волной.

Служанки, стоя в ряд, начали тихо хныкать, глядя друг на друга с ужасом. Внезапно красавица, явно не в силах устоять под давлением, подняла голову. Слёзы катились по её щекам:

— Это была я, — прошептала она, поджав губы. — Я хвасталась, что генерал уделяет мне внимание. Он… он подарил мне этот браслет на мою помолвку…

— Ах уж эти длинные языки! — произнесла Маргарита. — Я подтверждаю ее слова. Браслет был подарен хозяином в честь ее помолвки. Ее жениха зовут Винсент Прайс. Он камердинер у барона Армфельта.

Я вдруг почувствовала, как земля ускользает из-под ног. Я думала о том, как глупо и необоснованно обвиняла своего мужа в измене, услышав лишь сплетни. Мое сердце сжалось от чувства вины, когда она поймала взгляд генерала — в его глазах и горечь, и терпение.